12 глава. (1/1)

— Мне было видение… — зловещим тоном начала Кларисса.Алек ткнул ее локтем в ребра, но она ловко уклонилась.— Ладно, — проворчала Клэри. — Хотя я в самом деле предвидела, что тебя будет легче уговорить, если сказать заранее.Мы шли к машине после уроков, и я понятия не имел, о чем она говорила.— И что бы это значило?— Только без истерик.— Вот теперь я и вправду испугался.— В общем, у тебя… то есть у нас… будет вечеринка по поводу окончания школы. Бояться абсолютно нечего. Но я предвидела, что ты устроишь истерику, если я преподнесу это в качестве сюрприза… — Кларисса ловко упорхнула в сторону, не позволив Александру взъерошить ей волосы. — И Алек заявил, что я должна тебе все рассказать. Честное слово, ничего сверхъестественного не планируется!Я тяжело вздохнул.— Спорить бессмысленно.— Совершенно бессмысленно.— Ладно, Клэри, я приду. И мне будет глубоко противна каждая проведенная там минута. Честное слово.— Вот и умница! Кстати, мне очень нравится твой подарок. Ты здорово постарался.— Клэри, я ничего тебе на дарил!— Знаю. Но ведь подаришь?Я лихорадочно пытался припомнить, что именно собирался подарить Клариссе по поводу окончания школы — что именно она могла увидеть.— С ума сойти! — пробормотал Александр. — И как только такая козявка может так сильно действовать людям на нервы?— Врожденные способности! — засмеялась Клэри.— А ты не могла подождать несколько недель, прежде чем выкладывать все это? — капризно спросил я. — Теперь я только дольше буду нервничать.Клэри нахмурилась.— Магнус, — с усмешкой произнесла она, — ты хоть в календарь заглядываешь?— Конечно! Сегодня понедельник.— Разумеется, понедельник! Сегодня уже четвертое!Она схватила меня за локоть, развернула в сторону и показала на большой желтый плакат на дверях спортзала: жирными черными буквами там была написана дата выпускного. Ровно через неделю.— Четвертое? Июня? В самом деле?Они промолчали. Кларисса только грустно покачала головой, изображая разочарование.— Не может быть! Так быстро?Я попытался отсчитать дни назад. Ого, как время-то пролетело!Земля ушла из-под ног. Долгие недели мучительных переживаний… я так беспокоился о времени, что не заметил, как мое время вышло. Некогда размышлять и строить планы. Времени нет.А я оказался не готов.Как мне это сделать? Как попрощаться с Асмодеем и Рене… с Джорданом… со своей человеческой сущностью?Я точно знал, чего хочу, но внезапно исполнение моих желаний стало меня пугать.Теоретически, мне не терпелось поменять смертность на бессмертие. Ведь именно так я могу быть вместе с Александром всегда. А кроме того, на меня охотятся известные и неизвестные враги. Не могу же я сидеть, сложа руки, беззащитной и аппетитной приманкой, и ждать, пока кто-нибудь до меня доберется?Теоретически все вполне логично.А практически… я понятия не имел, каково перестать быть человеком. Будущее превратилось в огромную черную бездну, о которой я ничего не знаю — и не узнаю, пока не прыгну в нее.Сегодняшнее число — простейший факт, настолько очевидный, что я, должно быть, бессознательно старался о нем не вспоминать. И выпускной, который я так нетерпеливо ждал, вдруг превратился в дату расстрела.Я смутно осознавал окружающее: как Александр открыл передо мной дверцу машины, как Кларисса без умолку болтала на заднем сиденье, как дождь хлестал по ветровому стеклу. Алек, кажется, заметил, что мои мысли бродят где-то далеко и не пытался меня отвлечь от них. А может, и пытался, но я даже не заметил этого.