Часть 2 (1/1)

— Отец Ричард!Ричи вздрогнул и уронил ручку, воскресная проповедь не желала хоть как-то формироваться в слова, и он низко планировал просто пересказать любую из частей писания.— Да, миссис Хлои?— В церкви ваш детектив. Выгоните его.— Из церкви не получилось изгнать Христа, вряд ли у меня получится выгнать инспектора, — пробормотал он, вставая.Ричард вышел из пресвитерия, наблюдая только пустую церковь... и клубящийся дым. Над одной из скамей.Гэвин довольно лежал и курил, выдыхая сизый дым вверх, любуясь тем, как тот растворяется, поднимаясь к высоким сводам. Интересно сколько лет этой церкви?— Здесь не курят.— Почему?— Это общественное место, не стоит делать то, что может навредить окружающим.Гэвин усмехнулся и кивнул.— Но здесь пусто. Ах, да, простите, — он рывком сел и сцепил руки в молитвенном жесте. — Дорогой бог, прости, что я курю в доме твоем, но, говорят, ты гостеприимный хозяин. А еще я хочу, чтобы ты подарил мне большой торт, фарфоровую куклу и пони.Отец Ричард тяжело вздохнул.— Перестаньте дурачиться. Что привело вас сюда?— Желание исповедаться?— Это вряд ли, — качнул головой Ричард.— Ну почему же? Я очень хочу провести полчаса с вами в тесной и узкой, а самое главное темной исповедальне.— Не сомневаюсь. И все же я хотел бы услышать причину того, почему вы здесь?Гэвин посмотрел на свою все еще тлеющую сигарету и сказал:— Приход в вашем лице знает о том, что в городе открылось некое заведение?— Где можно пить, курить и смотреть на танцующих обнаженных женщин? Странно, что вы не там, а здесь. Знаю. И поверьте, их моральные качества меня беспокоят не так сильно, как вы, курящий в моей церкви.— Но все же беспокоят?Ричард скрестил руки на груди.— Кстати, — Гэвин поднялся и потушил сигарету, выбив из нее тлеющий пепел. — Там больше половины города по вечерам собираются. Пастору стоит быть со своей паствой.Ричард склонил голову к плечу и нахмурился. Он понимал, к чему ведет детектив и совершенно не хотел в подобном участвовать.— Боюсь, я не смогу помочь в расследовании, если след тянется в то заведение. Я не осуждаю. Но появляться там не желаю.— Я подозреваю уважаемого мистера Дейли в том, что, помимо танцев, он промышляет предложениями джентльменам особо понравившихся девушек за деньги. И не только девушек.Ричард нахмурился, Гэвин довольно разглядывая его, обычно пастор был или старался казаться недемонстративно безмятежным.— Возможно шантажом? Или как угодно иначе.— И что вы хотите от меня, инспектор?— Вряд ли вы согласитесь танцевать на сцене в корсете, поэтому я хотел заручиться вашей поддержкой, до того как попробовал бы предложить такое миссис Хлои. Мне нужен человек там.— Миссис Хлои.— Не замужем и красива. Кстати, отчего она тогда не?..— Она вдова, — Ричард выглядел странно. Не сказать, что он был зол, но недоволен — вполне. — Она вдова, и в жизни не согласится появиться в этом заведении.— А ради спасения девушек? — Гэвин усмехнулся. — Ну же, святой отец, вы знаете, что нам это необходимо.— Я не могу вам запретить спросить у нее, согласится ли она помочь, но участвовать во всем этом не буду.— Вам не дороги души этих заблудших овечек? Какой же вы тогда пастырь? А овечки там что надо, — Гэвин мечтательно прикрыл глаза. — Я ведь правильно вас понимаю, святой отец. Не танцы без одежды беспокоят вас, а то что танцовщиц шантажом заставляют торговать своим телом?— Я против торговли людьми как таковой, — Ричард глубоко вдохнул. — Вы думаете, что сумеете справиться с этим ужасом?Рид уже знал, что священник согласен. Потому что помогать это его прямая обязанность.— Думаю, да. Представляете, как пополнится ваш приход? А девушки, может, даже придут сюда… — Гэвин прикусил язык, едва не ляпнув о том, что костюмы монашек очень даже ничего. Он вот лично знает. — Тут рядом монастырь Рождества Христова.Ричард усмехнулся, отбирая сигарету, чтобы Гэвин не крутил ее в руках.— Ну, я понятно откуда знаю, что здесь монастырь, — начал Ричард. — А вы откуда знаете? Да еще и название? Смотрели на невест христовых и думали о мерзостях?Гэвин закусил губы, стараясь ничего не рассказать о тех мерзостях на которые он дрочил, представляя, что он мог бы делать со священником.— Что вы, ни в коем разе. Я исключительно восхищался стойкостью духа девушек и их настойками. Самое лучшее вино во всем округе.— Стыдно признать, но их вино действительно самое терпкое. Бог никогда не просил от монахинь трезвости. Что же, — Ричард выпрямился. — Я с вами. Идемте, спросим миссис Хлои, — и кровожадно добавил: — Мне интересно, как она отреагирует.Секретарь отреагировала ожидаемо. Ужас и отвращение сквозило сквозь ее ?нет?.— Но, послушайте, все ведь во благо! — пытался говорить с ней Гэвин. Но та лишь фыркала.