VII Цепная реакция. Часть третья (1/1)

В салоне автомобиля едва уловимо пахло табаком, а Томозо принёс с собой запах клиники – лекарств, дезинфектора. Он без лишних слов устроился на сидении, пристегнул ремень безопасности и вообще выглядел необычно серьёзно. Интересно, что такая серьёзность открывала истинный возраст врача, он больше не казался разыгравшимся студентом. Таким Масаки видел его лишь во время сложных операций. Сейчас же, по всей видимости, происходило нечто, выходящее за рамки обычной жизни клиники. – Куда поедем? – глупо спросил Масаки, будто забыл разговор в кабинете. – Ну, то есть, может, хочешь поужинать где-нибудь? Томозо снисходительно улыбнулся смутившемуся парню. Опустил взгляд, задумавшись, а потом протянул руку к навигатору, включая его. Некоторое время он сосредоточенно искал какое-то место на карте, явно не помнил его точно, а Масаки не сводил с него глаз. Он снова был без очков, с небрежно лежащими на плечах волосами. Тёмный тонкий свитер с высоким горлом не внушал доверия, поэтому хорошо, если их путешествие не затянется надолго. Не хотелось бы, чтобы Томозо простудился и вообще чувствовал себя некомфортно. Его просто необходимо окружить заботой, по крайней мере, Масаки этого очень хотел. Он и не заметил, как прожигающее изнутри желание сменилось на что-то очень нежное, такое похожее на любовь. – Надеюсь, эта штука исправна и мы не заблудимся, – наконец Томо оставил в покое сенсорный дисплей с высвеченным маршрутом и откинулся на спинку кресла. – Это что... Кладбище? – Удивился Масаки, рассчитывавший на какой-нибудь ресторан на окраине. – Да, – ответил Томозо, – расскажу позже, ладно? И что ему могло понадобиться на кладбище? Выезжая со стоянки, Масаки краем глаза заметил, как Томо сполз по креслу, приняв полулежачую позу, и прислонился головой к дверце. Закрыл глаза и сложил руки на груди. В нём не осталось ни капли того отчаяния и нервозности. Масаки заставил себя отвлечься от задремавшего или делавшего вид Томо. Путь предстоял неблизкий, и ехать стоило с предельной осторожностью. К счастью, по дороге не возникло никаких проблем и к пункту назначения они приехали примерно за час. За это время Масаки пару раз пытался разговорить начальника, который всё-таки не спал, но темы, далёкие от медицины, его мало интересовали. Томозо определённо жил клиникой и теперь, за её пределами, чувствовал себя неуютно. Томо выпрямился и пригладил растрепавшиеся волосы, когда Масаки припарковался на полупустой стоянке. Впереди виднелся двухэтажный особняк, обнесённый витиеватым забором, служившим скорее украшением, чем защитой. – Удивительно, но за пять лет здесь ничего не изменилось, – протянул Томозо. – Там, где царит смерть, время останавливается.

Он сказал что-то ещё, но так тихо, что Масаки не расслышал. – Ни разу не бывал на кладбище, – невпопад сказал парень, чтобы хоть как-то отвлечь Томо от своих мыслей. – Ни разу?

– Ну, бабушка с дедушкой по матери умерли задолго до моего рождения, а по отцу и не собираются пока. А так вроде близких родственников у меня и нет больше...

– А друзья?.. Масаки покачал головой. Для него самого это стало открытием. Он видел мёртвых, сам присутствовал при смерти, но никогда не видел того, что происходило после. Они – те, кого не удавалось спасти, – просто исчезали из жизни Масаки. – Повезло... –коротко и как-то запредельно грустно сказал Томозо, отстёгивая ремень безопасности. – Немного неловко, что тебе пришлось из-за меня посетить это не самое приятное место.

