В порядке — это не так (1/1)

?В чёртовом океане люди тонут?,?— думает Йевон, натягивая водолазку, поправляя ворот и рукава. Она смотрит на упакованный подарок, стоящий на прикроватной тумбочке, и вздрагивает, словно от чего-то неприятного. В ушах невыносимо шумит, в горле пересыхает, щёки начинают гореть до такой степени, что, кажется, вот-вот воспламенится и всё тело тоже. Воспоминания острой болью проникают в сознание, заставляя сердце удары пропускать часто и нестабильно.—?О Боже,?— выдавливает она тихо и волосы назад зачёсывает обеими руками, будто в замешательстве. —?Моя смена закончилась,?— продолжает, едва шевеля треснувшими губами и хватаясь за край кровати, когда ноги подкашиваются. – Я не хочу…Йевон отшвыривают к стене, вынуждая застонать от боли в слабом после работы теле. Чьи-то пальцы путаются в волосах, по привычке, заплетённых в косу, и тянут их вверх. Холодный смех пробирается, казалось, под кожу, до костей, разъедая их с каким-то садистским наслаждением. ?Тебя нужно проучить?,?— голос звучит словно отовсюду, словно отлетая от стен и проникая в сознание со всех сторон. Чужие руки подбираются к шее, не без удовольствия сжимая её с потрясающей силой?— перед глазами мутные чёрные пятна появляются, а лёгкие горят. В ответ получается только хрипеть, жалобно скулить, бессильно хвататься за напряжённые руки в попытке освободиться. Йевон выпускает пакет, разжимая дрожащие пальцы и делая последний неудавшийся вдох, и закрывает глаза, когда хватка ослабевает, вынуждая рухнуть на мокрый асфальт и закашляться очень неестественно, болезненно. Вдох сразу сделать не получается, приходится хрипеть, заталкивая воздух внутрь хотя бы маленькими порциями. Просто чтобы не задохнуться.?Что это за дерьмо???— она видит краем глаза, как пакет поднимают, слышит, как его раскрывают, заглядывая прямо в распахнутую настежь душу. Слабое ?Не надо? срывается с её пересохших губ. Мужчина присаживается рядом с ней на корточки и произносит насмешливо: ?Ва-а, какая красота!? Он переворачивает стеклянный шар, и крупные ?хлопья? блёсток окутывают маленькую фигурку пианиста внутри. Йевон тянет дрожащую руку, но не успевает даже прикоснуться, когда шар с громким треском разбивается о противоположную стену, вынуждая вздрогнуть и разлетаясь на маленькие осколки. Она чувствует, будто её тоже разбили, и прикрывает глаза.?Как же так???— наигранно ужасается мужчина, ногой пиная бессильное тело. Он наклоняется к ней, злорадно ухмыляясь, и стаскивает джинсовую куртку, отбрасывая в сторону. Йевон ударяет его в грудь, отталкивая, и отползает с сторону, на что слышит только громкий смех, отдающий неприятными вибрациями в теле. Она сдирает руки почти в кровь, когда её за ноги оттягивают обратно. ?Ты такая забавная? бьет наотмашь. Она только всхлипывает и пытается чужие руки перехватить, когда они без разрешения забираются под свободную одежду, сминая её. Страх парализует тело, разум. ?Я не хочу?,?— просит почти жалобно, когда мужчина ей руки над головой больно заламывает, пресекая сопротивление. Он наклоняется к её лицу, только вот она уворачивается, поэтому приходится зажать тоненькие запястья в одной ладони, второй аккуратно провести по бледной щеке, замахнуться и ударить с силой, просто чтобы показать, что превосходит. У Йевон во рту вкус крови появляется и горечь обиды на языке. Она собирается с силами и на следующей попытке поцеловать головой ударяет мужчину в нос, от чего тот выплёвывает ругательства, выпуская из ловушки. Только вот на то, чтобы встать, у Йевон сил не хватает, потому что в голове всё ещё звенит. И почему это в фильмах всё кажется таким простым и безболезненным? В жизни не так.Мужчина перехватывает её поперёк талии, ставя на ноги, чтобы через секунду ударить в живот коленом, потом снова и снова. Отпускает, позволяя безвольной тушей рухнуть на пол и застонать от безысходности и боли во всем теле. Тянется к своему ремню, ловко справляясь с пряжкой, расстёгивает молнию и подходит ближе, глядя сверху.