— Ваше благо, — закатила она глаза так артистично, что Гэвин в очередной раз пожалел, что она работает секретарем, а не актрисой черно-белого кино. В роли одной из трех жен графа Дракулы она смотрелась бы божественно прекрасно. Или дьявольски обольстительно?— Можно подумать, вы не знаете, что люди говорят о вас, — злился Гэвин. Ему нужен был там человек, который бы не примелькался в отделении, а в церковь владелец бурлеск-шоу точно никогда не ходил. Да и кто запрещает танцовщице по будням работать в приходе?— И что же? — ее голос опасно понизился, а отец Ричард снова незаметно заулыбался, наблюдая за нервничающим инспектором.— Говорят, что вы слишком близки с отцом Ричардом, — пошел ва-банк Гэвин, интонацией выделяя слово ?близки?. За что и получил сначала пощечину, а потом его больно ткнули в грудь пальцем.— Отец Ричард самый прекрасный человек, если и не на этом свете, то в этом округе точно, инспектор.— Миссис Хлои, — достаточно сурово одернул ее священник. — Просто ответьте нам. Если нет — нам придется искать другой вариант.Секретарь тяжело перевела дыхание и уперлась сверлящим взглядом в Рида. И взгляд ничего хорошего не сулил.— Милая, я хотел бы видеть в стане врага человека, которому доверяю, — Гэвин томно вздохнул, желая еще подразнить симпатичную женщину.— Хорошо, — согласилась она. — Но все эти прегрешения на вашей совести, отец.Ричард кивнул.— Я обязательно покаюсь в том, что толкнул вас на сцену развратного шоу перед епископом.***Все это и привело к тому, что теперь священник сидел рядом с Гэвином и задумчиво смотрел на сцену. В клубах дыма тот выглядел очень... очень. Гэвин оборвал свои мысли, потому что в таких клубах следует пялиться на девочек, танцующих в одном белье, а не на пастора.Но пастор тоже вписывался восхитительно, такой... такой непохожий на мрачных посетителей. И на тех, что откровенно капали слюной тоже. Он выглядел, пожалуй, как Гавриил, безмолвно взирающий на вереницу некрещеных, которым путь в чистилище.— Что мы ищем? — глаза отца Ричарда сверкнули в свете рамп.— Мы выжидаем. Ждем сигнала от нашей соратницы.— Думаю, мы бездарно потратили этот день, инспектор Рид, — Ричард снова отобрал его сигарету, как-то слишком ловко и неуловимо, и затушил ее в пепельнице. — Никто не будет предлагать миссис Хлои спать за деньги в первый же день. Или в первую же неделю. И одного дня так же не хватит для того, чтобы вызвать доверие у других девушек.— Я просто захотел посмотреть на номер миссис Хлои, — признался Гэвин и охнул, потому что с первого взгляда не узнал ее.И еще он ошибся в своем предположении, что Хлои будет танцевать. Она вышла в вызывающе обтягивающем голубом платье из какой-то тяжелой льющейся ткани, с таким глубоким вырезом, что можно было — при должном желании и упорстве — разглядеть подвязки чулок.Миссис Хлои вышла петь.Он слукавил бы, сказав, что разочарован. Она все равно была великолепна и пела словно только этим всю жизнь и занималась. Рид просто замер, с так и не прикуренной сигаретой, глядя на нее. Соблазни меня синим, черт возьми.— Детектив? Вы выглядите впечатленным, — голос же священника звучал насмешливо. — Удивительно.— Д-да, — выговорил он. — Вы знали, что она так поет?— Конечно, она моя главная хористка. И вы бы тоже это знали, если бы посещали церковь.Гэвин ошарашено повернулся к нему.— Хотите сказать, что миссис Хлои в таком виде на хорах поет ?соблазни меня синим??— Не вижу, точнее, не слышу никакой вокальной разницы между этой песней и Ave Maria.Гэвин тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну.— А вы? — он бросил взгляд на Ричарда. — Поете?— Боюсь, господь не слишком одарил меня этим талантом, — священник улыбнулся. — Но мне всегда нравилось быть слушателем.Рид кивнул и перевел взгляд на толпу. Многие смотрели с восхищением и несколько с жадностью.— Кто-то из них попытается договориться с владельцем клуба, — тихо заметил Гэвин. — Интересно во сколько миссис Хлои оценили?— В диапазоне от двух до трех сотен фунтов, — ответил отец Ричард.— Что? — удивился Гэвин. — Откуда вы?..— Работая священником, я знаю все цены на заблудших женщин от не менее заблудших мужчин, во всем округе.Рид довольно улыбнулся.— То есть вы, святой отец, осведомлены куда больше, чем я, верно?Священник пожал плечами и сел еще прямее, если такое вообще было возможно.— Думаю, да.Миссис Хлои допела и грациозно поклонилась. И Гэвин пожалел, что он на стороне закона, такой женщине не жалко отдать даже тысячу фунтов за ночь вместе. Он покосился на Ричарда и вздохнул. Интересно? Может ли свершиться чудо? Чтобы там пел священник? В чулках с подвязками и корсете? Голубом боа? Можно в кружевной черной полумаске. С яркой помадой на губах, хотя, теперь Гэвин облизнулся, только представив, как Ричи бы красился, и закашлялся.