Прежде, чем Томо успел открыть дверь, Масаки наклонился к нему и, приобняв за плечи, поцеловал. Вышло неуклюже, скорее в щеку, чем в губы, но Томозо быстро исправил это. Сам вцепился в волосы парня на затылке, протягивая к себе, и несдержанно вовлёк в какой-то совершенно сумасшедший страстный поцелуй. Обнимая свободной рукой в ответ, Томозо подался вперёд, чтобы быть как можно ближе, но вскоре сам же и отстранился. Кто знает, как далеко они бы зашли. Однако, выбор места для такого совсем неудачен. Масаки глубоко дышал, чтобы восстановить сбившееся вдруг дыхание. И выходя из машины вслед за Томо, он вцепился в дверцу: на мгновение мир покачнулся, расплываясь разноцветными мыльными пятнами.

До массивных ворот, состоящих из одних витиеватых узоров, было недалеко, метров двадцать. И пока они шли до них, Масаки не решался расспрашивать. Это место своей атмосферойбуквально заставляло заткнуться. Несмотря на открытую местность, живую природу и ухоженность, здесь дышалось тяжело. Словно на плечи ложился весь тот груз не спасенных жизней, что он накопил за свою непродолжительную практику. Их на самом деле немного, но даже одного человека хватило бы с лихвой. Томозо шел совсем рядом, наверное, он бы даже взял парня за руку. Судя по поджатым губам и нахмуренным бровям, он чувствовал то же, что и Масаки. Хотя вряд ли, ему было намного хуже. Никакой охраны по пути не встретилось, и это удивляло, потому что не покидало ощущение, что за ними неотрывно наблюдали. Камеры? Наверняка. Но почему так тихо? Будто нет здесь никого и никогда не было. Может быть, дело в приближающемся вечере, а может, так и должно быть. Украдкой поглядывая на Томо, Масаки надеялся, что их пребывание в столь странном месте не затянется. Только вот что-то подсказывало, что всё странное впереди. Навстречу шли две женщины. Обе одеты в чёрные траурные одеяния, и по лицу обеих текли слёзы. Та, что постарше, обнимала одной рукой другую, прижимая к себе так, будто боялась отпустить её. Будто та могла исчезнуть так же, как тот человек, из-за которого они здесь. Женщины медленно прошли мимо, а вслед за ними – пожилой высокий мужчина.Он выглядел мрачно, и в глазах его стояли не слёзы, скорее, в них плескалась тихая ярость. Встретившись с мужчиной взглядом, Масаки поспешил опустить голову, и только тогда он заметил, что Томозо уже поступил так же.Отчего-то вспомнились школьные времена, когда рядом со взрослым невольно хотелось стать как можно незаметнее и не доставлять никаких неудобств. Глупое, неуместное сравнение, конечно. Сейчас они, сами того не желая, подсматривали за чужим горем. В клинике для врачей это нормально, но они не в клинике. Когда судорожные всхлипы отдалились, Томозо взялся за ручку двери тяжёлой дубовой двери и потянул её на себя с заметным усилием. Минув узкий коридор, они оказались в просторном вестибюле, который походил на гостиную и кабинет одновременно. Небольшой кофейный столик с каталогами у стены, окружённый диваном и креслами, книжный шкаф, забитый книгами, неподалёку. На стенах висели картины – в основном, на них была изображена природа, чаще море.Несколько закрытых дверей и лестница, ведущая на второй этаж. Слева стоял широкий рабочий стол секретаря. Помещение заливал мягкий тусклый свет, что действительно подходило антуражу. Яркое раздражающее освещение здесь явно ни к чему. Девушка-секретарь что-то быстро печатала на компьютере и так увлечённо, что не сразу заметила новых посетителей. Всё-таки Томозо с Масаки выглядели неподобающе, поэтому секретарша недоумённо поморщилась, окинув взглядом их обыкновенную одежду.Масаки чуть не рассмеялся вслух, представив её реакцию на излюбленную форму Томо. Врач сам подошёл к ней поближе, но никто из не успел и слова сказать, как одна из дверей резко распахнулась, будто её пнули, и в вестибюль зашли двое. Они переругивались на ходу. – … ну и какого чёрта он решил заболеть? С ума сошёл, что ли?! Ещё бы помер, вот бы смеху-то было, – не стесняясь, говорил мужчина с короткими каштановыми волосами. Он театрально размахивал руками в поддержку своей пламенной речи. А сопровождал его человек, полная ему противоположность. – Заткнись и делай свою работу. В конце концов, не так уж плохо это у тебя получалось раньше, так что проблем возникнуть не должно. Этот мужчина говорил спокойно, ровно, его движения были плавными и неторопливыми. Странная парочка была облачена в дорогие, хорошо отглаженные, словно новые, чёрные костюмы и белые рубашки с галстуками. Несомненно, они здесь работали. – Проблем? Да у нас и так… – вспылил первый и тут же осёкся, заметив посетителей. Масаки показалось, что он смотрел только на Томо, буквально прожигая врача взглядом. И на лице его появилась приторно-сладкая, довольная, но пугающая улыбка. В похоронном бюро так улыбаться не должны. – Йошида-сан, сколько лет! Его улыбка омрачилась и напоминала оскал. Напарник же коротко поклонился, но не произнёс ни слова.

