2 глава. (1/1)

После испанского я шёл в столовую в необычно приподнятом настроении — и не только потому, что держал за руку лучшего человека на свете, хотя и это, конечно, тоже.Может, дело было в том, что я ?отсидел свой срок? и опять вышел на свободу.А может, дело вовсе даже не во мне: просто во всей школе царила атмосфера свободы. Учебный год заканчивался, и в воздухе чувствовалось возбуждение — особенно в выпускном классе.Все говорило о том, что до свободы рукой подать: плакаты, сплошь покрывшие стены столовой; разноцветные объявления, не вмещающиеся в мусорные баки; яркие рекламные брошюрки; зловещие объявления о выпускном бале, украшенные розовыми венками. Большой бал должен состояться в следующие выходные, но Александр железно пообещал, что мне это не грозит. В конце концов, эту часть человеческой жизни я уже попробовал.Нет, все же именно ощущение личной свободы так кружит голову. Окончание учебного года радует меня вовсе не так сильно, как остальных. Вообще-то, стоит об этом подумать, и я начинаю нервничать до тошноты. Уж лучше не думать.Но куда же денешься от разговоров о выпускном?За обедом Рагнор пожаловался, что не успел разослать извещения родственникам, и я предложил свою помощь. Надо было пользоваться свободой, и так удастся избежать занудства отца по поводу Джордана. Кларисса, узнав о том, что срок моего заточения подошел к концу, тут же решила отпраздновать это событие.Я знал, что не соглашусь ни на какие дурацкие выходки. С Асмодеем лучше быть поосторожнее: пусть оценит мое благоразумие, прежде чем я попрошу разрешить мне что-нибудь этакое.Рагнор и Клэри начали обсуждать варианты. Рафаэль, все время разговора читавший комикс, отложил его и присоединился к ним. Я перестал слушать, о чем они разговаривают. Надо же, а свобода меня не очень-то радует.Мои друзья обсуждали планы поездки в Порт-Анжелес или, может быть, в Хоквиам, а меня грызло недовольство, причина которого лежала на поверхности: с тех пор как я попрощался с Джорданом Скоттом в лесу возле моего дома, из головы не выходила одна картинка. Словно назойливый будильник, заведенный звонить каждые полчаса, она врывалась в мысли. Искаженное от боли лицо Джордана. Таким я видел его в последний раз.Когда его лицо вновь встало перед глазами, я понял причину своего недовольства: моя свобода ограничена. Конечно, я могу поехать, куда вздумается — кроме Ла-Пуш; могу делать все, что угодно — только не видеться с Джорданом.Я хмуро уставился в стол. Наверняка ведь есть какой-то компромисс!— Клэри? Клэри!Оклик вывел меня из задумчивости. Рагнор махал рукой перед лицом Клариссы, которая смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Вид Клэри невольно вызвал у меня приступ паники: я уже знал этот невидящий взгляд и понимал, что девушка сейчас видит не школьную столовую, а нечто совершенно иное, хотя и в каком-то смысле столь же реальное. То, что должно скоро произойти. Я побледнел.И вдруг Алек рассмеялся — непритворным, беззаботным смехом. Рагнор с Рафаэлем оглянулись на него, а Клэри внезапно подскочила, словно кто-то пнул ее под столом.— Что, уже сонный час? — поддразнил Лайтвуд.Клэри пришла в себя.— Ой, кажется, я замечталась.— Мечтать куда приятнее, чем целых два часа сидеть за партой, — заметил Раф.Кларисса снова втянулась в дискуссию — с еще большим оживлением, чем прежде. С нарочитым оживлением. Она всего лишь на секунду посмотрела брату в глаза и перевела взгляд на Рагнора прежде, чем кто-либо еще успел это заметить. Александр молчал, рассеянно теребя рукав моей толстовки.Мне не терпелось спросить у него, что именно видела Клэри, но за весь день мы ни на минуту не могли остаться наедине. Очень странно! Будто Алек намеренно этого избегал. После обеда он замедлил шаг и пошел рядом с Рафаэлем, обсуждая задание, которое, как я точно знал, уже давно сделал. На переменах кто-нибудь еще постоянно оказывался поблизости, хотя обычно мы могли провести несколько минут с глазу на глаз. После уроков Александр разговорился с Лидией Бранвелл — нашел с кем разговаривать! — и пошел вместе с ней на стоянку. Я плелся следом и растерянно слушал, как Лидия отвечала на неожиданно дружелюбные вопросы Лайтвуда. Кажется, у нее были проблемы с машиной.