— Что такое?— Я вот придумал, как ваш приход бы смог собрать деньги на новую церковную крышу, — мечтательно прикрыл глаза Гэвин. — Вы не против спеть? Потому что после двух часов пополуночи этот бар немного меняет ориентацию с красивых женщин на красивых мужчин.— Нет.Гэвин тяжело вздохнул. Ну что за люди.— А самопожертвование и все такое? Вы ведь занимаетесь спасением…Отец Ричард повернул голову и взгляд его был поистине угрожающим. Гэвин поднял руки и улыбнулся:— Просто я плохо пою и никто не захочет со мной связываться. Рожей не вышел.— Господь создал каждого из нас уникальным и прекрасным, — фыркнул священник.— Вот тут я сразу не соглашусь, — огрызнулся Гэвин, тяжело вздохнув. — Я могу вас провести?Гэвин не договорил, потому что в клубе заволновались. Нехорошим таким волнением, когда все так как и должно быть, а вот владелец и официантки дерганные. Впрочем, мистер Клаус подошёл к нему сам и с тяжёлым вздохом попросил проследовать за ним.— Мы вызвали полицию, инспектор. И как хорошо что вы здесь.Гэвин был не согласен. Это ни черта не хорошо.Их провели закулисьем и извитыми коридорами в гримерку. И в первую секунду Гэвин подумал, что это Хлои, то же синее платье, длинные светлые волосы. Но к счастью не она. Разумеется, все это было ужасно, страшно, но... он бросил выразительный взгляд на отца Ричарда, словно вопрошая ?ну что, видишь, что за дерьмо здесь происходит??. Священник молчал.— Когда? — выдохнул Рид, осторожно придерживая Клауса от затаптывания возможных улик. — Кто к ней заходил? Да говорите же!В углу жались перепуганные Хлои и Люси. Люси все еще в сценическом образе развратного кролика в белых перчатках. Хлои уже нет.— Мы нашли ее, — подала голос она. — Гримерка была закрыта.— А никого не интересует, что она одета так же как и вы?Хлои прочистила горло и нервно вдохнула.— А как вы думаете?Рид зашипел и склонился к телу безнадежно мертвой девушки. Рана была в спине, ближе к боку, явно не пулевое, лежала несчастная лицом вниз.— Он искал не ее. Убийца, — поправился Гэвин. — святой отец, будьте любезны, вызовите наряд.Крови было так много, что Гэвина начало подташнивать. Самое досадное в его работе. Быть по сути убойным детективом и плохо переносить вид крови. Вот всю остальную мерзость, даже утопленников он воспринимал нормально. Философски.— Вызову, инспектор. И могу сказать почему на этой девушке костюм миссис Хлои. Должно быть кто-то уже заплатил за приватную ?песню?. Но мистер Клаус знал, что Хлои не согласилась бы на такое. Что приводит нас к тому, что убийца ошибся.— Мишень — наша милая миссис Хлои, — Гэвин глубоко вдохнул и отвел взгляд от лаково поблескивающей кровавой плёнки. — Ладно. Святой отец, вам нужно вывести женщин. Хорошо?Ричард кивнул и мягко коснулся плеча Хлои. Рид же прикрыл платком лицо и внимательно осмотрел рану. Глубокая, но мужчина бы так не ударил. Ему представлялось, что мужчина скорее бы перерезал горло, такое подлое преступление, удар со спины... вряд ли мужчина.Но пока все это домыслы. Найти бы орудие убийства. Понятно, что что-то острое, но хотелось бы знать конкретнее.Гэвин снова закурил, надеясь, что дым перебьет этот отвратный масляно-металлический запах крови. Теперь он будет всю ночь не спать в клубе со шлюхами. Иронично.***На владельца клуба убийство было не повесить, так как Гэвин сам его видел, да и свидетелей было много. Теперь у него рябило в глазах от списков девушек и других работников борделя. Из-за того, что пришлось опросить всех, к утру ему казалось странной видеть на людях не ядовито-яркую или переливающуюся одежду. И вообще одежду, а не блестящие наклейки на тело. Он пил девятую чашку кофе и понимал, что он не работает. Отец Ричард мягко коснулся его плеча.— Вам нужно поспать. Отдайте записи коллегам и идите домой.Рид заторможено кивнул и со вздохом в один глоток допил кофе.— Наверное, надо. Посплю и пойду работать.— Могу вызвать вам такси, — ладонь священника все еще лежала на его плече. — В крайнем случае, я могу предложить вам кровать в приходе. Иронично, но он совсем рядом.— М-м-м, — не удержался Гэвин. — Красивый мужчина предлагает мне свою постель. Я не имею права отказать. А вы останетесь в кровати, если там буду я?— Не думаю, что вы выспитесь, если в вашей постели окажусь я, — неожиданно горячо ответил Ричард, скользнув ладонью чуть выше по его плечу и невесомо погладив шею. Ну, или Гэвину это показалось. Точно показалось.Зато его так шарахнуло адреналином, что он проснулся.— Пойдемте, детектив. У меня вас точно не будут искать. Сможете отдохнуть от звонков начальства.Рид не стал просить уточнений, просто предупредил коллег о своем уходе, передал записи и покинул ?