В конце концов мы приехали ко мне домой, Александр посадил меня на диван и сам сел рядом. Я уставился в окно, в серую дымку дождя. Куда исчезла моя решимость? Почему я вдруг запаниковал? Ведь я знал, что срок приближается. Почему же я испугался, когда он наступил?Не знаю, как долго Алек молча ждал, не мешая мне смотреть в окно. Темнота уже сгущалась, когда он все-таки не выдержал. Обхватил мое лицо холодными ладонями и поглядел в глаза.— Может, все же расскажешь, о чем думаешь? Пока я с ума не сошел.Что ему сказать? Что струсил? Я постарался найти слова.— У тебя губы побелели. Ну же, говори.Я шумно выдохнул. Интересно, как долго я сидел, затаив дыхание?— Сегодняшнее число стало для меня неожиданностью, — прошептал я. — Вот и все.Алек ждал. На лице беспокойство и недоверие.Я попытался объяснить:— Не знаю толком, что мне делать… как сказать Асмодею… что сказать… как… — Я не мог продолжить.— Так это не из-за вечеринки?Я нахмурился.— Нет. Но спасибо, что ты про нее напомнил.Александр внимательно вглядывался мне в лицо. Шум дождя стал громче.— Ты не готов, — прошептал он.— Готов! — не задумываясь соврал я по привычке.Он не поверил. И тогда я сказал правду:— Должен быть готов.— Ты никому ничего не должен.В моем взгляде наверняка заметен был страх, когда я перечислил вслух причины:— Камилла, Селин, Лоренцо, кто бы ни приходил ко мне в комнату…— Вот именно поэтому следует подождать.— Александр, это глупо!Он крепче сжал мое лицо ладонями и медленно заговорил:— Магнус, ни у кого из нас не было выбора. Ты же видел, к чему это привело… особенно для Иззи. Мы все отчаянно пытались смириться с тем, над чем были не властны. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой. У тебя будет выбор.— Свой выбор я уже сделал.— Ты не должен решаться только потому, что над тобой нависла смертельная опасность. Мы разберемся со всеми проблемами, и я о тебе позабочусь, — клятвенно пообещал Алек. — Когда мы с этим справимся и ничто не будет тебе угрожать, ты сможешь принять решение и присоединиться ко мне, если все еще захочешь. Только не из страха. Я не позволю тебя принуждать.— Роберт обещал, — пробормотал я, вредничая по привычке. — После выпускного.— Не раньше, чем ты будешь готов, — уверенно заявил Александр. — И уж наверняка не тогда, когда ты чувствуешь себя в опасности.Я промолчал. Сил не было спорить. Сейчас моя решимость куда-то испарилась.— Ну вот. — Алек поцеловал меня в лоб. — И волноваться не о чем.Я неуверенно рассмеялся.— Разве что о неотвратимости судьбы.— Доверься мне.— Я тебе верю.Он все еще не сводил глаз с моего лица в ожидании, когда я успокоюсь.— Можно кое-что у тебя спросить?— Все, что угодно.Я не решился. Прикусил губу и задал не тот вопрос, который хотел:— Что я собираюсь подарить Клариссе по поводу окончания школы?Алек хихикнул.— Похоже, ты хочешь подарить нам обоим билеты на концерт…— Точно! — с облегчением воскликнул я. — В Такоме будет концерт. На прошлой неделе я видел в газете объявление и подумал, что вам понравится, ведь ты сказал, что диск был хороший.— Прекрасная идея. Спасибо.— Надеюсь, билеты еще остались.— Достаточно того, что ты об этом подумал. Важнее всего мысль — уж я-то знаю!Я вздохнул.— Ты хотел спросить что-то еще, — сказал Александр.Я нахмурился.— Какой ты догадливый!— Мне часто приходится читать твои мысли по выражению лица. Спрашивай.Закрыв глаза, я спрятал лицо у него на груди.— Ты не хочешь, чтобы я стал вампиром.— Не хочу, — тихо ответил Алек и замолчал, ожидая продолжения. — Ведь это же не вопрос, — напомнил он тут же.— Ну… я беспокоюсь о том… почему тебе это не нравится.— Беспокоишься? — с удивлением повторил он.— Может, скажешь, почему? Все, как есть, не щадя мои чувства.Алек колебался.