V Столкновение (1/1)

Даже из-за дверей реанимационной Масаки слышал голос Томозо. Его обычно короткие, спокойные указания перешли на отрывистый крик, красноречиво описывающий сложившуюся ситуацию. Как понял Масаки, пациенту, ещё ребенку, резко стало хуже, вплоть до комы. И теперь Томо боролся за его жизнь. Хотелось помочь ему, но Масаки не пустили, помощников хватало и без него. Смысла ждать в коридоре рядом со взволнованной, белой, как полотно, женщиной он не видел, поэтому вернулся на свой этаж, но не в свой кабинет. У Томозо ему будет спокойнее, да и в таком случае врачу будет сложнеевыгнать его. Может, удастся поговорить… На столе Сейджи царил неимоверный беспорядок. Кипы документов соседствовали с грязными кружками и обёртками от шоколадок. Неодобрительно покачав головой, Масаки сгрёб мусор и донёс его до урны, аккуратно сложил бумаги, а чашки поставил на поднос. Не то чтобы ему претил такой бардак, просто нужно было чем-то занять руки и заодно избавить Томо хотя бы от одного раздражающего фактора. У самого врача, наоборот, всё было чисто и прибрано. Только по брошенной печати и раскрытой папке было видно, что покинул он свою обитель в спешке. Масаки не стал ничего трогать, на всякий случай, и устроился на диване.Даже если нужно будет прождать всю ночь, он не против. Уверенность в том, что ему необходимо быть рядом, не покидала. Даже если Томозо вернётся уставший, даже если под самое утро, он не должен быть один. Поведение Томо ещё несколько часов назад было не поддающимся пониманию Масаки, хотя, возможно, для тех, кто его знал давно, это было обычным. Он говорил, что обманул, что дал ложные надежды и этого боялся.

Резкая трель телефона вывела Масаки из полудрёмы. Он приоткрыл один глаз, осмотрелся, убеждаясь в своём одиночестве, и еще несколько секунд сомневался, стоит ли ему поднимать трубку, но не успел принять решение, как включился автоответчик. – Хватит игнорировать меня, – послышался вкрадчивый мужской голос. Говорящий явно еле сдерживал себя, переходя почти на шипение. – Это в твоих же интересах, иначе…Будет плохо, Томо-чан, меня порядком достали эти игры. Последнее предупреждение, понял? Грёбаная шлюха. Голос выплюнул оскорбление напоследок и отключился. Масаки подошёл к телефону. Он ни черта не понял, но звонок вызвал у него приступ отвращения и беспокойства. Кто-то угрожал Томозо в весьма грубой форме. Кто-то, кто знал его, раз так фамильярно к нему обращался. Импульсивно, особо не задумываясь, Масаки совершил неожиданный даже для самого себя поступок – стер последнее сообщение. Одним уверенным нажатием на кнопку он уничтожил отвратительные слова в адрес дорогого человека. Томозо не должен слышать такое, особенно сейчас. Хотя Масаки и прекрасно знал, что Томо способен постоять за себя, но ничего не мог поделать с неуёмным желанием защищать его, окружить заботой и любовью. Просто потому что он выглядел как человек, который нуждался в этом. Вмешавшись в чужие дела, Масаки ничуть не стыдился. Его чувства к Томозо крепли и обретали вполне осмысленную форму. Когда стало ясно, что слова его упрямо игнорируются, Кавору обхватил Томозо за плечи, оттаскивая от операционного стола. Медсёстры забрали у него из мелко подрагивающих рук инструменты. Приборы давно показывали, что всё кончено, но Томозо не оставлял попыток реанимировать девочку. Но, увы, даже операцию провести не успел, чтобы хотя бы снизить внутричерепное давление. Увести Томо оказалось задачей не из лёгких. Он вырывался, грозился, умолял. Кавору давно его таким не видел и даже всерьёз испугался, как бы Томозо не совершил какую-нибудь глупость, но всё обошлось. Уже через полчаса он, переодевшийся, старательно умывался холодной водой. – Её мать… она ждёт в коридоре, – тихо произнёс Кавору, когда Томозо вытерся полотенцем и поднял на него утомлённые, покрасневшие глаза. – Я поговорю с ней, иди отдыхай. – Уверен? Томозо едва заметно кивнул. Его состояние не вызывало доверия, но у Кавору попросту не осталось ни моральных, ни физических сил, чтобы проследить за ним. Смерть пациентовдля них далеко не открытие, но оставаться равнодушным невозможно. Особенно, когда теряешь таких