гнездо разврата? вслед за пастырем.Утреннее солнце залило улицу, густой зеленью уходящей за поворот, в хитросплетения маленьких домов. Гэвин щурился, как вампир, выбравшийся из склепа. Они шли на запад, оставляя сонное утреннее светило за спиной.— У меня совершенная каша в голове, — пожаловался Рид. — Не могу даже связать рога и копыта с быком.— Долго не спали. Да и ночь явно напряженная.— Я перестал различать девчонок уже на пятой. Они все одинаковые.— Это не так, но допустим, — кивнул Ричард.— А кто вы думаете убийца?Ричард запрокинул голову, разглядывая утренний узор облаков.— Не знаю. Но мне кажется, ситуация куда как запутаннее. А если версия, что хотели убить Хлои неверна? Потому как зачем? Она только-только оказалась в клубе. Ну три дня это не срок для того, чтобы завести врага яро желающего твоей смерти.— Иногда достаточно одного взгляда, чтобы возненавидеть или полюбить. Рид отчаянно зевнул и потер глаза. — Я думаю, что все же... хотели лишить нас миссис Хлои. Она красивая и не выглядела... ну, знаете, дешевкой.Отец Ричард тяжело вздохнул.— Возможно, вы правы в чем-то.Церковь встретила теплом и какой-то торжественной утренней тишиной. А пройдясь по улице Гэвин почти проснулся.— Заварю вам чай, — провел его Ричард через церковь в пресвитерий.— Спасибо, — Гэвин смотрел на священника и страдал, потому, что сам не мог объяснить себе же, чего он хочет. Хочет общаться с ним, хочет чтобы Ричард стал его другом. Чтобы он понимал его. И всегда был рядом. Как-то эгоистично. Ричард вполне может всего этого и не хотеть. Но... Гэвин тяжело вздохнул, успешно замаскировав это под зевок. Он хотел. Чтобы такой странный и немного неправильный пастырь был рядом, подначивал, направлял. Молчал рядом. Он получил чашку чая и от одного запаха снова начал засыпать. Тепло и уютно, хоть и в стенах церкви, которые он всегда искренне считал какими-то казенными. Видимо, отец Ричард оживлял пейзаж вокруг, делал даже это помещение теплым и жилым.Его разместили в той же келье, где он прятался, переодевшись монахиней.— Отдыхайте, детектив, — улыбнулся Ричард, вот теперь не вызывая восхищение, а беся своей бодростью. — А я пока узнаю все новости и слухи, что уже разнеслись по городу.Хитрый священник. Гэвин хотел еще возмутиться, как это низко служителю Бога собирать сплетни, но уснул. Наблюдая дивный сон, в котором на сцене клуба вместо девчонок был Ричи и весь его сон снимал с себя сутану. Она была бесконечной и не заканчивалась. А Гэвин ждал и ждал, терпеливо сцепив на коленях руки, когда уже этот невозможный пастырь останется совсем без одежды и прямо оттуда, со сцены, прыгнет к нему на... в объятия.Почему-то Риду казалось, что Ричард смотрит на него не с осуждением, а томно, маняще и вдохновленно.— Отпусти мои грехи, — прошептал Гэвин.И проснулся. С гудящей головой, потому что спать на закате и на рассвете плохая примета. Он правда все никак не мог вспомнить, какая именно примета. На кухне тонко звякали ложечки. И тянуло клубничными булочками.Это рай. Может ему тоже постриг принять?На кухне миссис Хлои и отец Ричард оживленно спорили о чем-то. Еще Гэвин успел увидеть, как Хлои недовольно поджала губы, заметив его, наверняка помятого после сна. Но даже столь откровенное неодобрение не сделало ее менее красивой.За таких женщин убивают. К сожалению, таких женщин тоже убивают.— Вы проснулись, — отец Ричард улыбнулся, оборачиваясь. — Я заварил чай с бергамотом. Думаю, вам понадобится немного бодрости.За вечерним чаепитием Гэвина проинформировали, что родные сослуживцы нашли его даже здесь, в священных стенах и лишь авторитет отца Ричарда не дал им растолкать Рида намного раньше.— Буду приходить к вам и спать, — протянул Гэвин, тут было уютно. И все равно он вот знал, что между отцом Ричардом и миссис Хлои ничего нет. Кроме глубокой дружбы, конечно. Но все равно раздражался. Очевидно судя по себе, он бы не смог общаться с такой красивой женщиной, не рассматривая ее как... как женщину. Вот и со священником получалось плохо.— Она была беременна.— Что? — попытался включиться в разговор Гэвин.— Убитая певица, — пояснил Ричард. — Лючия была беременна.— Думаете, в деле может быть замешан потенциальный отец? — Рид вздохнул и потер глаза. — Вполне вероятно.— Я искренне надеюсь, что дитя не стало поводом для убийства, — отец Ричард отпил из чашки. — Что вы будете делать?— Вызывать всех по одному для допроса, — Рид вздохнул. — И миссис Хлои тоже.Она картинно закатила глаза.— Надеюсь, вы не думаете, что я ?отец? ребенка? — усмехнулась она. И Гэвин уже хотел было огрызнуться, но как-то вот вспомнил Лючию и представил ее с Хлои. О чем они вообще говорили?— Нет. Просто показания.