К полному недоумению девушки, Алек предложил проверить, что с ней, как только отвезет меня домой. Мы с Бранвелл стояли, раскрыв рты и похоже оба терялись в догадках. Очнувшись, Лидия вежливо отказалась и села в машину, бросая на нас настороженные взгляды.В двух шагах от нас стоял ?вольво? Александра, в котором уже сидела Кларисса.— Чего это ты вдруг? — пробормотал я, когда Алек открыл передо мной дверцу.— Почему бы не помочь человеку? — отозвался он.Клэри на заднем сиденье тут же застрекотала со скоростью пулемета:— Алек, ну какой из тебя механик? Попросил бы Изабель поглядеть на машину Лидии сегодня вечером, чтобы не ударить в грязь лицом — если она и впрямь захочет принять твою помощь. Правда, при виде Из у Лидии челюсть отвалится… Ведь все думают, что она за тридевять земель в колледже учится, так что, пожалуй, не стоит ее просить. А жаль. Хотя с машиной Бранвелл даже ты сможешь справиться. Тебе не под силу только всякие разные тонкости в итальянских спортивных моделях. И кстати, раз уж мы заговорили об Италии и той спортивной машине, которую я там угнала… с тебя причитается желтенький ?порше?. И вряд ли я соглашусь ждать до Рождества…Я на минутку отключился, переходя в режим ?ожидания?, и болтовня девушки стала лишь фоновым шумом.Похоже, Александр решил уклоняться от моих вопросов. Ну и ладно. Все равно мы скоро останемся наедине.Алек, видимо, тоже это понял. Он высадил сестру возле подъездной дорожки к дому Лайтвудов, хотя я уже думал, что он доставит ее прямо к дверям и проводит в дом.Вылезая из машины, Клэри бросила внимательный взгляд на брата. Александр сидел с безмятежным видом.— Пока, — сказал он. И едва заметно кивнул.Клэри повернулась к нам спиной и исчезла за деревьями.Алек молча развернул машину и поехал обратно в Форкс. Я ждал: захочет ли он сам заговорить? Не заговорил. Я напрягся. Да что же такое увидела Клэри во время обеда? Что-то, о чем Алек предпочитает молчать. И с чего вдруг такие секреты? Может, стоит заранее подготовиться, прежде чем задавать вопрос? А то вдруг запаникую, и Александр подумает, что я не умею держать себя в руках…Так мы и молчали всю дорогу до моего дома.— На завтра почти ничего не задали, — заметил Лайтвуд.— Угу, — согласился я.— Как ты думаешь, мне можно войти?— Асмодей не возражал, когда ты заехал за мной утром.Хотя папа наверняка надуется, когда придет домой и увидит там Алека. Надо бы приготовить на ужин что-нибудь особенное.Мы вошли в дом, и Александр последовал за мной вверх по лестнице на второй этаж. Развалился на моей кровати и уставился в окно, игнорируя мое взвинченное состояние.Я бросил сумку на место и включил комп. В почтовом ящике лежало сообщение от мамы, а она пугается, когда слишком долго не получает ответа. В ожидании, пока мой древний компьютер проснется, я нервно барабанил пальцами по столу.И вдруг Алек накрыл мою руку своей, прервав барабанную дробь.— Мы, кажется, немного нетерпеливы сегодня? — промурлыкал он.Я поднял глаза, собираясь выдать нечто насмешливое, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидал. Золотистые глаза горели совсем рядом, на губах я почувствовал его прохладное дыхание, а на языке — его запах. И остроумное замечание тут же вылетело у меня из головы. И вообще все на свете из головы вылетело.Александр не дал мне возможности прийти в себя.Если бы все было так, как мне хочется, то большую часть времени я бы только и делал, что целовался с Александром. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного прикосновению к его прохладным губам — твердым, как мрамор, и в то же время нежным и послушно следующим за моими.Однако так, как мне хочется, бывает редко.Поэтому я слегка удивился, когда он взъерошил мне волосы, положив ладонь на затылок и прижимая мое лицо к своему. Я обхватил Алека за шею. Как бы мне хотелось быть таким сильным, чтобы никогда его не выпускать!.. Одна рука скользнула по моей спине, крепче прижимая меня к каменной груди. Даже сквозь свитер кожа Александра была такой холодной, что я задрожал — от счастья и удовольствия.