малышей. После того, как Кавору ушёл, Томозо закрыл глаза, сделал глубокий вдох и сжал кулаки, унимая дрожь. На выдохе он направился к выходу и чуть ли не на самом пороге встретился с матерью девочки. Та, вся не в себе от страха и тревоги, смотрела на него с отчаянной надеждой. Сообщать подобные вещи Томозо терпеть не мог, боялся, что сделает это излишне эмоционально, поэтому поспешил сухо объяснить ситуацию. Извиняясь, он склонился в глубоком поклоне. От судорожных рыданий женщины сжалось сердце, ему стало дурно. Рядом удачно оказалась операционная сестра, на попечение которой он и оставил безутешную мать, а сам поспешил к себе. Необходимо было отключиться, хотя он очень сомневался , что получится уснуть быстро. Закрывая за собой дверь, Томозо лениво вспоминал, где лежит нужное ему лекарство, и никак не ожидал увидеть Масаки. Тот по-хозяйски развалился на диване, правда, не помещался на нём полностью. Томо слабо улыбнулся, присаживаясь рядом со спящим парнем. Стоило прикоснуться к его щеке холодной ладонью, как он открыл глаза и тут же поднялся. – Томо… – начал было, но Томозо приложил пальцы к его губам, заставляя замолчать. Масаки успел разглядеть и влажные волосы, и чуть сгорбленную спину, и опущенные плечи, пока его безмолвно куда-то вели. В кабинете Томозо была ещё одна дверь, за которой ему еще не удавалось побывать, и именно к ней они подошли. За дверью оказалась небольшая комната, где, очевидно, и проводил большую часть времени главврач. Обстановка здесь была даже почти домашняя: неубранная с утра кровать, пара вещей на стуле, завал на столе рядом – какие-то бумаги, инструменты, ручки, чашки с недопитым кофе, и даже косметика. Пока Масаки осматривался, пребывая в некотором удивлении, что раньше не знал об этом месте вообще, хотя и думал, где же всё-таки ?живёт? Томозо, последний достал из шкафчика над столомпузырёк с каким-то лекарством и налил из графина воды в стакан. Запив, он тихо ответил на немой вопрос Масаки: – Не смогу заснуть сам. Несложно догадаться, что пациента спасти не удалось. Парень не стал расспрашивать о случившемся, но кое-что его тревожило: – А не много ли?.. – Не волнуйся, суицид в мои планы не входит, – горько усмехнулся Томо и, присев на край кровати к Масаки спиной, стянул с себя одежду. Не верилось, что стеснялся, скорее, что-то скрывал. Но Масаки и так чувствовал его боль. – Останься со мной. В этой тихой просьбе парень не нуждался. Он и сам ни за что бы не оставил Томо одного, поэтому, погасив свет, присоединился к нему под одеялом. Крепко обнял, окружая своим теплом. – Никогда не обманывай пациента, не вселяй ложную надежду. Пусть тебя считают чёрствым и безучастным к чужой беде, но это лучше, чем быть обманщиком. Масаки коротко кивнул, не зная, что ответить. Произошедшее сегодня было, безусловно, уроком для Томозо, и сейчас он предостерегал парня, чтобы с тем подобное не повторилось. Чуть помолчав, врач продолжил: – Иногда я хочу, чтобы моя жизнь оказалась ночным кошмаром, – негромко пробормотал он, прикрывая глаза. – Быть кем-то другим, возможно, не таким востребованным, но…

Масаки не знал, что произошло в последние несколько часов, но слова Томозо всё объясняли даже без подробных описаний. И сколько боли было в этом его ?быть кем-то другим?, Масаки даже предположить не мог, только догадывался. Сейчас Томо открывался для него совсем иначе, как если бы разделся догола, но обнажённым Масаки его уже видел, и это было другое. Сейчас словно срывались самые болезненные покровы, обнажалось то самое интимное, к чему прикоснуться дают далеко не каждому даже тому, с кем спят. От осознания этого сердце забилось чаще, от волнения и неопределённости. Пригладив волосы Томозо, проведя ладонью по его голове, Масаки едва ощутимо коснулся его губ своими, полагая, что тот уже должен быть на границе между сном и реальностью. – Аки бил меня по щекам, – тихое бормотание, бросающее в ледяной жар, – когда это случилось впервые. Когда я впервые увидел смерть человека на операционном столе, а он… его там не было… приводил меня в чувства… потом… Аки… – обняв парня рядом, Томо сильнее прижался к нему, глубоко вдыхая эту близость.