—?Рот открой.Йевон дышит тяжело, подступающую тошноту безуспешно подавить пытается, дрожащими руками растирает своё лицо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Улыбается. Всё хорошо. Поднимается на слабых ногах, подарок в руки берёт, борется с отвращением. Это неправильно, она знает, но даже смотреть на него не может, в нём её боль по крупицам собрана. Звук разбивающегося шара о стену и своих отчаянных всхлипов в голове словно на повторе играет, когда она выходит из комнаты, когда спускается по лестнице, когда говорит, дарит этот чёртов (он должен был быть другим, вызывать другое) подарок, садится за стол, ест. Она чувствует, как сходит с ума, как улыбаться становится трудно, как еда застревает в горле, не проталкиваясь дальше. Оказывается, она такая слабая: продолжает думать о произошедшем вместо того, чтобы просто жить, как жила до этого. Юнги был прав, когда говорил, что это дерьмо не для неё, только вот… Оно уже в ней очень глубоко.—?Онни, мне так нравится,?— Минхи снова и снова переворачивает этот шар, наблюдая, как размеренно блёстки опускаются вниз. —?Какая красота!Йевон старается выглядеть счастливой, радоваться тому, что малышке подарок нравится. Она старается бесшумно жевать еду, которую безуспешно пытается проглотить уже несколько минут. Только вот ничего не выходит?— нервы берут своё, и она срывается с места и убегает в сторону ванной комнаты: её тошнит. Долго и сильно. Кажется, выворачивает наружу не только внутренности, но и душу. Спустя несколько минут госпожа Мин осторожно стучит в дверь и спрашивает обеспокоенно: ?Тебе лучше??—?Да,?— сидя на холодном кафельном полу и шмыгая носом, отвечает она. —?Я в порядке, простите.Она вытирает рот ладонью, поднимается на ноги, умывается и выходит за дверь, слабо выдавливая из себя улыбку. Потому что ничего не в порядке. Потому что хочется умереть. Потому что… абсолютно плевать на всё в этом мире: на кризис в экономике, переговоры с Северной Кореей и даже на то, что смертность увеличилась почти в два раза.—?Йевон, возможно, ты… —?аккуратно начинает женщина, легко касаясь худого плеча,?— беременна?Слова ранят, предательски медленно проникая в сознание.—?Должно быть, съела что-то, не волнуйтесь.—?Мы с Минхи едем в больницу, может, тебе стоит пройти обследование? —?настаивает та, обеспокоенно глядя на девушку.—?Всё правда в порядке, госпожа Мин.—?Хорошо, отдыхай тогда,?— соглашается женщина, легко улыбаясь уголками губ. —?Звони, если станет хуже. Юнги дома, если что-то будет нужно, можешь попросить его.—?Спасибо,?— выдавливает тихо Йевон. Ей неловко из-за того, что заставляет беспокоиться, что влипает в неприятности постоянно.День тянется бесконечно долго. Она не может сосредоточиться на учёбе, которую забросила, потому что сил не оставалось, потому что буквы в слова просто не складывались, сколько бы раз не перечитывала. Единственное, что у неё здорово сейчас получается,?— прокручивать в голове случившееся раз за разом. Она даже начинает находить изъяны в своём поведении. Нужно было ударить сильнее, закричать громче, не позволить этому случиться. Чувства стыда и вины?— сильнейшие из всех, что она когда-либо испытывала. Они подступают к горлу сначала непроходящим комом, потом?— едва сдерживаемой тошнотой, заставляя снова возвращаться в ванную. Она обнимает себя за колени, обессиленно кладя голову на них, и закрывает покрасневшие глаза, успокаиваясь (немного). ?Всё хорошо, всё хорошо?,?— шепчет сама себе одними губами и покачивается несильно из стороны в сторону.—?Если плохо, давай я отвезу тебя в больницу,?— слышит за спиной низкий голос Юнги и вздрагивает от неожиданности. Ей всё ещё стыдно за то, что сказала ему вчера, только язык не поворачивается попросить прощения. Она не знает, как так вышло, просто тогда хотелось забыться. Она и разговор-то помнит неясными обрывками, в которых ведёт себя так, как не должна вести, и говорит такие вещи, которые никогда не хотела бы больше произнести. Последние несколько дней в голове спутанные, нечёткие, граничащие со сном. Поэтому она не уверена, что реальность, а что нет.