— Лючия встречалась с тем милым пианистом, — Хлоя раздражающе пощелкала пальцами. — Не помню, как зовут. Черный, симпатичный. Он такой в клубе один.Отец Ричард бросил на Гэвина взгляд.— Думаете, он может быть причастен?Рид пожал плечами.— Неважно, что я думаю. Но такое вполне может быть. Надеюсь, все не так плохо.Рид допил чай и кивнул.— Мне пора. Я буду в участке, если вдруг понадоблюсь. Не теряйтесь.— Мы всегда здесь, — отец Ричард чуть улыбнулся. — Если мы вам понадобимся.***Дело его раздражало. Гэвин никогда не считал себя святым. Да даже в своих общечеловеческих качествах сомневался, но убийство беременной женщины, кем бы она ни была — отвратительное и мерзкое преступление, и тот, кто это сделал, заслуживает виселицы. И кары Божьей, как сказал бы отец Ричард. И вот он, Гэвин, крайне хотел быстрее устроить свидание убийцы с Богом. Главное не ошибиться.Арестованный мальчишка-пианист все отрицал. И отношения с Лючией, и ее убийство. То есть отношения были, но давно в прошлом.Интересно, насколько давно.— Парень, говори правду. Это для твоего блага, — Гэвин в очередной раз сидел в комнате для допросов. Он чуял, что пианист что-то знает, но не говорит. — Давай. По хорошему.— Я ничего не знаю. Мы с ней долгое время виделись только на работе и все, — продолжал повторять парень, чем дико бесил Рида.— Разве что она была злой.— Что? — удивленно приподнял брови Гэвин. ?Злой?? Серьезно? Нет он привык к разным обвинениям. Что милые девы могли быть и были мразями и змеями, но злой?Пианист отвел взгляд, и Гэвин заставил себя прочитать его имя, Лиам, окей.— Что ты имеешь в виду, Лиам? Мы тебя тут в убийстве обвиняем, поясни.— Она была из тех, кто любит злословить. Говорить гадости. Не все девушки счастливы плясать в белье на сцене. У всех есть причина. Дети или погибший на войне муж. Или не муж. Она же любила высмеивать все и вся. И шутить чужими тайнами.— У нее было много врагов?Лиам пожал плечами.— Я не уверен, но, понимаете, враги это не самое подходящее слово. Враг это тот, кого ты уважаешь за его веру в положение вещей, противоположное твоей. А она... ее, думаю, ненавидели. Она любила делать больно. Словами.Рид задумался. Женщины бывают жестокими.— Она была беременна. Ребенок ваш?— Я не знаю, кто отец ребенка, но точно не я.— Но вы знали, — прищурился Гэвин.— Она обратилась ко мне с вопросом, где можно найти женщину, которая за определенную сумму денег избавит от нежелательной беременности.— Что тоже запрещено законом, — заметил Гэвин.— Да. Но я ей отказал.— И она продолжила поиски?— Думаю, да, — Лиам вздохнул и покачал головой. — Я предлагал ей помощь, деньги, она отказалась.— Ясно, — Гэвин сделал пометку. Он знал некоторых врачей, которые не чурались подобной практики, стоило опросить и их. Ага, скажут они.Никто не хочет лишиться лицензии от того, что кто-то не умеет вовремя вытаскивать.Пока дело выглядело так, что ее мог убить потенциальный отец ребенка, а значит, он или женат, или занимает крайне высокое положение в обществе, чтобы ему не простили связь с танцовщицей.— Хорошо. Вы можете быть свободны, но не покидайте город.С Клаусом Гэвин встретился после обеда, владелец заведения при этом выглядел бледным и уставшим.— В ваше кабаре многие приходят. Меня интересует, кто из посетителей желал остаться инкогнито больше остальных? Вы знали тех, кто общался с покойной?— Как бы сильно я ни любил Лючию, и как бы сильно ни хотел, чтобы ее убийца был найден, я не скажу вам то, чего вы желаете, инспектор Рид. Иначе мне придется самому лезть в петлю, чтобы наемные убийцы разочарованных клиентов не убили. У меня все конфиденциально. Так как в церкви. Никаких имен.Этот путь тоже оказался тупиком. Так Гэвин и думал, вышагивая по тенистой аллее к церковному саду, побродил там немного среди цветущих кустов и решительно вошел в церковь. Прислушался к негромким голосам и подождал, когда из исповедальни выйдет женщина, занял ее место.— Святой отец, — начал он, — я скучал без вас.— И раскаиваетесь?Гэвин вздохнул и потер глаза. Хотелось подремать или крепкого кофе.— Лючия погибла от руки, возможно, отца своего ребенка. А Клаус не станет сдавать своих клиентов. А еще я сам подумываю о визите к развратным женщинам, потому что уже сил нет расслабляться наедине с собой. А хочется... — он прикрыл глаза, почему-то представляя сидящего совсем рядом священника. — Хочется тело рядом, кожу, запах.— Если вы католик, детектив Рид, то знаете, что блуд это один из грехов.— А еще знаю и то, что чревоугодие считается куда как более страшным прегрешением, нежели разврат.Гэвин нахмурился, потому что, как ему показалось Ричард тихо засмеялся. Непрофессионально.— Святой отец?— Это забавно. Измерять грехи по их тяжести.