А Масаки замер, чувствуя почему-то, как кровь прилила к щекам, и случайная догадка о том человеке, о котором говорил его любовник, заставила прикусить губу. Не то от досады, не то от внезапного потрясения от такого же внезапного откровения. Томозо уже, безусловно, спал. Проснувшись утром, Масаки долго не хотел открывать глаза. Он всё так же, как и накануне ночью, обнимал Томозо, чувствовал его дыхание на своей коже. Уснуть вновь не получалось, поэтому он от безделья не удержался и начал водить ладонями по спине любовника, постепенно переходя на другие части тела. Спустя некоторое время Томо поёрзал, подставляясь под ласки. Нельзя было с уверенностью сказать, что он проснулся, но даже если и так, Масаки не смог бы остановиться. Его тело уже вовсю реагировало на близость Томозо. Всё же открыв глаза, Масаки потянулся к губам мужчины, чтобы целомудренно прикоснуться к ним своими. Томозо улыбнулся и отстранился. – Доброе утро, – не поднимая век, хрипло прошептал он. Наверное, действия Масаки не совсем уместны в свете вчерашнего, но Томозо не сопротивлялся, когда его целовали в щёки, шею, ключицы. Такой расслабленный, не до конца проснувшийся, он вызывал бесконтрольные приливы нежности. Откинув одеяло, Масаки навис над ним, рассматривая. Почему-то казалось, что у Томозо обязательно должны быть ещё татуировки, в наиболее скрытых одеждой, даже интимных местах. Такое вполне можно было от него ожидать, что-нибудь незамысловатое на внутренней стороне бедра, внизу живота или на пояснице. Пошло, безвкусно, зато с каким-нибудь глубоким смыслом. Или, например, пирсинг, и уж явно не в классических для него местах. Так казалось лишь в первое время после знакомства, Масаки считал доктора вульгарным и способным на подобные безумные эксперименты со своим телом, но со временем его мнение менялось в лучшую сторону. Рассматривая обнажённого Томозо, изучая чуть ли не как пациента, Масаки ощущал на себе пристальный насмешливый взгляд. Раньше ему не позволяли таких вольностей, даже в отеле, хотя тогда сносило крышу от самой ситуации. Он не видел ничего, что подтвердило бы его подозрения, все в рамках приличия – рисунки на руках и три прокола в левом ухе. Всё это видно и когда он одет. Настоящим открытием стали несколько шрамов, красивых, ровных и пугающе длинных. Особенно, когда он перевернул его, на спине – две параллельных позвоночнику полосы у лопаток. Порезы явно были сделаны чем-то очень острым вроде скальпеля и зашиты аккуратно, профессионалом, а ещё выглядели символично. Стоило провести по шрамам ладонями, как лежащий под ним Томозо выгнулся, приподнял бёдра, шумно выдохнув, но тут же стыдливо спрятал лицо в подушке. Прикосновения к его прошлому. Масаки этого мало, прильнув к рубцам губами, он целовал их, облизывал, при этом крепко держа вздрагивающего мужчину.