—?Всё в порядке, не беспокойся,?— отвечает шёпотом, но голову не поворачивает к нему.—?Я, конечно, только отдалённо знаю, как это,?— начинает Юнги, приоткрывая дверь в ванную чуть шире,?— но то, что в порядке?— это не так,?— более чем уверен.—?Не смотри, пожалуйста,?— просит его, когда чувствует, что тошнота возвращается. Но усилиями сдерживает этот позыв.—?Нужно пить много воды,?— продолжает он, присаживая рядом на корточки,?— если ты отравилась, это поможет прийти в норму,?— шумно выдыхает. —?А если нет – стоит пройти обследование.—?Ты тоже думаешь, что я беременна? —?Йевон неопределённо хмыкает и впервые за весь этот нескладный разговор поднимает на него взгляд. — Смею тебя заверить, что нет,?— шумно сглатывает. — Может, меня просто тошнит от жизни?—?Я думал вовсе не об этом,?— отрицает Юнги, замечая, как она меняется в лице. —?То, что случилось с тобой, было крайне неприятным, да? – на её глазах появляются слёзы. – Я не хочу заставлять вспоминать, но тебя изна…—?Отвернись,?— обрывает его на полуслове, опираясь на унитаз. Её тошнит желудочным соком, потому что организм уже полностью опустошён. Она дышит тяжело, вытирает рот ладонью, боясь посмотреть на Юнги. Ей неловко, что он видит её такой, что она такая слабая.—?Если тебя изнасиловали,?— после минутной паузы продолжает Юнги, заставляя напрячься,?— то ты могла подцепить от него какую-то инфекцию?— то, о чём я думаю.Его слова сквозят горечью, потому что это последнее, что он хотел говорить ей. Но эти мысли не покидают его целый день. Он переживает, что ситуация может быть гораздо серьёзнее, чем просто избиение. Ему кажется, что она о многом молчит, потому что говорить боится. То, что можно увидеть,?— малая доля правды. Он уверен, что произошедшее (что бы это ни было) оставило на ней очень сильный отпечаток, такой, с которым не хочется жить. И когда он просит, чтобы она поговорила с ним,?— это только желание облегчить ей душу, облегчить страдания, которые в её глазах горят. Хотя он, конечно же, не уверен, что готов услышать от неё правду. Только вот иногда это очень необходимо?— чтобы тебя услышали.—?Подцепить инфекцию? —?словно в трансе, повторяет она.—?Заразиться можно даже во время защищённого полового акта по обоюдному согласию,?— спешит добавить, чтобы не напугать разговорами о насилии. — Я ничего не утверждаю и ни в чём тебя не обвиняю, и мне меньше всего хотелось бы, чтобы ты восприняла мои слова неправильно. Может, всё же стоит поехать в больницу?Она не шевелится, даже не моргает. Юнги трудно говорить о таких вещах в принципе, с ней?— тем более. Ведь он не знает, что именно произошло, просто хочется, чтобы она думала о последствиях, которые могут сделать её жизнь ещё более невыносимой. Он молчит про то, что нужно идти в полицию, потому что знает, что она никогда не сделает этого. Ему трудно представить, насколько сильно это давит морально, но. Он понимает, что с такой болью, с таким отвращением к себе он ещё никогда прежде не сталкивался.—?Если тебе нужны деньги, я дам их,?— говорит совершенно искренне, успокаивающе,?— просто… —?переводит сбившееся дыхание,?— не делай то, о чём потом непременно будешь жалеть.Потому что он таких ошибок наделал много. Потому что знает, каково жить с этим и каждый день хотеть забыть, но всё равно помнить. Это отравляет душу очень сильно.—?Например? —?выдавливает она почти неслышно.—?Например, вчера у меня сложилось очень неоднозначное впечатление о том, чем ты собираешь заняться,?— объясняет он, вспоминая разговор, который ни к чему хорошему привести не мог. Если эти мысли уже есть в её голове, значит, они всегда могут стать реальностью, которую он никогда не хотел бы никому желать.