Глава 13: Обучение (1/1)

Дисклеймер: Элем и Сэндзом владеет Роберт Родригез. Это значит, что я не владею.Рейтинг: R за лексику, небольшие намеки на сцены сексуального характера и мрачность.Саммари: Эль учится, и парни играют.Примечание автора: Большое спасибо Глории за информацию по азартным играм в Мексике. Первоначально я собиралась в этой и следующей главе пойти одним путем, но предоставленная ею информация позволила мне пойти по другому пути – и я думаю, что история в конце концов от этого только выиграла.И я – стыд и позор – не поблагодарила мою бету, Melody, за помощь несколькими последними главами. А также за то, что усадила меня и наконец заставила посмотреть ?Мертвеца?, который едва не довел меня до сердечного приступа. Должен быть закон, запрещающий мужчинам быть таким чертовски красивыми. Думаю, все фильмы Джонни Деппа следует снимать на черно-белую пленку с кучей крупных планов. Вау.Наконец, некоторые люди думали, что предыдущая глава была концом этой истории. Я могу уверенно сказать, что понятия не имею, каким будет конец. У меня честно нет предположений, куда заведет эта история или как долго она будет продолжаться. Но когда она закончится, вы все об этом узнаете, поверьте мне._____________________________________________________Так что теперь они были вместе. Но, живя с Сэндзом, Эль быстро учился, придумав для себя набор правил. Правил, которым он должен следовать.Правило номер один, самое главное, – ничто не происходит без согласия Сэндза. Ни секса, ни поцелуя, ни прикосновения. Ничего. Если Сэндз сказал ?нет? – что случалось довольно часто, – он имел в виду ?нет?. Он не прикидывался застенчивым, не обольщал, не шутил. Он был смертельно серьезен. И если Эль нарушал правила, то должен был быть наказан. Обычно это подразумевало удар в нос, но один раз это означало пистолет, ткнувшийся ему в промежность, и с тех пор Эль чтил правило.Правило номер два было столь же нерушимым, как и правило номер один. Сколько бы Эль ни просил, умолял или уговаривал, в их отношениях он никогда не будет сверху. По большей части он не возражал против этого, но иногда ему хотелось, чтобы они могли меняться ролями, по крайней мере, разнообразия ради. Но Сэндз был непреклонен, а Эль давил не слишком сильно. Он подозревал, что это правило никогда не будет нарушено, даже если они проживут вместе лет пятьдесят.Правило номер три – не разговаривать. Ему было позволено спрашивать ?Тебе это нравится?? и ?Мне следует остановиться??, но ничего больше. Никаких имен. Никаких нежностей. Никаких ?С тобой все в порядке?? И никогда, никогда не спрашивать ?О чем ты думаешь??Правило номер четыре на самом деле было лишь дополнением к правилу номер три. Они не говорят об этом вне спальни. Никаких упоминаний о ?прошлой ночи?. Никаких намеков на ?позже этой ночью?. Ничего.Правило номер пять было связано с правилами три и четыре. Они попросту вообще ни о чем не говорили – во всяком случае, ни о чем важном. Сэндз мог решиться поговорить о чем-нибудь, как это было, когда они вновь наведались на ранчо в Дурандо, или когда он так небрежно упомянул о происхождении своего безумия, но это был его выбор, и только его. Обязанностью Эля было лишь слушать и быть благодарным за услышанные слова. И с каждым поверенным секретом он вновь начинал надеяться, что Сэндз учится больше доверять ему, что у них действительно может быть общее будущее.Правило номер шесть было единственным, с которым Эль познакомился на горьком опыте. Когда речь идет о Шелдоне Джеффри Сэндзе, правил не существует.Как-то они решили съездить к древнему индейскому храму. Руины были не более чем приманкой для туристов, но Эль хотел поехать. Сейчас они были далеко на юге Мексики, возле границы с Гватемалой. Они остановились в маленькой деревеньке, откуда к руинам два раза в день ходил автобус.