Я знал, что остается не больше трех секунд, прежде чем он вздохнет и ловко отстранится. И скажет, что на сегодня мы уже достаточно рисковали моей жизнью. Пытаясь не упустить последние мгновения, я изо всех сил вжался в его тело. Провел кончиком языка по изгибу его нижней губы — безупречно гладкой, словно отполированной, а на вкус…Александр оторвался от моих губ; похоже, он и не заметил, что я изо всех сил сжимал его в объятиях. В глазах горело возбуждение, которое он так твердо контролировал.— Ах, Магнус… — вздохнул он.— Я бы извинился, но не считаю себя виноватым.— Это мне следует считать себя виноватым в том, что ты не чувствуешь себя виноватым… Пожалуй, я лучше присяду на кровать.Голова у меня слегка кружилась.— Ну, если хочешь…Алек ухмыльнулся и выскользнул из моих объятий.Я повернулся обратно к компьютеру. Он уже загрузился и теперь тихонько гудел. Или, скорее, кряхтел.— Передавай привет Рене, — сказал Александр.— Обязательно.Я пробежал глазами сообщение от Рене, то и дело покачивая головой: надо же до такого додуматься: прыгать с парашютом, когда панически боишься высоты! И о чем Фил только думал?! Разрешить маме такое! Вообще-то, нельзя опекать их постоянно. Пусть сами разбираются — не все их за ручку водить!В голове все еще шумело после поцелуя, и я невольно вспомнил самую роковую ошибку мамы: глупая и романтичная девчонка, она выскочила замуж сразу после школы за человека, с которым была едва знакома. А через год родился я. Мама всегда утверждала, что ни о чем не жалеет и я лучший подарок в ее жизни, но тем не менее постоянно твердила мне, что умные люди к браку относятся серьезно. Те, у кого есть голова на плечах, сначала поступают в колледж и делают карьеру, а потом начинают задумываться о семейной жизни. Мама знала, что я-то не такой легкомысленный и бестолковый провинциальный мальчишка, в отличие от нее…Я стиснул зубы и попытался сосредоточиться, чтобы написать ответ. И тут дочитал до последней строчки и вспомнил, почему не ответил раньше.?Ты давно ни словом не упоминаешь Джордана, — писала мама. — Чем он сейчас занимается??Наверняка без Асмодея не обошлось!Я вздохнул и быстро напечатал ответ, вставив его между двумя ничего не значащими абзацами:?По-моему, у Джордана все в порядке. Мы редко встречаемся: он теперь почти все время проводит с друзьями в Ла-Пуш?.Криво улыбаясь, я добавил привет от Александра и отправил письмо.Только выключив компьютер и отодвинув стул от стола, я заметил, что Алек молча стоит у меня за спиной. Собрался было отругать его за подглядывание, но тут же понял, что на меня он не обращает ни малейшего внимания. Александр пристально рассматривал плоскую черную коробку с криво торчащими во все стороны проводами: сразу видно, что с этой штукой что-то не то. Да это же автомагнитола, которую Саймон, Изабель и Джейс подарили мне на прошлый день рождения! Я и забыл про подарки, спрятанные под нарастающим слоем пыли в шкафу.— И что ты ухитрился с ней сотворить? — с ужасом в голосе поинтересовался Александр.— Она не вытаскивалась из приборной панели.— Ага, и тогда ты применил к ней пытки?— Ты ведь знаешь, какой я неуклюжий с инструментами. Я не нарочно.Алек сделал притворно-трагическую мину и покачал головой.— Ты убил её!Я пожал плечами.— Ну что поделать!— Ребята обидятся, если увидят, — сказал Александр. — Пожалуй, тебе повезло, что Асмодей никуда тебя не пускает. Я поставлю на ее место новую, пока они не заметили.— Спасибо, только такая шикарная штучка мне без надобности.— А я не для тебя стараюсь.Я вздохнул.— В прошлом году подарки на день рождения тебе не очень-то пригодились, — проворчал Алек.В его руках внезапно оказался листок плотной бумаги, которым он стал обмахиваться, как веером.Я промолчал, испугавшись, что голос дрогнет. Мое восемнадцатилетие — и далеко идущие последствия его празднования — вспоминать не хотелось. С чего вдруг Алек об этом заговорил? Ведь он относился к этому еще более болезненно, чем я.— Ты не забыл, что они вот-вот истекут? — спросил Лайтвуд, протягивая мне листок — еще один подарок на день рождения: билеты на самолет, которые Роберт и Мариз подарили мне, чтобы я мог навестить Рене во Флориде.Я глубоко вздохнул и ответил безжизненным голосом:— Вообще-то я про них совсем забыл.На лице Алека появилось нарочито жизнерадостное выражение.— Ну, время еще есть, — продолжал он ровным тоном. — Асмодей выпустил тебя на свободу, а выходные у нас ничем не заняты, раз уж ты отказываешься идти со мной на бал.