— Если я отвечу на твой вопрос, ты объяснишь мне, почему задал его?Я кивнул, все еще пряча лицо у него на груди.— Магнус, ты мог бы добиться гораздо большего. Я знаю, ты веришь, что у меня есть душа, а вот я в этом не очень уверен и не хотел бы рисковать твоей душой… — Он медленно покачал головой. — Для меня позволить тебе стать тем, кто я есть, чтобы никогда с тобой не расставаться — это эгоистично. Я хочу этого больше всего на свете — для себя. А для тебя я хочу гораздо большего. И поддаться на твои уговоры кажется мне преступлением. Это стало бы самым эгоистичным поступком в моей жизни — даже если она будет длиться вечно.Если бы я мог стать человеком ради тебя, то сделал бы это, невзирая на цену.Я молчал, вдумываясь в услышанное.Так значит, Александр считает такой поступок эгоистичным.По моему лицу медленно расползалась улыбка.— Значит, дело не в том, что ты боишься… боишься, что я меньше буду тебе нравится, когда перестану быть мягким и теплым и мой запах изменится? Ты правда останешься со мной, что бы из меня ни получилось?— Ты переживал, что перестанешь мне нравится? — удивился Алек и рассмеялся. — Магнус, для человека с достаточно развитой интуицией ты бываешь иногда очень недогадливым!Я знал, что Александр сочтет это глупостью, но все же на душе полегчало. Если я нужен ему несмотря ни на что, то все остальное неважно… как-нибудь прорвемся. ?Эгоистичный? внезапно показалось замечательным словом.— По-моему, ты не понимаешь, насколько проще мне станет, — сказал Алек, все еще посмеиваясь. — Не надо будет все время сдерживаться, чтобы не убить тебя. Но конечно же, кое-чего мне будет не хватать. Например, вот этого…Он посмотрел мне в глаза, погладил по щеке, и я вспыхнул. Александр ласково засмеялся.— А еще стука твоего сердца, — уже серьезнее продолжал он, хотя и с улыбкой. — Это самый важный звук в мире. Я так отчетливо его различаю, что могу услышать за несколько миль, честное слово. Но это все ерунда. Вот это, — сказал он, обхватывая мое лицо ладонями. — Ты. Вот что мне нужно. Ты всегда будешь моим Магнусом, просто менее хрупким.Я вздохнул и довольно зажмурился — как приятно!— А теперь ты ответишь на мой вопрос? Все, как есть, не щадя мои чувства? — спросил он.— Конечно, — сказал я, удивленно открывая глаза.Что он хочет узнать?— Ты не хочешь стать моим мужем, — медленно выговорил он.Мое сердце замерло, а потом бешено забилось. На шее выступил холодный пот, и руки заледенели.Александр ждал, наблюдая за мной и словно прислушиваясь.— Это не вопрос, — наконец прошептал я.Он опустил глаза, и тени от длинных ресниц упали на щеки. Взял мою ледяную ладонь. Заговорил, перебирая мои пальцы:— Меня беспокоит твое отношение.У меня в горле застрял комок.— Это тоже не вопрос, — прошептал я.— Пожалуйста, Магнус!— Правду? — почти беззвучно прошептал я.— Конечно. Какой бы она ни была.— Ты будешь смеяться.Александр удивился.— Смеяться? Вряд ли.— Вот увидишь! — пробормотал я и вздохнул. От смущения бледность на лице внезапно сменилась ярким румянцем. — Ладно, так и быть! Тебе это наверняка покажется глупостью, но… просто… мне так… стыдно! — признался я и снова спрятал лицо у него на груди.Алек помолчал.— Из-за того, что я тоже парень?Я откинул голову и сердито посмотрел на него. От смущения я совсем потерял голову и перешёл в атаку.— Александр, я не из таких! Не их тех, кто выскакивает замуж в восемнадцать, как будто больше ни на что не способен! И дело не в том, что ты парень. Что за глупости! Двадцать первый век на дворе, этим уже никого не удивишь. Никто не женится в восемнадцать лет! По крайней мере, умные, ответственные и зрелые люди так не поступают! Я всегда думал, что сначала выучусь, найду себе любимое занятие, а потом уже буду думать о семье! Я не такой… — Запал кончился, и я замолчал. Алек размышлял над моими словами с бесстрастным лицом.