Храм был именно таким поразительным, как Эль и ожидал. Он потратил несколько часов, исследуя его, слушая гида, представляя людей, которые когда-то ходили по этим залам. Сэндз прогуливался рядом с ним, невообразимо скучая, но при этом держа язык за зубами и предоставляя Элю шанс соприкоснуться с историей. Один раз, когда Эль застал его врасплох, проведя его рукой по шершавому камню стены храма, на лице Сэндза появилось странное выражение, но он ничего не сказал, а Эль не стал спрашивать, что он думает.Автобус отправился обратно в конце дня. Он был набит мексиканцами, американцами и прочими туристами. В автобусе не было кондиционера, и даже в открытые окна свежий воздух едва поступал. Дети изнывали от жары и капризничали, взрослые обмахивались ладонями и туристическими буклетами.Сэндз с выражением сдерживаемой досады сидел возле открытого окна.– Господи, почему я позволил тебе втянуть меня в это??Я не знаю?, – подумал Эль. Он предложил эту поездку прошлым вечером, без особой надежды на успех. И был удивлен, когда Сэндз согласился.Мужчина, его жена и двое детей были втиснуты в сидения через проход от них. Один из маленьких мальчиков спал на коленях у матери, но старший ребенок был неугомонен и возбужден. Он соскользнул с колен отца и побежал по проходу, добежал до площадки в нескольких рядах впереди, затем развернулся и запрыгал обратно. Когда он поравнялся с родителями, то притормозил и посмотрел на Эля.Эль улыбнулся ему. Мальчик поглядел на него огромными темными глазами, затем улыбнулся щербатой улыбкой.Отец вытянул руку и сграбастал сына за локоть.– Вернись на место, – велел он на испанском диалекте, весьма отличающемся от собственной речи Эля.– Я хочу посмотреть, – ответил мальчик.– Хватит бегать туда-сюда. Сядь ко мне на колени, – устало сказал отец и притянул сына к себе.– Нет! Я не хочу, – заныл мальчишка.– Я сказал, иди сюда! – рявкнул отец, затащил ребенка себе на колени и откинулся на спинку сидения; по его лицу катился пот.Мальчик начал реветь, возмущенный невозможностью слоняться по салону, как ему хотелось.Эль, позабавленный этой сценой семейной идиллии, повернулся к Сэндзу. Он испытал внезапный порыв поговорить о своей дочери, которая довольно часто устраивала похожие демонстрации упрямой настойчивости, что и мальчик с сидения напротив.Увиденное в один миг стерло с его лица улыбку. Сэндз был таким же бледным и дрожащим, как в то утро, когда их нашел картель.Эль глянул через плечо на по-прежнему препирающихся отца и сына, прокрутил в голове их последние слова и почувствовал слабость. Вот дерьмо.– Все в порядке, – быстро сказал он. – С мальчиком все в порядке.Сэндз его не слышал. Он издал тихий звук, похожий на стон.– Твою мать, – выдохнул Эль и быстро оглядел полный людей автобус. Если Сэндз сейчас съедет с катушек, все до единого, все эти говнюки будут стоять там, таращась, тыкая пальцами и перешептываясь друг с другом. Сама мысль об этом была невыносима.Сэндза передернуло.– Пожалуйста, – прошептал он. – Я не хочу. – Он снова издал тихий стон и принялся раскачиваться взад-вперед.Эль яростно спорил сам с собой. Он хотел обнять Сэндза, но боялся, что если сделает это, Сэндз будет кричать и вырываться. Но если он ничего не сделает, другие пассажиры вскоре сообразят, что происходит, и начнет собираться толпа.Пробормотав про себя молитву, Эль обхватил Сэндза руками. Тот не признал его. Он лишь зажал рот ладонью, пытаясь удержать рвущийся наружу тонкий пронзительный вой.Эль похолодел. Сэндз не просто вспоминал эпизод из своего прошлого. Он проживал его заново.