– Осмотр закончен? Может, приступим к главному? – радуясь тому, что его спину наконец оставили в покое, Томо попытался положить конец столь смущающим действиям, только Масаки не послушался, продолжал лениво ласкать, гладить, любоваться. Даже вернув мужчину в изначальное положение, прижавшись к нему, он медлил, изводил и наслаждался каждым несдержанным стоном. Он уже не боялся этого человека, он обладал им. Мягко толкнувшись бёдрами в Томозо, Масаки не сдержал стона, когда тот сам потёрся о него. Мешающее нижнее бельё давно следовало снять, чем парень и собрался заняться, когда в дверь тихо постучали. – Томо, ты видел который час? Вставай давай, кроме тебя планёрку никто проводить не собирается, – еле слышно, почти шёпотом произнес Зета. Масаки это показалось странным. Неужели настолько уверен, что Томозо не спит? Томо приложил кончики пальцев к губам Масаки и лукаво улыбнулся. Выбираясь из-под парня, он будто невзначай провел рукой по его паху, чем почти заставил простонать, но Масаки сдержался. Он проследил за тем, как мужчина поднялся с кровати, потянулся, вновь демонстрируя свое тело, и накинул какую-то длинную тонкую кофту, еле прикрывающую выпирающий член. Масаки показалось логичным, если Томо поговорит с Зетой из-за двери, пообещает, что скоро придёт, и вернётся к любовнику, но тот почему-то приоткрыл дверь – совсем немного, чтобы не было видно постели и раскинувшегося на ней парня. – Ты что здесь делаешь? – недовольно пробурчал Томозо. – Спящую красавицу бужу, что же ещё. – Подозрительно как-то. Впервые вижу тебя на работе в такую рань. Томо стоял спиной к Масаки и чуть выгнулся, безусловно, специально, чтобы подразнить его, спровоцировать. И это у него отлично получалось. Масаки приспустил трусы и обхватил член ладонью, начал медленно ласкать себя, не сводя взгляда с тонких ног и чуть выглядывающей из-под свитера упругой задницы. – Захотел и пришёл, – нетерпеливо огрызнулся Зета. Он был необычайно серьёзен, что насторожило бы Масаки, если бы его мысли не были целиком заняты неудовлетворённым желанием. – Думаю, тебе есть что сказать, так что собирайся быстрее, если не хочешь заставить ждать толпу народа, которой работать надо, между прочим. – Нечего мне говорить, – вдруг вспылил Томо, – работаем в обычном порядке. Все прекрасно знают, что… – Томозо, – тихо прервал Сейджи, – госпожа Тохико отказалась от проведения аутопсии, поэтому через два часа она заберёт тело дочери. Тебе нужно подписать заключение о… – Подписать, вот, правильно, больше я ни на что гожусь, – Томозо злился всё сильнее, – знаешь, что? Сейджи шумно вздохнул. Для него и вправду в диковинку вставать так рано, да ещё и на работу приходить, но у него свои причины, делиться которыми у него в планах не было. Как и выслушивать истерики. – Что? Томо захлопнул дверь прямо перед его носом и тут же закрыл её на ключ. И только после этого уже спокойнее произнёс: – Полчаса ничего не решат. Кажется, такой ответ удовлетворил Сейджи и он больше не беспокоил. Томозо с хмурым видом забрался на постель к Масаки, который продолжал дрочить. Некоторое время он молча следил за плавными движениями руки, а потом скинул одежду и прильнул к парню. – Я так хочу тебя, – прошептал ему прямо в губы и, коротко поцеловав, продолжил, – но времени совсем нет, понимаешь? Он скользнул вниз, устроился между ног Масаки и, отведяего руку, сам провёл ладонью по стволу и почти сразу прикоснулся языком к головке. Вылизал её под тихие стоны и сбитое дыхание парня, который всё это время пристально следил за его действиями, и взял в рот. С непривычки было сложно, горло отказывалось принимать в себя, но постепенно получилось заглотить почти полностью. Ритмично двигая головой, Томозо увлёкся и думал уже лишь о том, как доставить удовольствие. В голове проносились редкие мысли о том, что он давно подобного не делал и, главное, не хотел делать. Он не сразу понял, почему через какое-то время Масаки попытался отстранить его. Томозо снисходительно прикрыл глаза и убрал от себя мешающую руку, ускорился и позволил кончить глубоко в горло.