Александр ухмыльнулся.— Почему бы не отпраздновать твое освобождение поездкой во Флориду?У меня перехватило дыхание.— Во Флориду?Я подозрительно уставился на него из-под нахмуренных бровей. С чего это он вдруг?— Ты хочешь повидаться с Рене или нет? — не отставал Алек. — Асмодей ни за что на свете не разрешит!— Он не может запретить тебе видеться с матерью: она все еще твой главный опекун.— У меня нет опекунов: я совершеннолетний.Александр ослепительно улыбнулся.— Вот именно!Я ненадолго задумался, но все же решил, что игра не стоит свеч. Асмодей будет рвать и метать: не потому, что я еду к Рене, а потому, что еду с Александром. И надолго перестанет со мной разговаривать, а то и опять под домашний арест посадит. Разумнее даже не упоминать об этом. Может, как-нибудь потом, через несколько недель, в качестве одолжения к выпускному…Но как же хочется повидать маму не потом, а сейчас! Мы так давно не виделись! А когда виделись, то не в самый удачный момент. Во время последнего визита в Финикс я все время провалялся на больничной койке. Когда Рене в последний раз приезжала в Форкс, я был в невменяемом состоянии. Не хотелось бы покинуть маму с такими неприятными воспоминаниями.И может быть, если она увидит, как мне хорошо с Александром, то скажет папе, чтобы перестал на нас давить.Пока я раздумывал, Алек внимательно вглядывался в мое лицо.Я вздохнул.— Не в эти выходные.— Почему?— Не хочу ссориться с отцом. Ведь он только что меня простил.Лайтвуд нахмурился.— По-моему, в эти выходные было бы в самый раз…Я покачал головой.— Как-нибудь потом.— Вообще-то, не только тебя не выпускали из дома. — Он хмуро посмотрел на меня.Что-то здесь не так. Непохоже на Алека: он никогда не думает о собственных интересах — и этим совсем меня разбаловал.— Тебя-то под арест не сажали, — заметил я.— Без тебя все остальное не имеет значения.Я закатил глаза: стоит ли так преувеличивать!— Я не шучу.— Давай не будем торопиться, хорошо? Почему бы нам для начала не съездить в кино в Порт-Анджелесе…Александр застонал.— Ну ладно. Давай вернемся к этому разговору позже.— Разговор уже закончен, — не сдавался я.Он пожал плечами.— Тогда сменим тему, — сказал я, наконец, вспомнив происшествие во время обеда. Неужели Алек намеренно заговаривал мне зубы? — Что сегодня увидела Клэри?Я пристально смотрел в лицо Александру, изучая его реакцию.Ни одна мышца на его лице не шевельнулась, только золотистые глаза чуть заметно потемнели.— Она видела Джейса в незнакомом месте: наверное, где-то на юго-западе, недалеко от его бывшей… семьи. Но Джейс вовсе не собирается туда возвращаться. — Алек вздохнул. — Поэтому Клэр встревожилась.— Ясно. — Ну вот, а я-то уже нарисовал себе всякие ужастики. Конечно, Клэри заглядывает в будущее Джейса, ведь он ее вторая половинка, хотя свои чувства они проявляют не так горячо, как Изабель и Саймон. — А почему ты мне раньше не сказал?— Не думал, что ты обратил на это внимание.Стало быть, у меня чересчур живое воображение. Самый обычный день я превратил в кошмар, заподозрив, что Александр изо всех сил что-то от меня скрывает. Лечиться надо!Мы спустились на первый этаж и занялись домашним заданием на случай раннего возвращения Асмодея. Алек закончил все за несколько минут, а я прилежно корпел над математикой, пока не решил, что пора готовить ужин. Александр принялся помогать — время от времени корча рожи: у него человеческая пища вызывает легкое отвращение. Я приготовил бефстроганов по рецепту бабушки Бейн, потому что хотел подлизаться. Бефстроганов я не очень-то люблю, зато Асмодею понравится.С работы отец вернулся в хорошем настроении, даже не особенно грубил Лайтвуду. Как обычно, Алек извинился и не стал ужинать с нами. В гостиной заработал телевизор, хотя я сомневаюсь, что Александр смотрел вечерние новости.Не без труда запихав в себя третью порцию, Асмодей задрал ноги на свободный стул и удовлетворенно сложил руки на раздувшемся животике.— Спасибо, Магнус, такая вкуснятина!— Я рад, что тебе понравилось. Как работа? — отец ел так сосредоточенно, что я не стал отвлекать его разговорами.— Потихоньку. Можно сказать, полная тишина. Мы с Марком большую часть дня в карты резались, — с ухмылкой признался он. — Я выиграл девятнадцать партий из двадцати шести. А потом поболтал по телефону с Билли.