– Все хорошо, – успокаивал его Эль. Он положил голову Сэндза себе на плечо и принялся укачивать его. – Все хорошо. Я здесь.Ничто из этого не произвело на Сэндза ни малейшего впечатления. Он заблудился в собственном разуме, абсолютно не отдавая себе отчета ни в присутствии Эля, ни даже в том, кто он такой.Эль закрыл глаза.– Только держись, – выдохнул он. – Это скоро закончится. Я обещаю. – Он обращался не к мужчине в своих руках, но к тому испуганному страдающему ребенку, в которого превратился Сэндз.Он никогда не спрашивал, а Сэндз никогда не говорил, но он без капли сомнения знал, что Сэндз убил своего дядю. И он был рад, так рад этому, но в данный момент Эль практически желал, чтобы этот человек был все еще жив. Тогда бы он мог держать его, пока Сэндз снова убивал его. Медленно. Болезненно. Начав с кастрации.Несколько минут спустя Сэндз внезапно обмяк в его объятиях. Он уронил ладонь на колени; его голова лежала у Эля на плече, и дужка солнечных очков врезалась в ключицу Эля. По его телу изредка пробегала дрожь, но в остальном он был тих и неподвижен.Эль не знал, что сказать. Он даже не был уверен, что Сэндз окончательно вернулся.Автобус катил обратно в деревню. Напротив них мальчик дремал на руках у отца. Когда они приехали, Эль ласково поцеловал Сэндза в макушку.– Мы на месте.Сэндз зашевелился, и по его движениям Эль понял, что тот почти спал. Это немного ободрило его. Если Сэндз настолько доверял ему, чтобы спать в его объятиях, даже после такого ужасного происшествия, значит, у него еще есть надежда.Потные туристы протискивались к площадкам, стремясь выбраться из автобуса. Эль остался на месте, ожидая пока они покинут салон.Сэндз сел, высвобождаясь из кольца рук Эля.– Давненько у меня не было такого, – пробормотал он. – Я кричал?– Нет, – прошептал Эль. Он не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы сказать что-то еще или говорить громче.– Хорошо. – Сэндз вздохнул. – Ты не против, если мы останемся на ночь? Кажется, я не прочь пообедать. – Он постарался улыбнуться, и при виде этой храброй попытки Элю захотелось плакать.– Мы можем остаться, – ответил он.– Спасибо тебе, – сказал Сэндз, и хотя Эль позже попробовал переспросить для верности, он ощущал изрядную уверенность, что это был вообще первый раз, когда Сэндз сказал ему эти слова, именно это и имея в виду.Они провели в деревенском отеле два дня. Большую часть времени они разговаривали.Главным образом, говорил Эль.Он рассказывал о своем детстве, о родителях, об отце-мариачи. Он рассказывал о своей первой гитаре и о том, как учился на ней играть. Он говорил – с неохотой – о Цезаре, своем старшем брате, который вырос и стал наркобароном.Он не был уверен в том, почему так много говорил в эти два дня. Не то чтобы Сэндз спрашивал его или даже показывал хоть какую-то заинтересованность в его словах. Но он должен был чем-то заполнить тишину этих часов, а музицировать после всего происшедшего казалось пошлым, так что он предпочел говорить.И вечером второго дня он был вознагражден репликой Сэндза:– Выглядит как чертовски неплохая жизнь, Эль.Эль предпочел проигнорировать сарказм.– Так оно и было, – отозвался он.– И посмотрите, чем все закончилось, – едко произнес Сэндз. – Ты киллер, бегающий от всех наркокартелей Мексики, привязанный к чокнутому слепому американцу, с которым сожительствуешь и трахаешься. До чего ты дошел.Элю показалось, что Сэндз ударил его под дых.– Это не… – слабо начал он.– Неправда? Нет? Ты в этом уверен? Потому что я думаю, ты хотел покинуть Кульякан не потому, что тебя преследовало лицо Фидео. Я думаю, ты хотел уехать, потому что чертовски хорошо знал, что люди картеля вернутся, и на сей раз это будет не крохотная группка парней. На сей раз придут все до последнего.