Глава 4 (1/1)

Схватив небольшой дорожный чемодан, и отдернув полы серого пиджака, Сальвадор быстрым шагом направился к двери. Он пулей пронесся по коридору и лестнице, сквозь гостиную, не говоря ни слова и, распахнув дверь, выскочил из дома. Удивленные взгляды за спиной ощущались колючками, приклеившимися к внутренней стороне одежды, которые терлись о кожу и раздирали ее самые тонкие слои.Дали шагал быстрой уверенной походкой, смотря себе под ноги, но точно рассчитывая траекторию так, чтобы с силой задеть несносного андалузского поэтишку плечом.От столкновения его развернуло, и он позволил себе вскинуть суровое каменное лицо вверх, встречаясь глазами с обескураженным испанцем.- О, Федерико Гарсия Лорка. Какая неожиданная встреча!Его голос звучал едва ли не на повышенных тонах, а злость пряталась за напускным удивлением и искусственной широкой улыбкой, которые еще больше выдавали взбешенность художника; маска доброжелательного восторга лопалась на лице, разъедалась пятнами яда, и открывала оголенную кровавую ненависть.- Как жаль, как жаль. Уже так поздно. Мне надо бежать на свой поезд. Не успеваю даже расспросить тебя о твоих открытиях и похождениях. Обязательно напиши мне – в мельчайших подробностях!Эту фразу он заканчивал уже пятясь задом к дороге, по которой намеревался скрыться в том же быстром темпе. Всплеснув напоследок руками, картинно, ломано и несуразно, Дали развернулся на каблуках и с двойным ускорением, едва не переключаясь на бег, зашагал прочь."Бог мой", - только и пронеслось в голове Лорки, когда товарищ пронесся мимо него как падучая звезда, прочертившая ночное небо и волочащая за собой хвост из дыма.Это был Дали.Сальвадор Дали.С некоторых пор люди говорили об этом живописце – молодом каталонце из Студенческой резиденции. Глядящий исподлобья и односложно отвечающий на вопросы, он никогда не болтался по улицам, никогда не ходил в кино и весьма редко посещал своих товарищей. По большей части он возвращался с прогулки и закрывался у себя в комнате, чтобы в одиночестве продолжать работать над набросками и эскизами, которые не только закрывали все стены, но и устилали пол в несколько слоев. А в это самое время в соседних комнатах разгорались споры о революции – начинавшиеся еще на прогулке, где-нибудь в окрестностях Мадрида, продолжающиеся в кафе "Прадо" и заканчивающиеся под утро в белой, узенькой, как келья, комнатке Федерико: здесь споры делались все более лиричными по мере того, как рекой лилось шампанское, и революционные умы переходили на тему "любовь, дружба, мир".Сальвадор Дали маркиз де Пуболь.Его наряды были эпатажны, чудоковаты, фантастичны как и он сам. Его прилежный вид, его лицо без тени юмора делали Сальвадора в глазах щеголеватых товарищей умственно отсталым и разве что живописным. Об этом шептались, не таясь, и каждый раз, входя или выходя из своей комнаты с высоко поднятой головой, Дали мог видеть, как любопытствующие собирались поглазеть на него. С длинными волосами как у девушки. В велюровой куртке. В фетровой шляпе, с трубкой, которую он никогда не зажигал. Взамен длинных брюк на нем были короткие штаны с мини-носками, иногда замененные их обмотками."Странный" молодой человек. Одаренный молодой человек. Со страстью к публичному обнажению. И в тоже время стесняющийся почти до обмороков.- Сальвадор! - собственный голос показался незнакомым, хриплым и сладостно задыхающимся. Как пароль, как заклинание Федерико повторил имя живописца. - Сальвадор! Сальвадор!"От чего кромсаешь этот приезд? Что с тобой? Куда ты?" - сердце сжалось, начали мерзнуть руки, а по коже пробежал озноб, хотя вечер был теплый, - "Почему ты бежишь от меня, как заезжий турист? Ни скал, ни рощ, ни кипарисов, ни олив, ни вечерних и утренних зорь ты не увидишь – увидишь одну лишь безлунную скрывающую ночь. Ночь, настигающую тебя в дороге, ночь оставляющую тебя наедине с зеленой тоской. Останься, Сальвадор. Поверни назад."Еще с полминуты ошарашенный поэт стоял у входа в дом и вглядывался туда, где только что хлопнула калитка. Федерико чувствовал себя непонятно, как всегда бывало от ломаной встречи. Но тут же, словно очнувшись, он бросился бежать вдоль домов, разгребая ногами задержавшийся гравий.В висках стучало: ?Догнать. Заставить остаться. Здесь. В Гранаде!?