Я постарался не измениться в лице.— И как у него дела?— Ничего, нормально. Суставы только побаливают.— Бедняга.— Да уж. Билли пригласил нас на выходные в гости. Хочет позвать еще Клируотеров и Улейсов. Вроде как матч устроить.— Ага, — только и сумел сказать я.Да и что тут еще скажешь? Я знал, что на сборище оборотней меня не пустят — даже под родительским присмотром. Интересно, будет ли возражать Александр против поездки Асмодея в Ла-Пуш? Или решит, что раз папа большую часть времени проводит с Билли, который просто человек, то опасности нет?Я встал из-за стола и собрал посуду, не глядя на отца. Бросил все в раковину и пустил воду. Появился Алек и молча взял полотенце для посуды.Асмодей вздохнул и на время прекратил этот разговор, хотя скорее всего вернется к нему, когда мы останемся наедине. Тяжело поднявшись на ноги, отец, как обычно, пошел смотреть телевизор.— Асмодей, — окликнул его Лайтвуд.Отец остановился посреди нашей маленькой кухни.— Что?— А Магнус не говорил, что мои родители подарили ему на прошлый день рождения авиабилеты, чтобы он мог съездить повидать Рене?Я уронил тарелку, которую мыл. Та отскочила от кухонного стола и грохнулась на пол. Уцелела, но забрызгала комнату и всех нас мыльной водой. Асмодей, похоже, даже не заметил.— Магнус? — ошеломленно произнес он.Я нагнулся за тарелкой и ответил, не поднимая глаз:— Ну да, подарили.Асмодей шумно сглотнул, потом прищурился и перевел взгляд на Лайтвуда.— Нет, не говорил.— Хм, — пробормотал Александр.— А почему ты спрашиваешь?Алек пожал плечами.— Срок действия скоро истечет. Если Магнус не воспользуется подарком, то боюсь, Мариз может обидеться. Конечно, сказать она ничего не скажет…Я в недоумении уставился на Александра.Асмодей задумался.— Магс, пожалуй, тебе стоит съездить к маме. Она обрадуется. И странно, что ты мне и словом не обмолвился.— Забыл.Он нахмурился.— Забыл, что тебе подарили билеты?— Ну… — неопределенно пробормотал я и повернулся к раковине.— Алек, ты сказал ?билеты?, — не отставал Асмодей. — Сколько билетов подарили Магнусу твои родители?— Один для него… и один для меня.В этот раз тарелка, выскользнув из моих рук, упала в раковину почти бесшумно. Я отчетливо слышал, как отец резко выдохнул. От раздражения и стыда кровь бросилась мне в лицо. И зачем только Алек затеял этот разговор? Я хмуро смотрел на мыльные пузырьки в раковине и трясся от страха.— Об этом и речи быть не может! — внезапно завопил рассвирепевший Асмодей.— Почему? — с невинным удивлением в голосе поинтересовался Александр. — Ведь вы только что сказали, что Магнусу стоило бы съездить к маме.Асмодей пропустил его слова мимо ушей.— Никуда ты с ним не поедешь! — закричал он.Я резко обернулся и увидел выставленный в гневе палец.В ответ на такой тон во мне непроизвольно вспыхнула ярость.— Папа, я не ребенок. И, надеюсь, ты помнишь, что разрешил мне выходить из дома!— А с этого момента запрещаю!— За что?!— Потому что я так сказал!— Асмодей, ты не забыл, что по закону я считаюсь совершеннолетним?— Это мой дом — и ты будешь следовать моим законам!Я посмотрел на него ледяным взглядом.— Ну если так… Мне прямо сейчас выкатываться, или ты дашь пару дней, чтобы собрать чемодан?Отец побагровел. И как я только мог пригрозить ему отъездом?Я глубоко вдохнул и постарался говорить более спокойным тоном:— Папа, когда я что-то натворю, то на наказание не жалуюсь, однако с твоими предрассудками мириться не намерен.Он заикался и брызгал слюной, но так и не сказал ничего вразумительного.— Ты прекрасно знаешь, что у меня есть полное право съездить к маме на выходные. Признайся честно, если бы я поехал с Клариссой или Лидией, ты бы и не подумал возражать, верно?— Так это ж девчонки! — проворчал он и кивнул.— А против Джордана ты стал бы возражать?Я выбрал его лишь потому, что знал, как относится к нему Асмодей — и тут же пожалел, что произнёс это имя. Александр сжал челюсти так, что зубы клацнули.Асмодей попытался взять себя в руки.— Стал бы, — неубедительно произнес он. — Мне бы это не понравилось.— Па, врать ты совсем не умеешь.— Магнус…— Я ведь не в Лас-Вегас уезжаю, чтобы стать там стриптизёром. Я еду к маме! У нее тоже есть родительские права.Он обжег меня взглядом.