— И все? — спросил он.Я моргнул.— А разве этого мало?— Дело не в том, что тебе… бессмертие нужнее меня?И тогда, хотя и утверждал, что смеяться будет он, я истерически расхохотался.— Александр! — выдавил я между приступами смеха. — А я-то… я-то всегда… думал… что ты… гораздо умнее меня!Он обнял меня, и тоже засмеялся.— Зачем мне бессмертие без тебя? — сказал я, с трудом выговаривая слова. — Без тебя мне и жизнь не мила.— Рад это слышать!— И все же… это ничего не меняет.— Все равно приятно знать, в чем дело. И я понимаю твои чувства, честное слово. Мне бы очень хотелось, чтобы ты попытался понять мои.Я уже пришёл в себя. Кивнул и постарался не хмуриться.Золотистые глаза Александра смотрели на меня гипнотическим взглядом.— Видишь ли, Магнус, я как раз из тех самых парней. В моем мире я был уже взрослым. Любви я не искал: мне слишком хотелось стать солдатом, и я мечтал только о военной славе, которую так красочно расписывали вербовщики. Но если бы я нашел… — Алек помедлил, склонив голову набок. — Я хочу сказать, что если бы просто нашел кого-то, то это было бы совсем не то. Но если бы я нашел тебя, то точно знал бы, как поступить. Конечно, в те времена ни о какой свадьбе между двумя мужчинами не могло быть и речи, но, если бы это было возможно: найдя того, которого искал, я опустился бы на колено и предложил руку и сердце. Навеки — хотя это выражение имело бы несколько другой смысл.Я уставился на него во все глаза.— Магнус, вдохни, — сказал Алек, улыбаясь.Я вдохнул.— Теперь ты понимаешь меня — хотя бы чуть-чуть?И я понял. Увидел себя в платье до пола с кружевным воротником, волосы уложены в высокую прическу. Александр — настоящий красавец в светлом костюме и с букетом полевых цветов — сидит рядом со мной на террасе.Я потряс головой и сглотнул. Что за ерунда! Точно сцена из романа!— Александр, — промолвил я дрожащим голосом, избегая прямого ответа на вопрос. — Понимаешь, для меня ?навеки? и ?замужество? никак не связаны друг с другом. А поскольку на дворе теперь совсем другой век, давай, так сказать, идти в ногу со временем.— А с другой стороны, — возразил он, — понятие времени для тебя скоро совсем потеряет смысл. Так почему же традиции какой-то местной культуры должны влиять на твое решение?Я поджал губы.— Потому что в чужой монастырь…Алек засмеялся.— Магнус, тебе вовсе не обязательно принимать решение именно сегодня. Но ты ведь не станешь спорить, что хорошо бы понять точку зрения обеих сторон?— Значит, твое условие?..— Все еще в силе. Магнус, я понимаю твои чувства, но если ты хочешь, чтобы я сам изменил тебя…— Пам-тарам-пам-пам, — промычал я себе под нос.Только вместо свадебного марша получился похоронный. ***Время летело слишком быстро.Ночь прошла без сновидений, наступило утро — выпускной не за горами. Нужно подготовиться к экзаменам, но за оставшиеся несколько дней я не успею пролистать и половины учебников.Когда я спустился к завтраку, Асмодей уже ушел. Он оставил газету на столе, и я вспомнил, что надо бы кое-что купить. Только бы рекламу концерта еще не сняли: мне нужен был номер телефона для дурацких билетов. Теперь, когда это перестало быть сюрпризом, билеты уже не казались хорошим подарком. Хотя пытаться устроить сюрприз для Клэри — затея в любом случае глупая.Перелистывая газету, я наткнулся на жирный заголовок. Похолодел от страха и стал читать статью: ?