Эль мог лишь смотреть на него. Он знал, что Сэндз прав насчет картеля, но…– Я не это собирался сказать.– О, – понимающе отозвался Сэндз серьезным голосом– Я не думаю о тебе в таком ключе, – сказал Эль. – И думаю, ты знаешь это. Но ты не можешь понять, почему я так не думаю, поэтому и насмехаешься надо мной.Сэндз покачал головой.– А, вот и он, главный психолог Мексики. Я бы удивился, если бы ты выпроводил его.Эль на это ничего не ответил. Он был слишком занят, пытаясь сообразить, что именно он чувствует к Сэндзу.Это не было любовью, он знал это. То, что он чувствовал к Сэндзу, было совершенно не похоже на то, что он испытывал к Каролине. Но от этого его чувство не становилось менее реальным.Так что это тогда?В конце февраля – начале марта они на две недели остановились в Веракрус. Покинув его, они направились в маленький городок, о котором мало что можно было сказать, кроме близости к побережью и широкого выбора хороших отелей. Они остановились в одном из них и поели в ресторане рядом с холлом. На закате они сидели на балконе своего номера и курили.– Зачем мы здесь? – спросил Эль.– Всему свое время, – ответил Сэндз. Лучи заходящего солнца отразились от его широких солнечных очков. – Сперва у меня есть к тебе вопрос.– Какой? – поинтересовался Эль.– Почему ты вернулся в дом Рамиреса после того, как узнал, что я там? Почему ты взял меня с собой? – Сэндз повернулся к нему. – И будь честен.– Я не знаю, – ответил Эль. И прежде, чем Сэндз смог возразить, поспешно добавил, – И это правда. Вплоть до того дня, когда мы столкнулись с Эскаланте, я спрашивал себя, почему я это сделал. Я не нашел ответа.– Почему ты просто не убил меня? – спросил Сэндз.– Потому что это не в моем характере, – произнес Эль. – Я не убиваю без причины.– Я дал тебе уйму причин, – заметил Сэндз.– Может быть, мне стало жаль тебя, – сказал Эль. – Даже после всего, что ты сделал, ты не заслужил того, что с тобой случилось.Сэндз нахмурился и показал ему средний палец. Эль пожал плечами и затушил сигарету.– Ты хотел, чтобы я был честен.– А ты и рад услужить, – протянул Сэндз с сарказмом.– А что ты ожидал услышать? – поинтересовался Эль, искренне желая знать. Заря их взаимоотношений была столь опасной, столь жестокой, что ему было любопытно знать, что тогда Сэндз думал на самом деле.– Я уже говорил тебе. Я думал, что ты собираешься сдать меня картелю. Я бы так и поступил, будь я на твоем месте.– Нет, – ответил Эль. – Я не имею дел с картелями.– За исключением тех случаев, когда в дело вступает куча пушек, – усмехнулся Сэндз.– Ну, это другое, – беспечно отозвался Эль.– Конечно-конечно, – сказал Сэндз. Он выкинул свой окурок с балкона и встал. – Давай, пошли.– Куда мы идем? – спросил Эль.– Ты хотел знать, почему мы сюда приехали, – ответил Сэндз. – Я собираюсь показать тебе.Эль поднялся.– Ты бывал тут прежде, – заявил он. Он должен был догадаться раньше. С того дня, как они покинули Кульякан, Сэндз не проявлял особого интереса к пунктам их маршрута. Этот город был первым, который он выделил и предложил посетить.– Мексика была моей вотчиной, – сказал Сэндз, пожимая плечами. – И я исходил ее. Каждую ее пыльную милю.– Как долго ты тут околачивался? – спросил Эль. – До переворота.– Давай посмотрим, – задумчиво произнес Сэндз. – Два… нет… три года, я думаю. Ага, это похоже на правду.– Где ты был до Мексики? – спросил Эль. До сегодняшнего вечера он ни разу не осмеливался задать Сэндзу прямой вопрос о его прошлом. Он удивлялся, как далеко ему позволили зайти.– О, этого я не могу тебе сказать, – медленно протянул Сэндз. – Ну, я могу, но потом я должен буду убить тебя. Разве ты не знаешь, что агенту ЦРУ полагается быть призраком? Невидимкой. Никому не положено знать, что он вообще существует.