На щеках Масаки проявился умилительный румянец, он с беспокойством смотрел на любовника, вытирающегося рукой, и пытался отдышаться. Вопреки здравому смыслу и каким-то моральным убеждениям, которые рядом с Томозо, в принципе, потеряли вес, он потянулся за поцелуем. Но Томозо ловко вывернулся и встал с постели. – Я в душ, а ты… я бы пригласил присоединиться, но тогда Сейджи меня точно выведет из себя. – Но… – Масаки опустил взгляд ниже его пояса. – Не волнуйся, – Томозо улыбнулся, – продолжим вечером. Когда Томозо скрылся за раздвижной дверью, Масаки всерьёз задумался на тем, сколько еще тайн хранит это место. Одно только жилище главврача чего стоило.

Отчего-то вдруг стало грустно. Томо жил в клинике, значит, у него нет другого дома? Семьи, родителей, друзей за пределами работы… Он всё время проводил здесь. Даже та недолгая прогулка до отеля показалась ему настоящим приключением. Масаки загорелся идеей во что бы то ни стало вытащить Томозо в город вновь. На ежедневном утреннем собрании обычно разбирались жалобы, какие-то неприятные ситуации, но иногда Томозо вещал и о хорошем. Например, о новом оборудовании, хотя, казалось, куда уж новее, о повышении зарплаты и каких-то нововведениях в распорядке больницы. Когда он успевал заниматься их разработкой, оставалось загадкой.Сегодня Масаки слушал его в пол уха и не прекращал зевать. Томозо и словом не обмолвился о вчерашнем инциденте, но, скорее всего, все и так были в курсе, поэтому в конференц-зале повисла непривычная тишина. Обычно всегда находился кто-то, кто перебивал главного, задавал вопросы или просто перешёптывался с соседом. Масаки вообще плохо понимал, что он здесь делал. У него был законный выходной, как и завтра, так чего он пошёл с Томо на планёрку? Неужели настолько волновался за него и побоялся оставлять одного? Томозо еще наверху, у себя, извинился за то, что пришлось остаться в больнице, предложил поехать домой сразу, но Масаки решил, что сделает это позже. Только переоденется и вернётся. Ему ведь пообещали продолжение, да и выпала отличная возможность наконец побыть рядом. После такого невероятного утра последние сомнения в том, что над ним подшутили, развеялись. Зета нагнал Томозо у лифта. Тот недовольнопоморщился, но ничего не сказал, поэтому до кабинета они дошли вместе и молча. Может быть, в другой ситуации Зета обязательно высказался бы насчёт Масаки т его отношений с директором, ведь что парень как тень следует за Томо не укрылось от его взгляда. Не сейчас было не до того. На опустившиеся перед ним бумажки Томозо отреагировал тоже на удивление спокойно. Внимательно прочитал, подписал и поставил печати. Он поднял на Зету глаза, словно вопрошая, если что-то ещё, что он должен сделать. – Не хочешь спуститься в морг? – спросил Сейджи, проигнорировав поменявшегося в лице Томозо. Он разозлился, но сдерживался. – Нет, не хочу. Слушай, а тебе не пора? – День только начался, Томо-чан, – с натянутой улыбкой ответил Зета. Это только казалось, что между ними крепкая дружба. На самом деле, Томо был бы счастлив, если бы Зета не вмешивался в дела больницы и вообще здесь не появлялся, но это было невозможно. Хотя бы потому что в таком случае Рокумейкан рисковал лишиться главного спонсора. Впрочем, Зета всё равно не отступится. – Он снова звонил тебе? – вдруг прервал накалившуюся тишину Сейджи. Не нужно уточнять, кого он имел ввиду, Томо прекрасно понимал. Скрестив руки на груди, он уставился в поверхность стола. – Он не просто звонил, он меня достал звонками, – прошипел он так злобно, что Зета всерьёз насторожился. – И его требования остались прежними? Томозо не спешил с ответом. Ему в принципе не хотелось говорить на эту тему, но Зета не унимался. – Почему ты не согласишься? Врач резко поднялся из–за стола. – Потому что не хочу. Разговор окончен. Его вдруг начало ужасно злить лицемерие Зеты. Вчера он будто проявлял заботу, а сегодня давил на него, напоминая о реальном характере их отношений. Наверняка Зета нашелся бы что сказать, но в помещение бесцеремонно вошёл Масаки и совершил нечто невообразимое. Будто и не было тут никакого Сейджи, никого вообще, будто они наедине, подошёл вплотную к Томозо, приобнял его за талию и коротко поцеловал в губы. А потом с улыбкой прошептал: ?