— Или ты имеешь в виду, что мама не в состоянии обо мне позаботиться?Асмодей вздрогнул от моей скрытой угрозы.— Представь себе, что будет, если я ей так и скажу!— Не вздумай ничего говорить, — предупредил он. — Магнус, мне это категорически не нравится.— Тебе вовсе не из-за чего волноваться.Он закатил глаза, но я уже видел, что буря утихла.Я отвернулся и вытащил пробку из раковины.— Домашнее задание я сделал, ты поужинал, посуда вымыта, и я свободный человек. И иду гулять. Вернусь к половине одиннадцатого.— Куда ты идешь? — Лицо Асмодея, почти принявшее нормальный оттенок, снова слегка раскраснелось.— Еще не знаю, — признался я. — Но не дальше, чем на десять миль от дома. Договорились?Отец проворчал что-то, мало похожее на одобрение, и вышел из комнаты. И конечно же, выиграв схватку, я немедленно почувствовал себя виноватым.— Мы идем гулять? — негромко спросил Александр с восторгом в голосе.Я бросил на него хмурый взгляд.— Да. Мне бы хотелось поговорить с тобой — наедине.Похоже, Алек вовсе не настолько испугался, как ему бы следовало.Я дождался, пока мы сели в машину.— И как это понимать?— Магнус, я знал, что ты хочешь увидеть маму: ты говорила о ней во сне. Даже переживал за нее.— Я?Он кивнул.— Но ты слишком большой трусишка, чтобы заговорить об этом с Асмодеем, вот я и посодействовал.— Посодействовал? Да ты меня бросил на корм акулам!Он закатил глаза.— По-моему, никакая опасность тебе не грозила.— Я же сказал, что не хочу ссориться с Асмодеем.— А кто тебя заставлял?Я бросил на него свирепый взгляд.— Когда он начинает распоряжаться, я ничего не могу с собой поделать: мне ударяют в голову подростковые инстинкты.Лайтвуд хихикнул.— А я-то здесь при чем?Я в раздумье уставился на него. Александр безмятежно смотрел вперед сквозь ветровое стекло. Что-то здесь не так, но я не понимаю, что именно. А может, просто мое слишком живое воображение снова разыгралось, как сегодня днем?— Это внезапное желание посетить Флориду никак не связано с вечеринкой у Билли?Лицо Алека окаменело.— Никак. Неважно, здесь ты или в другом полушарии, ты бы все равно туда не пошёл.Ну вот, опять то же самое, что было пять минут назад с Асмодеем: со мной обращаются, как с непослушным ребенком. Я стиснул зубы, чтобы не заорать. Не хватало еще и с Александром поругаться.Алек вздохнул.— Так чем мы займемся сейчас? — Его голос снова стал теплым и бархатистым.— Давай поедем к тебе? Я Мариз уже сто лет не видел.Он улыбнулся.— Мариз будет рада. Особенно когда услышит о наших планах на выходные.Я со стоном признал свое поражение. ***Как я и обещал, мы не стали задерживаться допоздна. Когда мы подъехали к дому, свет еще горел. Ну разумеется, отец ждет меня, чтобы поорать еще немного.— В дом не заходи, — сказал я Александру. — Только хуже будет.— Судя по его мыслям, Асмодей довольно спокоен, — поддразнил Алек с таким выражением на лице, что я подумал, не пропустил ли какую-то шутку.Уголки его рта слегка подергивались от сдерживаемой улыбки.— Пока, — угрюмо пробормотал я.Он засмеялся и чмокнул меня в макушку.— Я вернусь, когда Асмодей захрапит.Дома во всю орал телевизор, и я на мгновение заколебался: не попробовать ли проскочить незамеченным?— Магнус, зайди-ка на минутку! — позвал Асмодей, пуская под откос мои планы.Волоча ноги, я сделал пять шагов до гостиной.— Что, па?— Ну как, хорошо провели вечер? — спросил он с явной неловкостью.Я попытался найти в вопросе скрытый смысл.— Да, — нерешительно ответил я наконец.— Чем занимались?Я пожал плечами.— Посидели с Клэри и Джейсом. Александр побил Клэри в шахматы, а потом играли мы с Джейсом. Он меня разбил в пух и прах.Я улыбнулся. Нет ничего забавнее, чем наблюдать, как Александр и Кларисса играют в шахматы: сидят почти неподвижно, не сводя глаз с доски, пока Клэри предвидит ходы Алека, а тот в свою очередь читает ее мысли. Большую часть партии они играют в голове. По-моему, каждый из них сделал всего пару ходов пешками, когда Клэри вдруг сбросила своего короля с доски и сдалась. Партия закончилась за три минуты.Асмодей внезапно онемел — очень странно!— Магнус, мне надо с тобой поговорить. — Он смущенно нахмурился.Я молча сидел и ждал продолжения. Асмодей встретил мой взгляд и тут же уткнулся глазами в пол, не говоря ни слова.— Па, так в чем дело?