Эль подумал о той огромной ковбойской шляпе, которая была на Сэндзе в кантине в тот день, когда они встретились впервые, и явно показывала, что перед ним человек, который понятия не имеет о том, как быть невидимым.– Ты больше не в ЦРУ, – заметил он.И мгновенно пожалел о своих словах. Пакуя вещи Сэндза в утро ?похищения?, он обнаружил удостоверение агента ЦРУ. Оно лежало на дне ящика комода и выглядело куда более потрепанным, чем помнил Эль, но было все еще целым. Он воровато оглянулся на дверь ванной, прикидывая, сколько времени у него есть до того, как Сэндз выйдет, и зная, что должен уйти. Но он проигнорировал все предостережения, звучавшие в его голове, и открыл удостоверение, так что мог снова посмотреть на фото. Оно заворожило его. Снова и снова Эль вбирал в себя холодный взгляд глаз Сэндза.Человек на фотографии не имел представления о сострадании. Он не знал честности, или доброты, или любви. Смотреть на него было все равно, что смотреть на незнакомца, который по случайности носит то же имя, что и человек, с которым Эль теперь делил жилье.Эль убрал удостоверение, но втайне был рад, что нашел его. Пока оно оставалось в ящике, Эль имел возможность снова посмотреть на него.– Это неправда, – произнес Сэндз сейчас, возвращая Эля в настоящее. – Ты никогда не перестаешь быть шпионом. Хорхе должен был сказать тебе. Он сам тайно следил за своим человеком, Билли Чамберсом, при этом все время болтая, будто его поддерживает группа федералов. Старые привычки отмирают с трудом, мой дорогой друг Эль.?Но они отмирают, – подумал Эль. – И слава Богу за это?.– О’кей, – ответил Сэндз. – Ты готов узнать, почему я тебя сюда притащил?Эль кивнул:– Скажи мне.– Сколько у тебя при себе денег? – спросил Сэндз.Эль насупился.– Зачем тебе? – Деньги не были проблемой – дивиденды от осторожных инвестиций Сэндза все еще поступали, как часы, каждый месяц – но у него не было намерения тратить их.– Потому что мы собираемся играть в казино, – Сэндз улыбнулся.– Что? – Эль нахмурился. Игорный бизнес в Мексике был нелегальным, как и в Штатах. Человек мог ставить на скачках или в футболе, но это было все.– Казино дель Суэрте, – ответил Сэндз. – ?Казино Удачи?. Прямо здесь, в этом городе. Спорим, ты не знал об этом, правда?Внезапно тот факт, что в этом маленьком городке так много прекрасных отелей, заиграл новыми красками.– Оно под ночным клубом, – рассказывал Сэндз. – Совершенно незаконное, само собой. Сплошной черный рынок. Там ты можешь купить все, что пожелаешь. Выпивку, наркотики, оружие, людей. – Он ухмыльнулся. – Ну, так они говорят. Что до меня, то я никогда не покупал ничего, кроме информации.– Людей? – слабым голосом переспросил Эль.– Так они говорят, – повторил Сэндз. Он прошел сквозь двойные двери, ведущие на балкон, и вернулся в номер. – Думаю, самое время проверить это.Он повернулся лицом к Элю.– Ты сегодня чувствуешь себя удачливым?Чтобы получить доступ в казино, ты должен заплатить бармену в клубе. Затем ты должен заплатить вышибале, который подошел, чтобы отвести тебя туда. Ты следуешь за ним в заднюю комнату, проходишь сквозь портьеру, затем по темному холлу и спускаешься вниз по лестнице. Потом ты должен заплатить еще более здоровенному вышибале, стоящему возле железной двери внизу лестницы.Затем он открывает дверь, и ты попадаешь внутрь.Казино было большим и шумным. Ночной клуб наверху был переполнен, но здесь, на взгляд Эля, было едва ли не в два раза больше людей. Они оккупировали игровые столы, толпились вокруг игровых автоматов и протискивались сквозь узкие проходы с напитками в руках.