Йевон вжимает голову в плечи сильнее, опускает взгляд, почти позволяя словам сорваться с языка, но вовремя останавливаясь. Она не знает, зачем Юнги говорит ей это, зачем почти по-отечески объясняет и заботится, ведь она в последнее время только оскорбляла его, почти выдала перед матерью, продолжала снова и снова попадаться на глаза, хотя он ясно дал понять, насколько её присутствие вызывает у него отвращение.—?Знаешь, через пару лет тебе захочется выйти замуж, родить ребёнка, подумай хорошенько, прежде чем делать что-то,?— он почти замечает в её глазах слёзы. — Просто чтобы ты не жила в том страхе, в котором сейчас живу я,?— пропитанные горечью слова действуют на неё очень сильно, даже почти вынуждая протянуть к нему руку в успокаивающем жесте. — Но меня никто не предупреждал, у меня не было возможности передумать. Если бы были другие варианты?— я бы выбрал их, не раздумывая,?— улыбается уголками губ и поднимается на ноги. —?Позови меня, если что-нибудь понадобится.—?Хорошо,?— отвечает уже в тишину коридора.Его слова заставляют задуматься о многом, начать искать в Интернете информацию, о которой никогда не подозревала даже.?Можно ли заразиться ИППП (прим. —?инфекции, передающиеся половым путём) во время орального секса?? Слова врезаются в память, в горле начинает неприятно першить. Она щёлкает по ссылкам, перепрыгивая с одного сайта на другой, жадно поглощая информацию, от которой сердце в груди начинает удары пропускать. ?ИППП вследствие изнасилования?. Глаза болят от напряжения. Она трёт их ладонями, вытирая появившиеся слезинки. ?…большинство насильников не получают максимальные сроки: всегда найдется какое-то смягчающее обстоятельство?. Она переходит на какой-то сайт с обсуждением и ужасается, замирая с нечитаемым выражением лица. ?Если изнасиловали, значит, хотела?. О Боже! ?Спровоцировала?. Она встаёт с кровати и делает несколько шагов. ?Все женщины втайне хотят этого?. Почему люди так жестоки по отношению к тем, кого не хотят понять? ?Подумаешь, член в жопу засунули?. Слова всё никак не исчезают, продолжают перед глазами стоять, вынуждая сглатывать слишком часто, смаргивать слёзы, позволяя им собираться у подбородка. ?Насилуют только шлюх, и то за деньги?. Дверь в ванную оказывается заперта, поэтому Йевон оседает на пол, хватаясь за живот, который словно вспаривают изнутри. ?Неужели так трудно отказать?? Юнги выходит из ванной без рубашки, но в штанах, на ходу застёгивая их. Йевон не может заставить себя сделать вдох, наблюдая за его руками в ужасе. У неё в ушах только чужой холодный голос твердит, что ?в следующий раз будет небольно?.—?Тебе лучше? —?спрашивает Юнги, отходя от двери, чтобы она могла проскользнуть внутрь, но она всё так же продолжает сидеть на полу, упираясь в него стеклянным взглядом. Ей мерещатся отчаяние и боль, которые по телу разливаются с новой силой и парализуют до такой степени, что даже дышать не получается.—?Пожалуйста, я не хочу,?— хнычет она, отползая назад от того, что перед глазами, от того, что в сознании. – Не надо…—?Йевон, всё хорошо,?— осторожно произносит Юнги, пугаясь её состояния. – Не бойся,?— протягивает руку в доверительном жесте, но она отодвигается ещё дальше, словно испуганный зверёк. – Я ничего тебе не сделаю, видишь? – дотрагивается до плеча. Она кивает и шепчет одними губами ?Прости, мне показалось?.Будто сходит с ума.Она поднимается с пола, сгибаясь от боли пополам, и проходит внутрь, запирая дверь. Открывает воду, залазит под холодный душ прямо в ночной рубашке и опускается по стене вниз, позволяя воде стекать по телу. Она сходит с ума. Чем больше проходит времени, тем больше она думает о случившемся, тем больше она проигрывает его в голове. ?Спро-во-ци-ро-ва-ла??— стоит перед глазами.В дверь стучат, а потом раздаётся голос Юнги: ?Тебе звонит какой-то доктор Ли?.Йевон встаёт, на негнущихся ногах шлёпает к двери, оставляя после себя небольшие лужицы. Юнги не спрашивает ни о чём, просто не смотрит на неё, боясь напугать. Она дрожащим пальцем нажимает на экране ?