– Да, Юуки, давно не виделись, – почему-то фамильярно ответил Томозо. Ему явно было неприятно общество этих людей, а ещё он неплохо знал их, раз звал по имени. – Наоки всё ещё подтирает тебе слюни, как я посмотрю? Теперь Масаки не понимал совершенно ничего. Мужчина, которого Томо назвал Юуки, усмехнулся и собрался было продолжить обмен любезностями, но тот, что стоял позади, положил руку ему на плечо, мгновенно остужая его пыл. – Очевидно, Йошида-сан прибыл по важному делу, – низкий, будто неживой, без эмоций, голос Наоки заставил поёжиться. – Мы вас внимательно выслушаем, но не здесь. Пройдёмте в кабинет, пожалуйста. Он гостеприимно распахнул одну из дверей, противоположную той, из которой они вышли. Девушка привстала из-за стола, чтобы что-то сказать, но её снова заткнули. – Ничего страшного, Йошида-сан вряд ли надолго нас задержит. Секретарша послушно опустилась на место. – Может, принести чего-нибудь? Чай, кофе?.. – услышал Масаки, уже зайдя в комнату. – Нет, ничего не надо. Работайте. Оказавшись почти в точной копии вестибюля, но поменьше, Томо отказался следовать дальше. – Ни к чему эти официальности, – упрямо не принял он приглашение присесть, – мне нужен только проводник. – Проводник? У тебя за спиной такой парень, а ты приходишь к нам за проводником? Томо-чан, ты… Несмотря на то, что их общение продолжалось считанные минуты, Масаки уже испытывал жуткую неприязнь к этим людям. Однако, из уважения к Томозо лезть не в своё, по сути, дело не стал. – К слову, мы ведь не представлены друг другу, – сухо кашлянул Наоки. В комнате стояло два рабочих стола друг напротив друга, и с одного из них он взял очки в чёрной оправе и надел их. Чтобы получше рассмотреть гостя? – Тсухахаши Наоки. Представившись, он посмотрел в сторону напарника, тот демонстративно отвернулся и процедил: – Фукусава Юуки, заместитель. – Мы – владельцы похоронного бюро <..> и прилегающего кладбища. Томозо сложил руки на груди, но даже не посмотрел на любовника, позволяя ему самому решать. – Сейго Масаки, но я не уверен, что моё имя так уж необходимо. – Ты уже назвал его, дурак, – хмыкнул Юуки. Процесс похорон всегда ассоциировался с запредельным почтением, но в данный момент перед Масаки разыгрывался непонятный цирк. Хотя, скорее всего эти двое вели себя так из-за Томозо. – Вы прекрасно знаете, к какой могиле меня нужно проводить, так что… – Томо злился и всерьёз – только тогда, когда он говорил так тихо, его злость не стоило считать наигранной. Да, он мог практически кричать, выговаривая провинившихся, но эти тихие угрозы… – Семейное захоронение Кавамура, – одними уголками губ улыбнулся Наоки и поднял трубку телефона. – Конечно, вас проводят. И, если это все ваши пожелания, то позвольте закончить беседу, мы спешим. Всего через несколько секунд в кабинет без стука зашёл молодой парень в точно таком же чёрном костюме. Это и был их проводник. Столь скорое завершение неприятного разговора не могло не радовать. Уже покидая комнату, Томо вздрогнул от язвительного: – А сам уже не помнишь, да? Ах да, ты ведь ни разу не приходил после похорон. Чего же сейчас объявился? Томозо не ответил, сделав вид, что ничего и не слышал. Следуя за провожающим парнем, они вышли из особняка и обогнули его. На самом кладбище было красиво, особенно, в лучах закатного солнца. Поразительный контраст между тем, что чувствовалось внутри и снаружи. Умиротворение царило в этой тишине возвышающихся рядов могильных плит. По узким дорожкам они плутали достаточно времени, но Масаки так и не смог поднять голову. Тот самый груз неспасённых давил с ужасающей силой. – Вас подождать? – впервые подал голос парень, когда они остановились у одной из плит со множеством урн. – Нет, обратно как-нибудь доберёмся сами. Через минуту они остались совершенно одни. Молчаливый парень-тень растворился в тишине. – Любопытно, – задумчиво произнёс Томо, кивнув на выступ, на котором находилась ваза с цветами. Они выглядели свежими, будто их поставили совсем недавно. Можно было подумать, что на этом частном кладбище ухаживали за всеми брошенными могилами, однако, неподалёкуМасаки увидел сосуды с завядшими букетами.

