Глава XIII (2/2)
— А что может быть не так? — развел плечами Дима. — Живу, как обычно. По утрам принимаю горячий душ, потом иду на повторную перевязку и…
— Вот с этого момента давай поподробней, — Александр присел напротив Федотова. — Кровотечение не может открыться просто так. Еще ты стал странно чувствовать боль и… погоди, насколько горячий душ ты принимаешь?
— Может еще поинтересуешься, во что я одеваюсь после него, и во сколько часов утра я иду в ванную? — Дмитрий отвернулся.
— Не продолжай, я уже понял, в чем дело, — Мельник покачал головой и цокнул. — Горячая вода повреждает верхний, тонкий слой клеток, которые должны поспособствовать регенерации кожи, и кровотечение снова открывается. Ты перебарщиваешь с температурой.
— И все же я ничего особенного не чувствую, — Федотов прикрыл веки и громко выдохнул через нос. — Ты долго здесь еще сидеть будешь?
— Собирался уходить как раз, — Александр накрыл полку с полными колбами ядовитого вещества заранее смоченной марлей, стряхнул пыль со стола и выключил микроскоп. — Я тут подумал немного и нашел альтернативу прошлому нейротоксину. Правда проблема в том, что он не будет действовать мгновенно, понадобится примерно полминуты-минута, чтобы вещество начало реагировать с организмом. И все благодаря этому вашему Шерману, который по глупости решил подбросить нам на склад целые ящики с мощным нейротоксином и при этом наркотическим веществом — кетамином. Его раздобыть на рынке значительно просто, так как само вещество может быть куплено в медицинских целях в подпольных условиях…
— На «нейтральную вышку» заскочить с нами не хочешь? Мы выезжаем через пятнадцать минут.
— Ну ничего себе предложение! — удивленно воскликнул Мельник. — Химика на переговоры? Наслышан уже об этом письме Горелова от Светского, как-то доверия подобная встреча не особо внушает. Уверен, что стоит вообще туда идти?
— Вчера все обдумал в последний раз… его проблемы со временем переходят к нам, и я думаю будет рационально хотя бы осведомлять друг друга о каких-либо изменениях.
— В любом случае, твое право. Только почему именно я? — Александр хмыкнул и встал из-за стола.
— Потому что больше брать некого, — Дмитрий осмотрел бинты и сложил руки на груди. — Так ты согласен? Я не люблю людей, которые тянут до последнего момента.
— Да-да, я пойду, — кивнул Мельник. — Раз уж ты́ так настаиваешь, то смысла отказываться не вижу.
Александр до конца выключил всю лабораторную аппаратуру, закрутил крышку одной из баночек с реагентом, затем поставил ее на свою законную полку и шагнул назад. Еще раз перепроверив каждую из колб, Мельник также накрыл их влажной марлей и отряхнул ладони. Дмитрий показал ему рукой на выход, и парни, выключив заранее свет в кабинете, прошли в коридор.
Федотов надел пальто и стал дожидаться, пока Александр, не снимая его фирменного белого халата, застегивает куртку. Видимо, к холоду относился не очень терпимо, в отличие от Димы, и одевался значительно теплее в такую-то неблагоприятную его тонкой коже погоду.
Каково же было всеобщее удивление, когда Светский с Мельником узнали, что никого более с собой Дмитрий брать не собирается. Кирилл надеялся, что на этот раз Дима возьмет пару-тройку капо, чтобы показать серьезность визита, однако Федотов шел на «нейтральную вышку» далеко не силами с Гореловым меряться. Никто кроме Федотова такой шаг со стороны лидера не оценил, но и возразить ему они мало чем могли…
За рулем сидел Дмитрий. Да, он умел водить машину, однако делал это ничтожно редко особенно в час пик, когда в городе бешеное движение на дорогах, зрение на правом глазу оставляло желать лучшего. А вот в раннее время суток Федотов, водя автомобиль, чувствовал себя вполне уверенно.
Кирилл пожимал плечами от нервозности или скуки, пока Мельник что-то переминал в обеих руках: скорее всего из-за беспокойства. Все в машине чувствовали себя некомфортно то ли друг с другом, то ли всему виной была непосредственно встреча. С Гореловым на разговор не каждый день выезжаешь, особенно с не самыми позитивными мыслями насчет спонтанных действий со стороны Алексея. Федотов с новым проделанным километром все больше хмурился, чувствовал, как повышается давление в теле и напрягается каждая мышца.