ответить?, оставляя капельки воды, и подносит телефон к уху.— Алло? —?слабым голосом произносит в трубку. —?Здравствуйте, доктор. Почему ухудшилось? —?встревоженно закусывает губу, долго слушая ответ на том конце. —?Вы можете сделать это поскорее? Да, конечно, нам по карману любое лечение, если оно действительно поможет,?— отвечает на автомате. — Пожалуйста, позаботьтесь о моём отце, доктор,?— и сбрасывает.Юнги видит на её лице растерянность. ?О Боже…??— срывается с посиневших от холода губ, и она сгибается от боли в животе, хватаясь за ручку двери. Юнги уходит в свою комнату и возвращается с одеялом, в которое заматывает уже околевшую девушку.—?Твой отец болеет? —?спрашивает, потому что молчание убивает.—?Да,?— отвечает она тихо.– Спасибо, ты можешь идти,?— вытирая влажную дорожку на щеке, обращается к нему.?Папа, а если я умру, ты сможешь меня простить??Она достаёт из аптечки в ванной обезболивающие и выпивает несколько штук, потому что терпеть не может. Всё так же закутанная в одеяло, идёт в комнату, переодевается, сушит волосы феном, красится по минимуму, чтобы хотя бы не отпугивать людей. И идёт на работу: живот проходит минут через сорок. Но тошнота возвращается, потому что атмосфера предполагает. Располагает. Здесь всегда неприятно пахнет алкоголем и человеческим равнодушием. Люди глушат чувства, опрокидывая в себя стакан за стаканом. Кажется, им действительно становится лучше, потому что вести себя они начинают развязно и даже по-свински. Это то, к чему она тоже придёт, да? Когда боль станет невыносимой, она тоже станет той, которой всё равно, как на неё смотрят и что говорят за спиной?—?Ваш заказ, пожалуйста, наслаждайтесь,?— ставит поднос на столик, улыбается заучено и кланяется в девяносто градусов.Улыбка, вежливость, покорность – то, что от неё требуется. То, что иногда очень сложно выполнить. Вот как сейчас. Единственное насущное желание?— спрятаться подальше от чужих злобных взглядов, перестать потакать чужой ненасытности, чужому равнодушию, которое сквозит от каждого столика. Бесцветные лица стремятся сделать других такими же, чтобы не страдать в одиночестве, потому что болью нужно делиться, она и сама ощущает в этом острую необходимость.—?Ваш заказ, насла… —?чувствует, как голова кружится. —?…ждайтесь.Она оставляет поднос и бежит в служебный туалет, потому что чувствует, как её вот-вот вывернет. Думать о хорошем не получается, когда внутри даже воздуха, кажется, не остаётся. Опустошенность?— такое странное чувство: ты будто оболочка, которая стремительно теряет форму, превращаясь в отвратительное серое месиво, на которое даже смотреть противно.—?О, ты беременна? —?спрашивает другая официантка, поправляя макияж у зеркала. — Вроде с клиентами не спишь, где залететь-то успела?Звучит чертовски неприятно, так, что почти тошнит снова.—?Я не беременна, почему меня все об этом спрашивают? —?злится Йевон, тяжело дыша.—?Потому что ты уже несколько минут обнимаешься с унитазом,?— объясняет та и непринуждённо смеётся. —?И выглядишь замучено.—?Я просто… —?сглатывает обиду и желание высказать всё, что думает,?— плохо себя чувствую.—?А работать ты будешь вообще? —?раздражённо слышит в ответ и кивает.В зале шумно и душно. Громкая музыка окутывает прокуренное, казалось бы, насквозь помещение. У Йевон голова снова кружится, и она хватается за барную стойку, чтобы не упасть. Бармен бросает слегка обеспокоенное ?Тебе нехорошо??, на что она отрицательно машет головой и натянуто улыбается. Ей нужна эта работа.—?Третий столик твой ведь? Клиент ждёт,?— произносит администратор, подходя к ней. —?Что-то ты бледная какая-то, не заболела, часом?—?Я… —?выдавливает, замолкая на мгновение, потому что видит, кто садится за этот столик. —?Можешь обслужить его вместо…—?Конечно же, нет, о чём ты? —?хмыкает администратор, не давая даже закончить предложение. —?