— Люди всегда ищут меньшее зло, — Рид вздохнул. — Я вот люблю праздно лежать и обжираться. И выпить. И пофантазировать о жене соседа. И потом украсть что-нибудь мелкое из их двора, потому что меня действительно раздражает коллекция садовых гномов. И я искренне завидую тому, что они у них есть. А знаете, отец Ричард, иногда я думаю о том, что хотел бы получить в свое распоряжение племянника соседа, он замечательный юноша, выпускник медицинской академии, я бы рухнул с ним во грех прямо у себя на заднем дворе, среди украденных садовых гномов. Чтобы они наблюдали.— Гэвин, — мягко прервал его Ричард, и этот спокойный тон вызверил Рида еще сильнее. — Вы же понимаете, это слабо похоже на исповедь? Потому что я не слышу искреннего раскаяния.— Да, — согласился Гэвин, загораясь новой мыслью. — Потому что я не раскаиваюсь в том, что хочу тебя.Он понял, что гладит себя через ткань брюк, только когда услышал, как тяжело Ричард сглотнул.— Да, я хочу своего приходского священника. И я знаю, что нам бы было так хорошо, — Гэвин сжал член сильнее, вслушиваясь в дыхание Ричарда по ту сторону тонкой деревянной решетки. — Ты бы сбросил свое одеяние ради меня. Позволил бы черному раствориться в красном. Я бы заставил тебя слышать бой крови, который заглушает все вокруг. Сердце, которое колотится у горла и сжимается, мешая дышать. Чтобы твои губы обветрились, пока я ублажаю тебя ртом, и я смог снова напоить их влагой.Гэвин шептал, понижая голос, зная только одно, что Ричи его слушает. Возможно, в возмущении, сильно сжимая побелевшие пальцы, или в ярости, или в брезгливом презрении, но он его слушает.— Если бы ты позволил мне дотронуться, прикоснуться к тебе?Ричард совершенно затих, а вот Гэвин совершенно потерял стыд. Он постарался как можно тише расстегнуть брюки.— Поверь, я бы сделал так, что ты сходил бы с ума, наблюдая, как я готовлю себя для тебя. Только для тебя, — он сглотнул и облизнул пересохшие губы. — Я позволил бы тебе ощутить, как это горячо, как хорошо и сладко. О, тебе понравится. Обещаю, клянусь, что это будет великолепно. Мы будем забывать даже как дышать. Господи, Ричи, — выдохнул Гэвин, понимая, что добавил ко всему прочему и упоминание Господа всуе, — ты невозможно правильный. Это жестоко, что ты священник. Жестоко и несправедливо. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне, а не ему. Скажи что-нибудь, пожалуйста? — почти простонал Гэвин, зная, что кончит только от услышанного голоса Ричи, и неважно, что тот скажет ему.— Раскаиваешься ли ты в грехах своих, сын мой?Голос Ричарда звучал натянуто и грубо. Он явно сдерживал себя от... от чего? Риду было уже неважно. Он кончил, кусая губы и глубоко дыша. Вопреки ситуации, ощущения были словно он заново родился. И, нет, он не раскаивался. Совершенно.— Ричи? — тихо позвал Гэвин.Ричард молчал и дышал, сетчатая перегородка позволяла видеть только абрис его профиля.— Уходи, Гэвин, — попросил он.Гэвин пока еще не осознал, что он натворил, но это чувство глухой безнадёжности плавно подкрадывалось. Он все испортил, всю их зарождающуюся дружбу из просто приятельских отношений.Да что такое-то? Идиот! Кретин! Придурок! Вот же...— Прости.Гэвин в жизни так не выскакивал из помещения, если помещением можно назвать крошечную коробку исповедальни. Он замер, на мгновение ослепленный светом и часто заморгал. Вот теперь его высокой волной захлестывал стыд и страх. Все, это конец. Ричард больше не станет с ним говорить, никогда и ни за что. Зато во всем этом был только один единственный плюс. Он напрочь отвлекся от проблем на работе и от того, что расследование зашло в жуткий тупик. Без каких-либо подозреваемых. Он все еще стоял у дверей церкви, лопатками чувствуя укоряющий взгляд статуй и дернулся от того, как со скрипом открылась кабинка исповедальни. Отец Ричард выглядел бледным, Гэвин замер разглядывая его, священник наткнулся на него взглядом и становился, оставляя добрых два ярда пространства между ними. Словно опасаясь подходить ближе.— Вы еще не ушли, — заметил Ричард очевидное. — В таком случае, новости для вас, инспектор. Миссис Хлои сообщила, что в клубе было разбито одно из зеркал. Возможно вам стоит обыскать клуб еще раз? И найти орудие убийства. Предположу, что это осколок.Гэвин с трудом сглотнул и кивнул.— Спасибо. Простите. Больше я не стану вас тревожить.И ушел, позорно сбежал из им же оскверненного дома бога. Его все еще немного трясло, когда он разговаривал с коронерами, подтверждающими теорию пастыря. Характер раны, ее края, все указывало на удар осколком. Зеркало. Гэвин поплелся из телефонной будки, в сгустившихся сумерках, к заведению, надеясь осмотреть зеркало.Обычное. Из тех, что висели на лестницах и коридорах. Как объяснял это мистер Клаус ?