По прибытии на место парни не перекинулись фразами. Дмитрий указал рукой в сторону старой водонапорной башни и вздрогнул от холода. Ветер легко, точно листья, колыхал на самой вершине «нейтральной вышки» стальные пластины. Парни одновременно навострили уши, осмотрелись и пошли вперед. Федотов проверил наплечную кобуру и тихо спросил:
— Кирилл, все на месте?
Светский кивнул ему и в ту же секунду наступил на сухую ветку. Хруст услышал только идущий сзади Мельник, потому что находился с подветренной стороны, куда ушел звук. Он съежился и, судя по лицу, успел тысячу раз пожалеть о том, что согласился на поход в пустырь. Каждый шаг казался Александру громким выстрелом из револьвера, сквозь треск шагов он вслушивался в окружающую среду.
Темно. яркий свет фонаря спереди идущего Федотова рябил в глазах. Порой Дмитрий светил вдаль — на водонапорную башню, чтобы иметь представление о том, где они сейчас находятся. Жуть наваливалась, как ночной кошмар, по спине бегали мурашки от мороза и страха. Голодное урчание в животе отвлекало Диму.
Вдруг Мельник шикнул, и Светский затаил дыхание. Федотов же просто обернулся и посветил на Александра, чтобы разглядеть его силуэт во мраке. Мельник закрыл глаза и показал пальцем в сторону башни.
— Лай собаки, — выдохнул он. — Прислушайтесь!
Дима снова развернулся к башне и подал команду следовать за ним. Он сразу понял, что это не дворняги по пустырю шныряют, а Леша решил прибыть на «нейтральную вышку» со своей собакой. Дмитрий припоминал ее еще совсем маленьким щенком…
Чем ближе продвигались парни, тем громче становился лай, срывавшийся в прерывистый вой. Александр громко кашлянул от разреженного на улице из-за холода воздуха. Под ногами шуршала трава.
Над головой Федотова раздался мощный скрип. Ветер снова сдвинул оторвавшийся железный лист, и звук оказался сравним с ощущением, будто строение вот-вот рухнет прямиком на идущих вперед парней. Только Дмитрий вышел к другой стороне «нейтральной вышки», как спереди показались два горящих огонька. Дима прищурился и моргнул.
— Правильно все-таки я сделал, когда решил для себя не сомневаться в таком человеке, как ты, — вкрадчиво сказал ему Алексей. — Я пришел один. Засаду не делал, можете проверить… — Горелов вышел на свет фонаря.
— Лжешь, — Дмитрий опустил взгляд и чуть приподнял уголки губ. — Сзади тебя сидит еще одна пара глаз.
Горелов вскинул брови и свистнул. Сзади вышел по-настоящему исполинских размеров доберман — на удивление с добрым взглядом, передававший в себе собачью проницательность и любопытство, крупными, массивными лапами, достаточно мускулистым телом и аккуратной мордой. Дышал он бесшумно, через черный нос, то и дело двигал длинными ушами и оглядывал стоящих перед ним незнакомцев. Доберман поднял бровки, сел справа от хозяина и облизнулся.
— Это подстраховаться, — Алексей опустил руку на голову собаки и погладил ее. — Ты ее помнишь.
— А я с двумя людьми пришел, — Дмитрий подозвал Мельника со Светским к себе, — ты ведь усек, что я сказал тебе несколько дней тому назад?.. — голос у Федотова стал принимать более агрессивный настрой.
— Не делай из себя того, кто не понимает, что я позвал тебя за важной причиной, — Горелов выглядел как-то чересчур спокойно. — На следующий день после нашей последней встречи ко мне заявилась полиция.
Кирилл с Александром переглянулись и уставились на Алексея. Горелов закусил губу, подумал пару секунд и продолжил говорить:
— Намекать не буду, сразу перейду к делу, чтобы не задерживаться до рассвета, — на горизонте, кстати говоря, уже виднелся фиолетовый отсвет. — Устраивать теневой бизнес в таких условиях будет трудновато, и Шерман после всей этой ситуации стал казаться мне подозрительной особой. Я хочу заключить с тобой контракт о сотрудничестве на неопределенный срок. Его можно будет разорвать в любое время без согласия другого участника данного контракта. У нас слишком плохие доверительные отношения, поэтому на особые условия ты бы вряд ли согласился. Если говорить проще, поставки отправляем с обеих сторон поровну, и сумму денег также делим пополам.