Убийца держит Сиэтл в страхеПрошло меньше десяти лет с тех пор, как в Сиэтле орудовал самый кровавый убийца в истории США. Гари Риджвей, маньяк Грин-Ривер, был осужден за убийство сорока восьми женщин.А теперь Сиэтл ошеломлен новостью, что в городе может скрываться еще более жуткое чудовище.Полиция не приписывает происходящие в последнее время многочисленные убийства и исчезновения людей действиям серийного убийцы. По крайней мере, пока не приписывает. Полиции не хочется верить, что подобная бойня может быть делом рук одного-единственного преступника. В таком случае убийца — если это в самом деле один и тот же человек — несет ответственность за смерть и исчезновение тридцати девяти человек только за последние три месяца (напомним, Риджвей совершил сорок восемь убийств за двадцать один год). Если во всех убийствах действительно виновен один преступник, то он станет самым кровавым серийным убийцей за всю историю Америки.Полиция склоняется к версии, что в преступлениях замешана целая банда. В пользу этого свидетельствует само количество жертв, а также то, что между ними нет никакого сходства.Жертвы маньяков обычно имеют общие черты: возраст, пол, национальность или какое-то сочетание этих трех признаков. В этом же случае жертвы сильно различаются: например, пятнадцатилетняя отличница Аманда Рид и почтальон на пенсии Омар Дженкс шестидесяти семи лет. Соотношение полов примерно одинаково: на восемнадцать женщин приходится двадцать один мужчина. Национальности жертв весьма различны: белые, афроамериканцы, латиноамериканцы и азиаты.Выбор жертв представляется случайным, а мотив преступления — убийство ради убийства.Так есть ли хоть какие-то основания предполагать, что виновен серийный убийца?Способы совершения преступлений слишком похожи, чтобы считать убийства не связанными друг с другом. Трупы, которые удалось обнаружить, сожжены дотла: личность пришлось устанавливать по зубам. Похоже, что при сожжении использовалось какое-то горючее вещество — бензин или алкоголь. Однако никаких следов подобных веществ не найдено. Все тела и не пытались прятать.Еще более тошнотворная подробность: на большинстве жертв обнаружены следы жестокого насилия — сломанные кости, порой превращенные чуть ли не в труху. Патологоанатомы считают, что это произошло при жизни, хотя, учитывая состояние вещественных доказательств, трудно сказать наверняка.Еще одно сходство, наводящее на мысль о серийных убийствах, — отсутствие вещественных доказательств, не считая самих тел — ни единого отпечатка пальцев, ни следа шин, ни постороннего волоска. И никто не видел ничего подозрительного.А между тем ни один из пострадавших не был легкой жертвой — среди них нет ни убежавших из дома подростков, ни бездомных, которые так часто пропадают и которых так редко ищут. Жертвы исчезали из собственных домов, из квартиры на четвертом этаже, из спортивного клуба и со свадебного вечера. Пожалуй, самым удивительным стало исчезновение тридцатилетнего боксера-любителя Роберта Уолша: он вошел в зал кинотеатра вместе с подругой, а через несколько минут после начала фильма женщина обнаружила, что ее спутник пропал. Его тело нашли только через три часа, когда пожарные приехали тушить горящий мусорный бак в двадцати милях от кинотеатра.Во всех убийствах есть еще одна общая черта — все они произошли ночью.А самое ужасное в том, что количество убийств резко увеличилось: в первый месяц произошло шесть преступлений, во второй — одиннадцать, а только за последние десять дней зарегистрировано уже двадцать два! И полиция ни на шаг не приблизилась к разгадке с тех пор, как было обнаружено первое сожженное тело.