Официантки в коротких юбках и блузках с глубоким декольте носили над головами подносы с выпивкой. Сигаретный дым клубился под потолком, затуманивая свет ламп. Звон монет смешивался с голосами крупье и стонами проигравших за столами. В углах и на стратегических позициях, рассеянных по залу тут и там, стояли мужчины в темных очках и темных костюмах.– Эль, ты когда-нибудь бывал в Лас-Вегасе? – спросил Сэндз.Эль покачал головой.– Нет.Сэндз усмехнулся:– Тогда готовься повеселиться.Эль обменял деньги на фишки, и они с Сэндзом направились к одному из столов, за которым играли в блэкджэк. За ним уже сидело пятеро игроков: трое мужчин и две женщины. У каждого из них была выпивка, и на столе стояло несколько пустых стаканов.Сдающим был старикашка, низенький и очень смуглый.– Вы в игре или нет? – спросил он по-испански.Сэндз сел и немедленно бросил на стол две фишки, присоединяясь к играющим.– О да, я определенно в игре, – сказал он по-английски.Эль покачал головой. Оставался всего один пустой стул, и он сел рядом с Сэндзом.Раздавая верхние карты, крупье вслух объявлял каждую из них:– Шестерка, четверка, девятка, десятка, король.Но свою карту он не назвал.Крупье раздал еще по одной карте, взглядом спрашивая каждого игрока, пасует он или остается. Когда подошла очередь Сэндза, Эль легонько ткнул его под столом ногой.Сэндз получил шестерку. Следующей картой была бубновая дама. Сдающий нахмурился.Сэндз резко взмахнул рукой. Остаюсь.У крупье была четверка. Следующей картой оказался пиковый валет. Следом восьмерка. Перебор.Он толкнул к Сэндзу две фишки, присоединив их к тем двум, которые тот ставил. Агент улыбнулся.– Ночь обещает быть доброй, – заметил он.Во время второй партии Эль придумал остроумное решение по поводу молчания сдающего насчет собственных карт. Когда мужчина открыл первую, он потянулся под столом и выстукал семерку на бедре Сэндза.Сэндз подпрыгнул, но мигом сообразил, что делает Эль. Когда подошла его очередь, он разбил свои две десятки на две ставки. Сдающий открыл вторую карту, короля. Местные правила гласили, что он должен добирать до семнадцати. Третей картой оказалась пятерка. Перебор. Сэндз выиграл с девятнадцатью на двух руках.Эль хмыкнул.– Ты хорошо начал, друг мой.– Что я тебе говорил? – отозвался Сэндз тихим голосом. – Я играю, чтобы выиграть.Три часа спустя Эль вынужден был признать, что Сэндз твердо знает, как играть. Они стали на две тысячи песо богаче, чем были, когда вошли в эту дверь, и Сэндз ничем не показывал, что собирается останавливаться.О, он останавливался, несколько раз. Дважды он выходил из-за игорного стола безо всякого беспокойства, просто собирал свои фишки и уходил. На вопросительный взгляд Эля он сказал:– Знать, когда придержать их, знать, когда спустить их.* Кэнни Роджерс. Тебе бы он понравился, Эль.Во время этих перерывов они шли в бар и пропускали по стаканчику. Огромное число людей в зале и узкие проходы означали, что Сэндз мог идти, держа Эля за руку, но при этом не выглядя так, словно ему требуется поддержка. Когда они утолили жажду, то вернулись на первый этаж и обнаружили новый стол.Все крупье поменялись. Тот, который достался им, не объявлял карты, когда раздавал их. Поэтому когда Сэндз получал свою карту, Эль выстукивал номер на его ноге одним пальцем. Когда сдающий открывал свою карту, Эль использовал два пальца.Оставшееся время он просто наблюдал. Его снова захватило ощущение повторяющейся истории, на этот раз более сильное. Он вновь был увлечен, совершенно счастлив просто сидеть и наблюдать за Сэндзом. Быстрое постукивание по столу, когда он сигнализирует крупье, чтобы тот сдал ему еще одну карту. Косой жест ?