девочки любят смотреться на себя, а перья это такая дрянь, что постоянно пытается отвалиться, так что зеркала повсюду, чтобы можно было в любой момент посмотреть на себя и поправить макияж?.Гэвин подозревал, что окровавленный осколок зеркала найдет в личных вещах пианиста и не спешил с обыском. Одна ночь ничего не решит, и что-то подсказывало — парень не убийца. Ну, потому что. Потому что тот не показался ему одним из тех ублюдков, велеречивых и томных, от которых за милю несет ложью.Он нашел зеркало в одной из гримерок. Как ему подсказали, эту комнату делили три девушки, а зеркало разбито уже три дня как. Кто разбил — не знают. Но версии всех троих сводились к тому, что его мог расколотить любой из перебравших посетителей. На закономерный вопрос, что ?перебравший посетитель? делал в их гримерке, они просто проводили плечами, нагло глядя в глаза. Ясно.Вечер продолжался, Гэвин сел за столик перед сценой, почти не видя никого, программа шла своим чередом. Он был расстроен. Опустошен. Почти испуган и искренне считал, что отмотай он сейчас время назад — и все, ничего бы не случилось. И где-то глубоко в душе скреблось противное ощущение, что Гэвин врет сам себе.Он допил пинту и поднял глаза на сцену, думая, что пора бы сворачивать удочки, и…...и опешил. Серьезно. Эту выправку он узнал бы из миллиарда.Он вот был уверен, что отец Ричард ему врал, или точнее, как это делали все хитромудрые священники, талантливо недоговаривал. К примеру то, что он был не только военным капелланом и точно воевал, потому что такие плечи. Гэвин смог вдохнуть, понимая, что все это время рассматривал его руки в черных перчатках, выше локтей, касающихся стойки микрофона. Пришлось зажмуриться, но этот образ теперь навсегда остался выжжен на его сетчатке: отец Ричард, просто Ричард, в полумаске, в черном корсете, совершенно не закрывающим грудь... Господи, с каких пор он решил, что обнаженная мужская грудь это непристойно?Совсем нет, но вот так, в полуспущенном корсете.Гэвин глубоко вдохнул и осторожно разжал пальцы, стиснувшие край столика. Что не так? Почему святой отец так... просто почему?Он даже не понимал слов песни, тягучей и плавной, обволакивающей, все его внимание сконцентрировалось на корсете. Перчатках. Черном чокере на шее. Да Гэвина же теперь ждет мучительная, но такая приятная, смерть от рукоблудия. Он же задрочится насмерть. Ну и еще Ричард так красиво пел о неразделенной любви.А потом Гэвин сообразил, раз здесь и Хлои, и Ричи, да и этот безумный маскарад значит, что убийца точно в клубе. И Ричард решил взять расследование в свои руки.И явно делает это более умело, чем сам Гэвин. Потому что у того просто не работал мозг. Совершенно. Абсолютно.Пастырь развел руками, позволяя любоваться красивыми мышцами и склонил голову, завершая песню. Пелена с глаз Рида так и не спала. Он был заведен и пожирал глазами священника. Великолепного. Такого развратного и, блядь, недоступного.Можно же прикинуться пьяным и облапать его? Изобразить, что не узнал? Засунуть деньги в корсет? Гэвин прошел к гримеркам, периодически сбиваемый и оттесняемый с лестницы и узких коридоров закулисья пробегающими девушками в разноцветных перьях.Гримерку он нашел, ту самую где был труп, но остановился, взявшись за ручку двери. Там говорили, на повышенных тонах и явно интересное. Он слышал голос отца Ричарда, который требовал, чтобы кто-то неизвестный снял перчатку. Убеждая. Но убеждая совершенно непривычным тоном, не мягким, уговаривающим. Отец Ричард требовал, а Гэвин судорожно соображал.При чем здесь перчатка? К чему это? И вдруг его осенило, осколок так себе оружие, оно ранит в обе стороны. Почти все в этом заведении носили перчатки.Потому что это?.. красиво? Подходит под шлюшьи костюмы? Какого-то дьявола вызывает желание раздеть? Гэвин толкнул дверь, надеясь, что она не заскрипит и приоткроется хоть немного и он будет слышать все лучше.В ответ отцу Ричарду женский, срывающийся голос признавался в любви к девушке. А именно к миссис Хлои.Гэвин замер, вслушиваясь в голос то набирающий силу, то срывающийся на шепот.— ...видите, как все получилось? Она должна была быть со мной! Почему все так? Я не этого хотела.Рид прикусил губу. Слушать чужие тайны всегда интересно, может, не всем уж дело пастыря дурное и неинтересное? О, там же почти плаваешь в чужом грязном белье и должен вылезти оттуда чистеньким. И отпустить грехи всем. И не осуждать. Он вот не мог не осуждать. Всегда хотелось сказать мрази, что она мразь. Может, и Ричи хочется? Хотя бы иногда?