– Кто-то был здесь, – Томозо протянул руку и дотронулся до лепестков, чтобы удостовериться в том, что цветы не искусственные. – А я не навещал вас пять лет, сенсей. Он поднял взгляд и обратился к одной из урн. В голосе его звучала горькая усмешка и толика грусти. Масаки старался держаться позади, но при этом едва касался пальцами запястья любовника, чтобы тот ни в коем случае не чувствовал себя одиноким. – Я не жалею об этом.Не жалею и о том, что не стал продолжать ваше дело. Думаю, вы бы меня простили, – Томо тяжело вздохнул, словно успокаивая себя. – Однако, тот факт, что я всё-таки здесь, говорит сам за себя, да? Встречаться с прошлым, от которого так старался изолироваться… В любом случае, то, что происходило в вашем кабинете, останется со мной, уверен, вы всегда это знали. Он делал небольшие паузы, создавая впечатление настоящей беседы. Будто кто-то отвечал ему,кто-то, кого Масаки не слышал, да и не должен был. – То, что нужно Таа, сейчас хранится лишь в моих воспоминаниях. И делиться я этим не намерен, чего он упорно не принимает. Масаки, – после почти минутной паузы Томо обхватил себя руками и опустил голову, – повторюсь, если ты решишь уйти, я пойму. В Рокумейкане становится действительно небезопасно. Конечно, охрану я усилю, но толку от этого немного. Я не дурак и представляю, кто за этим всем стоит. Такие люди не действуют в открытую, особенно после сегодняшнего отказа. Хотел бы я сказать, что грядёт буря, но она уже бушует прямо перед нами. – Если всё так серьёзно, как ты говоришь, то я не посмею уйти. В конце концов, мы ведь не просто… коллеги, – у Масаки едва получилось не сказать что-нибудь сентиментальное и неуместное, но удержаться и не приобнять Томо не вышло. – Я хочу помочь. Не знаю, правда, как именно, но… ты ведь меня научишь? – Прояви уважение, идиот, – пробурчал в ответ Томозо и высвободился из объятий, но Масаки успел увидеть его смущённую счастливую улыбку, и этого было достаточно. – Ты странный всё-таки. – Сам такой, – фыркнул парень, а потом указал кивком в сторону особняка, – а эти кто такие? Почему они так разговаривали с тобой? – Когда-то, ещё при старом директоре, клиника сотрудничала с этим похоронным бюро, а я разорвал этот договор. У них запятнанная репутация, много слухов ходило в то время. Вот и дуются до сих пор, – просто пояснил Томо. – Последние похороны, что они организовали для Рокумейкана, были похороны Кавамуры-сенсея. Честно говоря, ужасно не хотел с ними пересекаться, не доверяю им. – Думаешь, они кому-то расскажут о том, что видели тебя здесь? Тому, кто принёс цветы, да? – Откуда у тебя столько сообразительности? – усмехнулся Томозо, явно не желая продолжать эту тему. – Я устал, поехали домой. Он не до конца отдавал себе отчёт в том, почему сказал неправду перед прахом директора, но предчувствовал, что сделал правильно. Он обязательно уничтожит карту памяти, но не сейчас.