остаюсь?. То, как он держал фишки, – легко, почти благоговейно. Его короткие улыбки при выигрыше и столь же краткая нахмуренность при проигрыше.Эль было подумал, что концентрация Сэндза должна бы пострадать от выпитого алкоголя, но агент был так же проницателен, как и всегда. Он потерял на этом столе несколько больше, чем на предыдущем, поскольку не мог видеть карты остальных игроков, а сдающий не называл их, но он много выиграл, и побед было больше, чем поражений. Прошло немного времени, прежде чем Эль осознал, что за ними следят.Он склонился к Сэндзу.– Мы привлекаем внимание, – прошептал он. – Нехорошее внимание.Сэндз ухмыльнулся без тени юмора:– Неужели?– Мы должны остановиться прямо сейчас, – заявил Эль. Он не имел конфликтов с казино и не жаждал проблем. Они оба были безоружны, а сотрудники казино носили оружие на виду.– Ладно, – сказал Сэндз. – Иди поменяй фишки на наличные. – Он отодвинул свой стул от стола.Эль сгреб фишки, поднялся и повернулся, чтобы идти. И резко остановился, когда Сэндз схватил его за руку.– Эль.– Что?– Сколько там?Он быстро подсчитал.– Три тысячи песо.Сэндз улыбнулся.– Хочешь знать, что было настоящей победой в эту ночь?Эль знал. Но все равно спросил:– Что?– Никто из этих ублюдков не знает, что я слепой.Эль улыбнулся:– Я знаю.Он прошел по узкому проходу, осторожно держа в пригоршне кучу фишек. В основном это были черно-розовые фишки достоинством в сто песо, но попадалось и несколько фишек других цветов. Они были почти прелестны, уютно устроившись в его ладонях.Человек за окошком кассы был медлительным, невосприимчивым к оскорблениям людей, выстроившихся в очередь в ожидании своих денег. Когда подошел черед Эля, он едва глянул на мариачи и начал считать. Эль оглянулся на Сэндза. Тот все еще сидел за столом, допивая свой стакан.– Se?or?Эль повернулся обратно. Его правая рука рефлекторно метнулась вниз в поисках пистолета, которого там не было.Перед ним стояли двое сотрудников казино и бесстрастно смотрели на него.– Se?or, когда закончите обмен, не могли бы вы пройти с нами?Эль снова оглянулся на Сэндза. Перед ним стояли еще двое парней в костюмах. А Сэндз, неспособный увидеть опасность, был совершенно расслаблен.Человек в кассе выдал Элю стопку банкнот.– Доброй ночи, – пробормотал он.Один из громил взял деньги.– Вы сможете получить это, когда мы закончим, – сказал он. – А теперь не могли бы вы пройти сюда, Se?or?Эль лихорадочно соображал. В подобном месте он может устроить адскую суматоху. Достаточно одного перевернутого стола, чтобы начался великий хаос. Люди будут хватать свои фишки, дилеры – стремиться защитить карты и деньги, и в получившейся заварухе двум мужчинам будет относительно легко прошмыгнуть в дверь.Проблема была в том, что у него имелся хороший шанс быть подстреленным до того, как он сможет спровоцировать этот хаос.Чертовски хороший шанс.Не видя иного выбора, Эль пожал плечами.– Как скажете, – и повернулся на левой ноге, делая выпад в сторону ближайшего стола, уже протянув руки, чтобы схватить его и опрокинуть.Эль едва начал поворачиваться, когда что-то ударило его по затылку. Перед глазами мелькнула яркая вспышка, а затем все погрузилось во тьму._____________________________________________________* Строка из припева песни ?The Gambler? (игрок, картёжник) пресловутого Кенни Роджерса. В оригинале выглядит так:You got to know when to hold 'em, know when to fold 'emKnow when to walk away and know when to runYou never count your money, when you're sittin' at the tableThere'll be time enough for countin', when the dealin's doneПримечание автора: Однажды я была в Вегасе. Проиграла все свои отпускные за одну ночь за столом блэкджэка во ?Дворце Цезаря?. И я любила каждую минуту этой игры.