Он вздохнул.— У меня это не очень-то хорошо получается. Даже не знаю, с чего начать…Я ждал.— В общем, тут такое дело. — Асмодей встал с дивана и принялся мерить шагами гостиную, упорно глядя себе под ноги. — Похоже, у вас с Алеком серьезные отношения, и ты должен знать, что в некоторых вещах следует соблюдать осторожность. Я знаю, ты уже взрослый, но, Магнус, ты еще так молод, а есть много важных вещей, которые нужно знать, когда ты… когда у тебя близкие отношения…— Папа, да ради бога! — взмолился я и вскочил. — Надеюсь, ты не собираешься рассказывать мне о сексе!Он мрачно смотрел в пол.— Я твой отец. И несу за тебя ответственность. Не забывай, что мне так же неловко, как и тебе.— Да неужели! И в любом случае, ты сильно опоздал. Мама десять лет назад все рассказала, так что можешь успокоиться.— Десять лет назад ты еще ни с кем не встречался, — неохотно пробормотал он.Я видел, что ему очень хочется прекратить этот разговор. Мы оба стояли посреди комнаты, глядя в пол и отвернувшись друг от друга.— Вряд ли за это время что-то существенно изменилось, — буркнул я.Мои щеки наверняка горели так же ярко, как у Асмодея. Это уже за пределами седьмого круга ада. И еще хуже знать, что Александр предвидел этот разговор. Неудивительно, что он сидел такой довольный!— Просто скажи мне, что вы ведете себя благоразумно, — взмолился Асмодей, явно желая провалиться сквозь землю.— Па, не переживай, все совсем не так, как ты думаешь.— Магнус, не сочти, что я тебе не доверяю, но ведь ты не захочешь ничего рассказывать, да мне и даром не надо никаких подробностей. Я понимаю, что времена изменились, и постараюсь обойтись без предрассудков.Я смущенно усмехнулся.— Времена, может, и изменились, а вот Александр остался старомодным. Тебе не о чем волноваться.Асмодей вздохнул.— Знаем мы таких старомодных, — пробормотал он.— Черт возьми! — застонал я. — Папа, мне очень не нравится, что ты вынуждаешь меня сказать это вслух. Очень-очень не нравится. Но… я… я все еще девственник и пока собираюсь им оставаться.Нас обоих передернуло, однако Асмодей перестал хмуриться. Кажется, он мне поверил.— Ну а теперь мне можно наконец пойти спать?— Еще минутку…— Па, ну пожалуйста! Я тебя умоляю!— Даю слово, что смущаться больше нечего, — успокоил он.Я бросил на него взгляд: слава богу, Асмодей расслабился и перестал краснеть. Со вздохом облегчения он опустился на диван: разговор о сексе окончен.— Что еще?— Просто хотел поинтересоваться, как у тебя с тем самым равновесием.— А, ну ладно… Сегодня я договорился с Рагнором, что помогу ему писать извещения об окончании школы. Только мы вдвоем.— Прекрасно. А как насчет Джордана?Я вздохнул.— Па, этот вопрос я пока не решил.— Постарайся решить, Магс. Уверен, что ты все сделаешь правильно. Ты славный мальчик.Прелестно. Значит, если мне не удастся найти способ помириться с Джорданом, то я перестану быть славным мальчиком? Удар ниже пояса!— Да-да, конечно, — согласился я.Слова вырвались автоматически, и я улыбнулся: у Джордана подхватил. И даже сказал эту фразу тем же самым снисходительным тоном, каким он разговаривал со своим отцом.Асмодей ухмыльнулся, снова прибавил громкость и развалился на диване, довольный проделанной работой. Судя по всему, собирается смотреть спортивный канал допоздна.— Спокойной ночи, Магс.— Спокойной ночи! — Я бегом рванул к лестнице.Александр давно ушел и не вернется, пока отец не заснет. Наверное, проводит время на охоте или еще где-нибудь, так что ложиться спать я не спешил. Сидеть в одиночестве не хотелось, однако я ни за что не пойду вниз к Асмодею — вдруг он вспомнит еще какой-нибудь вопрос полового воспитания, который не успел обсудить. Меня передернуло.Ну вот, спасибо Асмодею: сижу тут, взвинченный, и места себе не нахожу. Домашнее задание сделано, а читать или слушать музыку я не в состоянии. Позвонить что ли Рене — обрадовать сообщением о приезде? Нет, время во Флориде на три часа вперед, мама уже спит.Пожалуй, можно позвонить Рагнору…И тут я понял, что хочу поговорить вовсе не с Рагнором. Мне надо поговорить кое с кем другим.Кусая губы, я уставился в темноту за окном. Не знаю, сколько я так стоял, взвешивая все ?за? и ?