— В жизни не стану связываться с наркотиками, — процедил Дмитрий. Он нахмурился. — Мне твое предложение на картелизацию очень не нравится. Сунешь под свою лопату «низших созданий», которые будут служить «высшей цели». И целью этой станет бабло, которым ты будешь обсыпаться в одиночку.
— Слишком радикально, Дмитриев, — Горелов подошел чуть ближе и посмотрел прямо в глаза Федотова. Зрачки у Алексея из-за поступающего на сетчатку света сузились. — Я не хочу, чтобы кто-то из нас пользовался в одну сторону. Это взаимовыручка. Это условия, при которых мы лишь будем работать вместе, и ничего более. Специализация на медикаментах, конечно же.
— Как вообще поставки организуются? — вдруг спросил Мельник. — Я немного не понимаю, зачем это вообще делается?
— Хм? Я тебя не видел раньше никогда, — Алексей заинтересованно склонил голову и начал монолог: — Ты плохо знаком со страной, видимо… Сейчас, при капитализме, только и остается, что рубить бабло с чего можно, да побольше, просто чтобы с голоду не помереть. Одни не очень хорошие люди решили заменять дорогие лекарства на дешевые. При этом продают дешевые они по цене дорогих, а на дорогие задирают цены втрое выше, — Горелов на мгновение остановился и подошел ближе к Александру. — В больницах из-за таких людей умирают люди, но кто же, если не мы, можем обеспечить частные клиники и аптеки хорошим товаром? Хотя это больше по части моего коллеги по цеху, — он показал большим пальцем на Дмитрия. — Таких вот беспредельщиков лично за шкирку ловит, а после, как истинный филантроп, направляет товар туда, где ему самое место — госпитали или аптеки. Конечно же не за бесплатно, но Дмитриеву ведь тоже кушать надо, как и людям, что находятся в его подчинении, а при связях с чиновниками подобное становится даже «законным». Так мафии в городах и появляются.
— Тогда почему к вам заявилась полиция? — сразу задал вопрос Александр.
— А потому что слушать было нужно внимательней, — Горелов сложил руки на груди. — Наркотики.
Мельника слегка передернуло. «И если нас застанут с кетамином в ящиках, меня ждет та же участь, что и Горелова в ближайшую неделю. С этим шутить нельзя», — про себя высказал Дмитрий.
Вдруг собака встала на четыре лапы, подняла свою вытянутую морду и издала тихий, протяжный лай, которой перерос в вой. Алексей опять свистнул, чтобы доберман сел рядом с ним. Собака утихла, в последний раз гавкнула — кажется, от своего рода возмущения — и легла на холодную траву. Об ошейник добермана звякнул медальон.
— Чего это c ней? — напрягся Александр.
— Просто обращает на себя ваше внимание, — Горелов убрал руки в карманы. — Всего-то…
Алексей выставил Федотова действительно каким-то своего рода радикальным филантропом, который хоть и управляет одной из организаций теневой экономики, однако делает это так, словно на кону стояла честь перед простым народом. Словно подобным образом он хотел заполучить доверие обычных граждан… И с чего бы это вдруг Горелову таким благородным представлять своего неприятеля перед другими людьми? Дмитрий чувствовал, что Алексей говорит обо всем искренне, но с противоречивой интонацией. Зависть это или восхищение?
— Я согласен заключить с тобой договор, — неожиданно выдал Дима. Глаза были пустыми — вошло в обыденность с недавних пор — голос монотонный, будто ему все равно. Кирилл попятился, медленно обводя Федотова взглядом. — Не получилось избавиться от тебя в моей жизни раз и навсегда…
— Ты и сам понимал, что рано или поздно мы бы с тобой пересеклись, — Горелов щелкнул пальцами, на своего хозяина заинтересованно уставилась собака. — До сих пор ждете подвоха?
— Ждем, пока ты закончишь речь, — прорычал Светский, — и мы наконец разойдемся.
Кирилл не доверял выбору Федотова. Дмитрий обернулся к нему на всякий случай, чтобы посмотреть, где Светский находится, прикрыл веки и моргнул. Мельник в свою очередь альтернативы в ситуации не видел, потому отнесся к словам Димы более благосклонно. «Мало кто поддержит меня в этом. Но я обязан держать в безопасности мое дело. И моих людей».
Федотов подошел к Алексею и протянул ему забинтованную ладонь. Горелов с опаской посмотрел на пальцы, после в чужие глаза и с настоящей благодарностью во взгляде пожал руку Дмитрия. И это ли начало новой эпохи?..