— Я так ее люблю, — продолжал срываться горячий шепчущий голос. — Еще тогда, на ваших мессах, святой отец. Она же как один из ангелов, и вот я увидела ее здесь. В клубе. Я... призналась ей, да. Но это оказалась не она. Меня запутали их одинаковые костюмы. Клаус сторговался и решил, что клиент не заметит переодетую Лючию. Она узнала мою тайну. Что мне нравятся женщины и что я люблю Хлои.Гэвин почти перестал дышать.— Что вы сделали? — тихо спросил отец Ричард.Повисла пауза, тишина залила комнату и коридор. Гэвин превратился в слух.— Я не хотела того, что случилось.— Вы ведь знаете, что господь слышит нас. И пока вы не скажете ему, этот грех будет чернить вашу душу.— О чем вы? Я уже насквозь грешна.— Люси, нет!Вот тут Гэвин решил что самое время врываться в комнату и помогать. Конечно же святому отцу. Потому что тот удерживал пытавшуюся выброситься из окна Люси. Падение со второго этажа не было бы смертельным, если бы там не находился частокол кованой железной ограды.— Самоубийство грех, вы не должны.Гэвин бросился на помощь, хватая бьющуюся в истерике девушку, та одновременно рыдала, захлебываясь, как-то жутко кричала и пыталась вырваться и добраться до окна.— Нам понадобятся медики, — неожиданно спокойно заметил Ричард, бросая взгляд на Гэвина. — Ей нужна помощь.Вдвоем они все же смогли утихомирить и зафиксировать Люси, Рид предусмотрительно пристегнул ее к стояку системы отопления и оставил рядом одного из официантов. А оставшись наедине со священником, почувствовал себя неловко. Снова.По многим причинам сразу. Самой первой оказалась та, что Гэвин засмотрелся на смазанный след помады и наливающийся укус на шее у Ричарда. Понятно, что он пытался не дать Люси спрыгнуть и удерживал ее, как только было можно. Но это выглядело слишком... слишком и постоянно притягивало взгляд, хотя Гэвин заставлял себя не смотреть. Не смотри, пожалуйста, не смотри.— Гэвин?Он вздрогнул и поежился. Он ощущал себя малолетним воришкой, которого поймали за руку, сжимающую добычу.— Гэвин, посмотрите на меня.Взгляд получилось поднять с трудом, Рид точно знал, что этот образ пастыря будет преследовать его во снах.В его самых влажных, жарких и грязных снах.— Я немного сбит с толку. Как вы поняли, что это она?— Заметил, что она вскрикнула, когда Хлои схватила ее за руку. Уже после того, как они увидели тело. Это показалось странным. Следует обыскать ее дом. Я не врач, но мне кажется тут психическое расстройство. И не одно.Гэвин кивнул.— Похоже на то. Более, чем похоже. Именно поэтому вы?.. — он покрутил рукой, не зная, как оценить наряд священника.— Мне нужно было остаться с ней наедине. Она убила и страдала от этого. Я должен был ее разговорить, — Ричард покачал головой. — На разработку лучшего плана у меня не было времени. Мне нужно было признание. Лючия высмеяла ее. Это должно было быть очень больно. Наконец-то признаться человеку, который тебе нравится, и понять, что вместо него все твои чувства услышал кто-то другой.Гэвин кивнул. Он бы, конечно, не стал убивать другого человека, узнавшего кого он на самом деле хочет. Но явно был бы расстроен и агрессивен.— Все закончилось, — спокойно сказал Ричард, стягивая с себя сбившуюся маску и выгибаясь, пытаясь расшнуровать корсет. — Детектив Рид? Помогите мне снять это орудие пытки. Как женщины в них дышат?Гэвин сам не знал, как у него получалось дышать. Он послушно зашел за спину Ричарда и потянул шнуровку. А потом замер, наблюдая за тем, как ослабевают шнуры и корсет слабеет, соскальзывает. Оставляя на коже отметины.И Рид не удержался. Провел по линии, запоминая ощущение. То, как кожа чувствуется под подушечками пальцев.Ричард тут же отшагнул от него. Стягивая корсет окончательно. Гэвину наоборот хотелось встать еще ближе, прижаться губами между лопаток, но святой отец бы не оценил его порыв.— Я расскажу вам, когда у меня появятся отчеты врачей.— Буду крайне вам благодарен.Гэвин остался ждать своих коллег и врачей, и наблюдал, как пришедшая миссис Хлои принесла пастору его одежду. Можно было развлекать себя мыслью, что сутана это такой же ролевой костюм, как и корсет. То есть если бог он в душе? Может ли Ричард отказаться от своих обетов? Ради него, ради Гэвина? Нет, конечно же, нет. И скорее всего думать о таком, это самый большой грех.— Что ж, — пробормотал он. — Отец Ричард, миссис Хлои, спасибо вам за помощь и всего самого наилучшего.И поспешил покинуть гнездо разврата, ощущая себя хуже, чем наверняка те, кто работают там. Они же не западали на горячих священников.Интересно, а сам Ричард понимает, как выглядит?Ну да, у него же явно есть зеркало.Что ж, следует радоваться. Дело раскрыто, убийца найден, он показал себя хорошим детективом и инспектором перед департаментом. И может оставаться в Кэмблфорде. Рядом с отцом Ричардом.Он же простит его за ту исповедь? Простит ведь? Хоть когда-нибудь?***