– Не против зайти куда-нибудь поужинать? А то у меня дома ничего особенного нет, готовить не хочется, – спросил уже в автомобиле Масаки, думая о том, что ни в коем случае не хочет демонстрировать Томо свои ?выдающиеся? кулинарные способности. – Не против, только платишь ты, – подмигнул Томо, – я ничего не взял, даже бумажник. После неторопливого ужина в ближайшем кафе они всё-таки добрались до квартиры Масаки. Парень к этому времени совершенно забыл о волнении, вёл себя с Томо так, будто они знакомы очень давно. Просто с Томозо было легко общаться, особенно, без всех тех рамок рабочих отношений, без налёта загадочности ради флирта. Домой они пришли уже настолько уставшими, что даже смеяться не оставалось сил. Томо смешно дулся, комментируя бардак в комнате, а Масаки припоминал ему его собственное жильё. – Я возьму это? – задумчиво спросил Томозо, рассматривая перед собой чёрную рубашку. – Она тебе велика, – не отвлекаясь от перестилания постели, ответил Масаки.

Он не видел, чем занялся Томо дальше, только услышал тихое недовольное фырканье. Теперь уже, готовясь ко сну, было до волнительной дрожи странно всё происходящее, их необычное свидание, начальник, собирающийся спать в его квартире, начальник в одной лишь его рубашке... Стоп. – Что-то не так? – вскинул невинный взгляд на Масаки врач, застегнув одну пуговицу примерно посередине рубашки ради приличия. Длинные рукава он закатывать не стал, и пальцы под манжетами казались невероятно длинными и тонкими, впрочем, как и весь Томозо. Масаки нервно сглотнул, проклиная свою усталость. Тем временем мужчина забрался на кровать и, не думая прикрыться одеялом, спросил вновь: – Так что не так, Масаки-кун? Тебе что-то не нравится? – его явно забавляло молчание подопечного и напряжённое выражение его лица. – Поговори уже со мной. Собрав волосы в хвост, он перекинул их на одно плечо, открывая ухо, украшенное массивными серьгами, и улыбнулся немного скованно, будто смущенно. Масаки опустился рядом, резко притянув Томо к себе, и тут же оказался заключенным в крепкие объятия. Прикоснувшись к его губам своими, он не решался поцеловать по-настоящему, и прошептал прямо так: – Зачем ты это делаешь? Зачем дразнишь нас обоих? – Не могу по-другому, – ответ последовал на удивление совершенно серьезный, без намека на улыбку, – с тобой вообще все по-другому. Он плавно лег на спину, увлекая за собой Масаки, не отпуская его. Тесно прижавшись друг к другу, они не смели сделать хоть что-нибудь, каждый ждал решающего шага от другого. Томозо не выдержал первым. Проведя по спине парня ладонями, слегка массируя напряженные мышцы, он плавно потерся об него, насколько это было возможно, и шутливо произнес: – Не усни там на мне, ты, между прочим, тяжёлый. Масаки поднялся на локте и, после недолгого пристального зрительного контакта, наконец поцеловал Томо так, как давно следовало. Ласкать его губы, рот, язык безумно приятно, это успокаивало и возбуждало одновременно, принимать встречные безудержные, страстные ласки еще приятнее. Томозо выгибался, толкался бёдрами в любовника, в конце концов, обнял его торс ногами, без слов давая понять, прочувствовать своё возбуждение. Неожиданно Масаки отстранился и лёг рядом. – Если продолжим, то и в самом деле уснем посередине всего процесса, – восстанавливая дыхание, он стыдливо спрятал взгляд, боялся реакции Томозо, его насмешек. – Ты прав, сегодня был какой-то бесконечный день, – удивительно, но Томо согласился с решением Масаки, – только у нас есть пара проблем… Его игривый тон заставил пожалеть об отказе продолжать, но Масаки не успел передумать, как Томо проворно стянул с него нижнее бельё и обхватил ладонью член, несколько раз сосредоточенно двинув ею. Коротко облизнулся и придвинулся к Масаки поближе, прозрачно