Какие-то проблемы?—?Нет, никаких,?— выдавливает обречённо, проталкивая вставший в горле ком дальше.Ватные ноги не слушаются. С каждым шагом сил и уверенности становится меньше. Боль в горле усиливается, поэтому приходится даже прокашляться несколько раз, прежде чем несмело заговорить. Новая установка: не поднимать взгляд.—?Добрый вечер, чего желаете?—?Можно повторить? —?спрашивает мужчина, подмигивая и вынуждая пошатнуться от отвращения.Йевон дышит глубоко и часто, стараясь не слышать навязчивое ?Рот открой? сквозь спутанное сознание. Приходится даже заламывать пальцы в бесполезной попытке унять непроходящую дрожь.—?Бу-бутылку виски? —?выдавливает из себя сквозь зубы.—?Да,?— снисходительно смеется тот, догадываясь, о чём она думает. —?Бутылку виски.В его взгляде ей мерещится насмешка, такая ядовитая, что почти смертельная. Перед глазами воспоминания становятся в ряд. ?Тебя нужно хорошенько проучить?. Ей учёба всегда давалась с трудом…—?Ваш заказ-з,?— едва не опрокидывает поднос на него. Дрожащие руки не слушаются. —?Простите. Наслаждайтесь,?— кланяется, собираясь уйти, когда её перехватывают за запястье:—?Садись, выпей со мной.—?О Боже, нет,?— шепчет, закрывая глаза и мысленно говорит себе, что всё хорошо. —?Пожалуйста. Простите,?— вырывает свою руку из сильной хватки и неловко задевает стоящие на столе стаканы, опрокидывая их на пол. —?Мне ж-жаль,?— от страха заикаясь,?— я сейчас всё с-соберу.Наклоняется, складывая осколки на поднос, и чувствует, как чужая рука ползёт вверх по внутренней стороне ноги, как холодные пальцы несильно сжимают колено. Йевон дрожит, едва не рассыпая осколки снова.—?Не надо, господин,?— просит, замирая на месте.Но он не обращает на это внимания и тянет её на себя, вынуждая опрокинуть поднос на стол и руками упереться в столешницу. Его хриплое дыхание над ухом пугает. Йевон дергается, неловко ударяя его локтем в плечо, и шепчет едва слышно ?Я не хочу?, на что слышит только злое ?Сука!? и чувствует, как голову с силой прижимают к столу. Осколки больно впиваются в кожу, и она шипит ?Пожалуйста?.—?Знаешь, твоё мычание так раздражает, принеси мне ещё выпить,?— отпускает её и усаживается на кожаный диванчик поудобнее.Йевон растерянно выбегает из помещения, вовсе не собираясь возвращаться. ?Я заболела, можно мне уйти?? жалобно бросает администратору, на что тот кивает, потому что выглядит она действительно не слишком хорошо, и говорит, что попросит кого-то подменить её сегодня. Дрожащими пальцами она набирает номер Юнги и почти всхлипывает в трубку: ?Юнги, пожалуйста, забери меня отсюда?. Она даже не переодевается, выходит в коридор, чтобы покинуть это мерзкое место.?А ты где??—?Возле клуба ?Royal?,?— отвечает, закрывая за собой дверь. Прохладный воздух сразу же забивается в лёгкие и становится почти легче.?Только не говори, что по ночам ты работала там, это отвратительнейшее место?.Она знает.—?Так ты заберёшь меня или… — голос срывается, когда она видит перед собой мужскую фигуру.Ноги начинают подкашиваться, руки?— дрожать, и телефон выскальзывает из ладони на асфальт. Йевон не верит своим глазам, вертит головой, чтобы прогнать вновь оживший кошмар, но ничего не получается.—?Что там насчёт повторить? —?ухмыляется мужчина, делая несколько размашистых шагов к ней. —?Иди сюда.—?Не надо,?— жалобно скулит она, когда холодные ладони касаются дрожащих плеч.?Йевон??—?Пожалуйста…?Йевон!?—?В прошлый раз получилось нехорошо, я не хочу снова делать тебе больно,?— потягивает мужчина, убирая с её лица разметавшиеся в беспорядке волосы и без разрешения целуя в сомкнутые губы. Она не может пошевелиться, тошнота снова подступает к горлу, а тело?— словно парализует.Это конец.?Йевон, мать твою!?—?Парень? —?мужчина спрашивает её, поднимая телефон, на что получает только испуганный взгляд. — Она тебе позже перезвонит,?— и сбрасывает вызов.?В чёртовом океане люди тонут, на суше?— т о п я т с я?.