Улики противоречивы, вещественные доказательства ужасны. Кто виноват: жестокая банда или маньяк-убийца? Или что-то еще, что полиции даже в голову не приходит?Единственный вывод, который можно сделать наверняка: по Сиэтлу бродит нечто чудовищное.?Последнее предложение я прочитал трижды: руки дрожали.— Магнус?Хотя я и знал, что Александр неподалеку, его тихий голос вырвал меня из задумчивости, и от неожиданности я подскочил.Хмурый Алек стоял, привалившись к косяку. Но увидев мое лицо, бросился ко мне и взял за руку.— Я тебя напугал? Извини. Я стучал…— Нет-нет, не напугал. Ты вот это видел? — Я показал на газету.Лоб Александра прорезала складка.— Сегодняшние новости я еще не видел. Но знаю, что дела идут все хуже. Придется нам что-то предпринять… и поскорее.Мне это решительно не понравилось: я не люблю, когда Лайтвуды рискуют, а те люди — или нелюди — в Сиэтле приводили меня в ужас. Правда, возможное появление Маттинстейлов было бы не менее ужасно.— А что говорит Клэри?— В том-то и загвоздка. — Алек нахмурился еще сильнее. — Она ничего не видит… хотя мы уже не раз хотели разобраться с этими убийствами. Клэр начинает терять уверенность в себе. Чувствует, что слишком многое упускает и здесь что-то не так. Может быть, ее способности исчезают.— Такое может случиться? — удивленно спросил я.— Кто его знает? Это никто никогда не исследовал… хотя лично я сомневаюсь. Подобные способности обычно усиливаются со временем. Посмотри на Валентина и Селин.— Тогда в чем дело?— Я думаю, это замкнутый круг: мы ждем, пока Клэри увидит что-то, чтобы начать действовать, а она ничего не видит, потому что мы не начнем действовать, пока она не увидит. Поэтому она нас и не может увидеть. Возможно, придется действовать вслепую.Я вздрогнул.— Нет, только не это!— Ты очень хочешь пойти сегодня в школу? До экзаменов всего пара дней и ничего нового нам не расскажут.— Один день вполне можно обойтись без школы. А что мы будем делать?— Хочу поговорить с Джейсом.Опять Джейс. Странно. Джейс всегда оставался немного в стороне: принимая участие, но не выдвигаясь на первый план. Я думал, он остается с Лайтвудами только из-за Клариссы. Мне кажется, он пошел бы за ней на край света, однако образ жизни Лайтвудов его не очень устраивал. Он следовал ему не так убежденно, как остальные, и, наверное, именно поэтому сталкивался с большими трудностями.В любом случае, я никогда не видел, чтобы Александр полагался на Джейса. Интересно, что Алек имел в виду, когда сказал, что Джейс — настоящий специалист? О прошлом Джейса я знал только, что он пришел откуда-то с юга, а потом его нашла Кларисса. Александр почему-то всегда уклонялся от вопросов о своем недавно обретенном брате. А мне самому никогда не хватало смелости спросить Джейса напрямую: высокий, светловолосый вампир выглядел как недовольная чем-то кинозвезда.В доме Лайтвудов мы обнаружили, что Роберт, Мариз и Джейс напряженно уставились в телевизор и смотрят новости, хотя звук приглушен настолько, что я ничего не мог разобрать. Кларисса уселась на верхней ступеньке величественной лестницы, с несчастным видом обхватив голову руками. Когда мы вошли, Саймон приковылял с кухни — спокойный, как всегда: его ничем не проймешь.— Привет, Алек. Магнус, уроки прогуливаешь? — ухмыльнулся он мне.— Мы оба прогуливаем, — напомнил ему Александр.Саймон засмеялся.— Оба-то оба, но Магнус первый раз заканчивает школу. Как бы не пропустил что-нибудь интересное.Алек ничего не ответил на замечание любимого брата и бросил Роберту газету.— Вы знаете, что теперь они подозревают серийного убийцу? — спросил он.Роберт вздохнул.