намекая на то, что тот должен делать. – Ты ненормальный… – Правда? Тогда ты такой же. Двигаясь в такт друг другу, они лениво целовались и перешептывались, говорили какие-то глупости, первые, что приходили в голову. Постепенно шумное дыхание переросло в хорошо различимые стоны, которые вскоре прекратились одновременно. – Прости, – хрипло прошептал Томозо, пока Масаки вытирал его торс полотенцем, которое он удачно забыл на изголовье кровати ещё утром, – не успел надеть, а уже испачкал. На рубашке и правда осталось несколько белёсых пятен, но парня судьба какой-то вещи не особо волновала. Он устало улыбнулся, осторожно, скорее, даже нежно, поцеловал Томозо,и, выключив свет ночника, опустил голову на подушку. Укрываться после такого никакого желания не было, но Томо, улёгшийся на его плечо, всё-таки прикрылся сам и накинул часть одеяла на Масаки.*** Когда короткая стрелка часов достигла цифры ?девять?, Наоки выключил компьютер и встал из-за стола. Официальная часть его работы окончена, так что теперь настало время подумать о произошедшем сегодня.О заболевшем работнике, о том, что Юуки придётся ещё неделю его заменять и исполнять ненавистные ему ритуалы подготовки тел. Когда-то он относился к этой работе с куда большим почтением, но время идёт, многое меняется. Хотя, по всей видимости, это произошло не со всеми. Йошида Томозо. Его появление не стало сюрпризом, откровенно говоря, они его ждали. Да, в их последнюю встречу он был подавлен, почти ни с кем не разговаривал, но даже тогда им невозможно было манипулировать. Упёртость – одна из самых любопытных его особенностей. Наоки не переживал по поводу разрыва контракта с Рокумейканом, это не принесло им убытков – всё-таки их бизнесу сложно прогореть, ведь он так тесно связан с вечностью. Только Юуки посчитал это за личную обиду, да и остановить его нереально. Вообще Наоки не импонировали бессмысленные, на его взгляд, интриги Касая, но у этой белобрысой лисицы водились деньги и связи и он не скупился на гонорары, в особенности, за те услуги, которые не фиксируются легально. И как раз из его клиники в морге дожидались два пациента. Скорее всего, Юуки уже занялся ими. Наоки прибрался в кабинете, аккуратно сложил документы и, перед тем как выйти, окинул комнату придирчивым взглядом. Он терпеть не мог беспорядок и ничего не мог поделать со своей маниакальной любовью к чистоте. И к взбалмошному напарнику. Секретарь давно покинула рабочее место, задерживаласьона исключительно редко. Даже старалась не оставаться здесь дольше положенного. Новенькая.

Закрыв главный вход на ключ и отзвонившись на пост охраны, Наоки выключил свет во всех помещениях и спустился в подвал. Их фирма оказывала целый комплекс похоронных услуг, и все буквально в одном месте. Они были удобны в этом плане – и помещение для ритуалов, и морг, и крематорий с кладбищем на одной территории. Их клиенты считали это скорее достоинством, чем оскорблением. Внизу горел яркий свет. Наоки поёжился – в морге всегда должно быть прохладно – и накинул на плечи белый хлопковый халат. К трупам он сегодня не планировал прикасаться, даи по всей видимости необходимости в этом не было. Юуки в защитном костюме сидел на стуле между двух столов и медленно раскачивался. Он откровенно скучал. – Как обычно? –кивнул Наоки на один из столов. Рядом с каждым из них располагалось по небольшой тележке с металлическими чашами, они предназначались для внутренних органов. Но в особенных случаях эти тележки пустовали. И сегодня был тот самый случай. – Не могу определиться, – Юуки прекратил раскачиваться, откинулся на спинку стула и, глядя в потолок, продолжил, – как я отношусь к подобным вскрытиям? С одной стороны, мне существенно облегчили работу, а с другой… многовато неправильного, да?