против?: с одной стороны, я помогу Джордану, снова увижусь с лучшим другом и буду славным мальчиком, а с другой — безумно разозлю Александра. Минут десять я раздумывал — вполне достаточно, чтобы решить, что ?за? перевешивают ?против?. Алек переживает за мою безопасность, а я уверен, что с этим проблем не будет.Звонить бесполезно: Джордан отказывается разговаривать со мной по телефону с тех пор, как вернулся Александр. Кроме того, я хочу его увидеть — убедиться, что он улыбается. Мне не будет покоя, пока я не избавлюсь от ужасного воспоминания: искаженное от боли лицо друга так и стояло перед глазами.Часик у меня еще есть. Можно быстренько смотаться в Ла-Пуш и обратно, прежде чем Алек сообразит, что я уехал. Вообще-то, в такое время мне запрещено выходить из дома, но станет ли Асмодей возражать, если это не связано с Лайтвудом? Сейчас узнаем.Я схватил куртку и помчался вниз по лестнице, на бегу всовывая руки в рукава.Асмодей моментально отвел глаза от телевизора.— Ничего, если я съезжу повидаюсь с Джорданом? — запыхавшись, выдавил я. — Ненадолго.Услышав имя парня, Асмодей тут же расплылся в довольной улыбке, даже не удивившись, что его воспитательная лекция возымела эффект так быстро.— Конечно, Магс. Ничего страшного, оставайся там, сколько захочешь.— Спасибо, па! — крикнул я, вылетая за дверь.Как настоящий беглец, опасающийся погони, я невольно оглянулся несколько раз, пока бежал к пикапу. Толку от этого не было: темнота такая, что хоть глаз выколи. Ручку на дверце пикапа пришлось находить на ощупь.Глаза едва начали привыкать к темноте, когда я сунул ключ в замок зажигания. Резко повернул ключ влево — вместо оглушительного рева мотора раздался жалкий щелчок. Я снова повернул ключ — то же самое.И тут краем глаза я уловил какое-то движение: в кабине кто-то был!— Ай! — в ужасе вскрикнул я.Александр сидел совершенно неподвижно: его силуэт лишь слегка выделялся менее темным пятном на фоне черноты. Только руки двигались: он поворачивал туда-сюда какую-то загадочную черную штучку, не сводя с нее глаз.— Клэр звонила, — пробормотал он, по-прежнему не поднимая взгляд.Клэри! Вот черт! Я и забыл про ее способность видеть мои планы. Алек наверняка попросил ее следить за мной.— Она заволновалась, когда пять минут назад твое будущее внезапно исчезло.Мои широко распахнутые от удивления глаза совсем на лоб вылезли.— Если помнишь, она не может видеть оборотней, — все так же тихо объяснил Алек. — Когда ты решаешь связать свою судьбу с ними, твое будущее тоже исчезает. Ты об этом, конечно, не знал, но хотя бы понимаешь, почему это заставляет меня… немного нервничать? Клэри перестала тебя видеть. Она даже не могла сказать, вернешься ты домой или нет. Твое будущее, как и будущее оборотней, пропало. Мы не знаем, почему так получается. — Он словно разговаривал сам с собой, продолжая крутить в руках деталь от двигателя моего пикапа. — Может, врожденная защита? Вряд ли, потому что я легко читаю их мысли. По крайней мере, мысли Скоттов. Роберт полагает, что жизнь оборотней полностью подчинена их превращению. Они превращаются скорее инстинктивно, чем осознанно. Совершенно непредсказуемая реакция, которая целиком их изменяет. В то мгновение, когда оборотень переходит из одной формы в другую, нельзя даже сказать, что он существует. В будущем для них нет места…Я молча слушал рассуждения Александра.— К утру я починю пикап, — помолчав, успокоил меня Алек. — На случай, если ты захочешь поехать на нем в школу.Поджав губы, я вытащил ключ и неловко выбрался из машины.— Закрой окно, если не хочешь пускать меня сегодня. Я не обижусь, — прошептал Александр, прежде чем я хлопнул дверцей.Я протопал в дом и хлопнул еще и входной дверью.— Что стряслось? — спросил Асмодей, не вставая с дивана.— Пикап не заводится, — прорычал я.— Глянуть, в чем дело?— Да нет, не надо. Утром попробую еще раз.— Можешь взять мою машину.Мне не полагалось садиться за руль его полицейской машины. Похоже, Асмодей во что бы то ни стало хочет отправить меня в Ла-Пуш. А я еще отчаяннее хочу там оказаться.— Нет, я устал. Спокойной ночи.Я с топотом поднялся по лестнице и подошёл прямиком окну. Резко дернул металлическую раму: окно захлопнулось с такой силой, что стекло задрожало.Я долго смотрел на черное вибрирующее стекло, пока оно не перестало дрожать. Потом вздохнул и открыл окно настежь.