— По телевизору два специалиста все утро обсуждают эту версию.— Мы должны положить этому конец.— А давайте поедем прямо сейчас! — вдруг предложил Саймон. — Я со скуки подыхаю.С верхней ступеньки лестницы раздалось шипение.— Она такая пессимистка, — пробормотал Саймон себе под нос.Александр с ним согласился:— Когда-нибудь нам все равно придется поехать в Сиэтл.Изабель появилась на верхней площадке лестницы и стала медленно спускаться. Ее лицо не выражало никаких эмоций.Роберт покачал головой.— Не нравится это мне. Раньше мы ничем подобным не занимались. Это не наше дело. Мы же не Маттинстейлы.— Я не хочу, чтобы они здесь появились, — сказал Александр. — Поэтому нам нужно поторопиться.— Все эти невинные люди в Сиэтле, — пробормотала Мариз. — Нельзя позволить им умирать такой смертью.— Я знаю, — вздохнул Роберт.— А! — воскликнул Алек и повернулся к Джейсу. — Такое мне в голову не пришло. Понятно. Ты прав, должно быть, так и есть. Ну тогда совсем другое дело.Не один я уставился на него в полном недоумении, но, пожалуй, только в моем взгляде не было раздражения.— Объясни остальным, — сказал Алек Джейсу. — Но с какой же целью? — Александр принялся задумчиво ходить из угла в угол, не поднимая глаз.Я и не заметил, как Кларисса оказалась рядом со мной.— Что он несет? — спросила она Джейса. — О чем ты думал?Похоже, Джейс не очень уютно почувствовал себя, оказавшись в центре внимания. Он нерешительно разглядывал всех по очереди — все подошли поближе, чтобы послушать, что он скажет, — а потом его взгляд задержался на мне.— Ты растерян, — сказал он, и его низкий голос прозвучал очень тихо.Это не было вопросом: Джейс знал, что я чувствую и что чувствуют все остальные.— Мы все растеряны, — проворчал Саймон.— Можно позволить себе не торопиться, — ответил ему Джейс. — Магнус тоже должен это понять, ведь теперь он член семьи.Его слова меня удивили. Я очень мало общался с Джейсом, особенно после того, как он чуть не убил меня на моем дне рождения, и не подозревал, что он так ко мне относится.— Магнус, что ты знаешь обо мне? — спросил Джейс.Саймон с театральным вздохом плюхнулся на диван, всем своим видом изображая нетерпение.— Почти ничего, — признался я.Джейс посмотрел на Александра. Тот поднял глаза.— Нет, — ответил Алек на мысленный вопрос брата. — Думаю, ты понимаешь, почему я не рассказал Магнусу твою историю. Но мне кажется, что теперь пора это сделать.Джейс задумчиво кивнул и принялся заворачивать рукав своего светло-желтого свитера.Я наблюдал за ним с любопытством и недоумением, пытаясь сообразить, что он делает. Джейс поднес запястье к стоявшему рядом торшеру, прямо под свет лампочки, и провел пальцем по выпуклому полумесяцу на бледной коже.Я не сразу понял, почему отметина выглядит так знакомо.— Ой! — выдохнул я, когда до меня наконец дошло. — Джейс, у меня точно такой же шрам!Я протянул руку: серебристый полумесяц сильнее выделялся на моей бронзовой коже, чем на его алебастровой.Джейс слабо улыбнулся.— Магнус, у меня много таких шрамов.Он с бесстрастным видом закатал рукав повыше. Сначала я ничего не мог разобрать: кожу Джейса испещряли узоры. Полукруги, белые на белом, были едва заметны и то лишь потому, что под ярким светом лампы отбрасывали слабые тени. А потом я разглядел, что узор составлен из полумесяцев — точно таких же, как у него на запястье… точно таких же, как шрам на моей собственной руке.Я перевел взгляд на свой единственный маленький шрамик — и вспомнил, как он у меня появился: на моей коже навсегда остался отпечаток зубов Себастьяна.И тут я ахнул и посмотрел на Джейса:— Так что же с тобой случилось?