Они не проводили вскрытия для заключения о смерти, просто готовили тела для родственников, и чаще всего все органы были на положенных им местах. Только все тела, присланные из клиники Шохея, оказывались пустышками. Можно подумать, что их использовали для донорства, но отсутствие мозга заставляло сомневаться. Мозг ещё не пересаживают. Скорее всего, высококвалифицированные сотрудники клиники во главе с директором скрывали что-то серьёзное. – Нам не за рассуждения платят, – меланхолично, но строго сказал Наоки, подошёл к каждому из трупов, бегло осмотрел их и удовлетворённо кивнул. Вымыты, аккуратно зашиты, швы и уродливые гематомы искусно замаскированы, осталось только одеть. Женщина и мужчина, оба молоды, не старше двадцати пяти. Они все соответствовали этому критерию. Их умиротворённые безжизненные лица ничем не отличались от сотен предыдущих ?подопечных?. – Да, деньги… они значат чересчур много, – с улыбкой Юуки поднялся, накрыл тела простынями. – А ещё это не моё дело… Но что он творит вообще? Сначала левые трупы, теперь Томозо? Что это всё значит? – Ты беспокоишься? – Наоки приподнял одну бровь и ухмыльнулся. Юуки стоял так близко, почти вплотную, но прикоснуться к нему Наоки не смел, как бы ни хотелось. – Но, признаюсь, вчера, когда Таа явился с букетом, я подумал о чём-то похожем. – Я не беспокоюсь ни за одного из этих психов, просто не хотел бы, чтобы нас задело взрывной волной. Ты слушал запись? – Нет, конечно. Мне нет дела до чужой личной жизни. Перешлю позже запись Таа, пусть включит её в душе, поностальгирует. – Как мило, – хмыкнул Юуки. – Надеюсь, эти последние… Но я каждый раз на это надеюсь и безуспешно, да? Он редко бывал столь мрачным, Юуки из тех людей, с лиц которых не сходит улыбка до последнего. Слегка нагловатая, дерзкая, уверенная, но Наоки слишком хорошо его знал. И знал, что иногда он уставал и прекращал бороться, в эти мгновения – он становился похож на безжизненное тело. Наоки не нравились такие моменты, он любил напарника за обратное. – Поздний вечер, мы совершенно одни, – вдруг лукаво улыбнулся Юуки и протянул руку к напарнику. – Я соскучился по нашей погребальной романтике. Наоки закатил глаза, не позволил к себе притронуться и отошёл подальше. – После дезинфицирующей ванны поговорим об этом. – Юуки прекрасно понимал, что он серьёзен и не подпустит его к себе в ближайшее время. Щепетильность Наоки становилась глубже с годами, но Юуки всё устраивало. Должно же в их жизни быть хоть что-то правильное. – Ставлю на Томозо, – сказал он первое, что пришло в голову, и бросил на Наоки самодовольный взгляд. – Что, прости? – Пять тысяч. На Томозо. И минет прямо здесь, – он указал пальцем на один из столов. – Ставить на того, кого терпеть не можешь? – Наоки удивило не столько то, что именно Юуки хотел в качестве приза, а сама ставка. – Вы ведь сегодня чуть не поубивали друг друга. – Поэтому он и выйдет из этого дерьма победителем. А Касай просто жалок, на самом деле у него нет никакой власти. Хотя… есть ещё кое-какие соображения, но я больше ничего не скажу, а то откажешься. Они частенько спорили подобным образом, но предметами споров обычно являлись куда более невинные вещи, как и ставки. Вроде того, кто первым из родственников свалится в обморок во время кремации. На сей раз спор обещал быть поинтереснее. – Поддерживаю, – кивнул Наоки, – ставлю на белобрысую лисицу и её друзей. Только хочу добавить к деньгам и минету ещё одно условие. Проигравший будет неделю исполнять обязанности горничной. – Нао-чан, разве это условие… – В платье горничной, – закончил Наоки, и Юуки сразу как-то помрачнел. Наоки поддерживал Шохея не из-за того, что был уверен в его силах. Скорее всего, он проиграет и роль горничной достанется ему, но пощекотать нервы любовнику – бесценное удовольствие. Наблюдая за тем, как Юуки отправил тела в камеры, он думал о завтрашнем дне, о звонках, которые нужно сделать, предстоящих встречах. Холодный свет вскоре погас за ними, скрывая во тьме тревожную мысль. Был кто-то третий, и все другие останутся ни с чем.