До вечера? и покинул кабинет. Томозо даже отреагировать никак не успел, лишь ошарашенно кивнуть. Зета, по-видимому, тоже крайне удивился, поэтому Томозо удалось его опередить: – И об этом я тоже говорить не желаю. Оставь меня. Недовольно поджав губы, Сейджи последовал примеру Масаки. Опустившись на свой стул, он занял отличный наблюдательный пост, чтобы не пропустить ничего из того, что сегодня произойдет. Из его окна была видна часть садика, уходящего во внутренний двор, и часть парковки чуть дальше, по дорожке маленькой аллеи неспешно прогуливались редкие пациенты. Кавору настороженно огляделся по сторонам. Во внутреннем дворе больницы ближе к вечеру редко кого встретишь, но он всё равно немного волновался. Мало ли что подумают о нём, сидящем на скамейке вместе с пациентом. В тени дерева их точно не было видно из окон, поэтому какие-либо причины для беспокойства почти отсутствовали. Теру с улыбкой смотрел на Кавору. Ему вообще интересно рассматривать своего лечащего врача, начиная ссегодняшнего утра. Будто под другим углом, нежели ранее. И все чёрточки, что он подмечал, особенности, привлекали внимание и вызывали совершенно иные чувства. Теру ещё не понимал, что между ними произошло, но уж точно не имел ничего против. И даже наоборот. – Теру, прости за то, что я вчера… – начал Кавору, но тут же замялся, смутившись. Вот какого чёрта он вчера наделал? Завалился к Теру, спал с ним в одной кровати, и как же стыдно было утром. Стыдно и совершенно не хотелось покидатьэту тёплую постель и спящего доверчивого парня. – Всё нормально, – весело произнес Теру, – честно. Его беспечность поражала. Кавору вздохнул. – Я не должен был так поступать. Если сможешь простить и продолжить общаться со мной… – Я же сказал, что всё в порядке, – нетерпеливо перебил парень. Забывать ему уж точно не хотелось. – Я не против, если ты поступишь так ещё раз. Он несмело коснулся пальцами ладони Кавору. На щеках проявился румянец, но не из-за смущения, а, скорее, из-за волнения. Он почти боялся, что Кавору отступит и всё испортит. – Теру… Сказать, что никогда не задумывался о чём-то большем, – соврать самому себе. Кавору сильно сомневался, что Теру нужно что-то подобное, но сейчас, когда он чуть ли не сам предлагал… Не сделать шаг навстречу было невозможно. Конечно, жалко будет, если ничего не выйдет и придётся перечеркнуть прежние отношения, но, глядя на искреннюю улыбку Теру, Кавору решил, что готов рискнуть. Теру ужасно смущался, когда они вместе дошли до его отделения, особенно, когда Кавору коротко поцеловал его уже и так припухшие губы на прощание. Мужчина спустился обратно на первый этаж и столкнулся там с Масаки. Тот выглядел возмущённым и даже злым. – Эй, куда спешим? – шутливо остановил его Кавору. Они давно никуда не ходили вместе, да и на работе особо пообщаться не успевали. Интересно всё-таки, что происходит в жизни новенького. – Да никуда, – огрызнулся вдруг Масаки, но тут же успокоился, – придурки какие-то проехать не давали. Застряли на въезде, минут десять с охраной трепались, наверное. – Что за придурки такие? – удивился Кавору. Обычно, у посетителей клиники не возникало подобных проблем, мало ли, что могло случиться и какая помощь необходима. Масаки порывисто кивнул в сторону стойки регистрации, что находилась от них в метрах пятнадцати. – Теперь ещё и на ресепшене столько же проторчат, только работать мешают. Кавору не смог вымолвить ни слова. Все слова просто застряли где-то глубоко в горле, стоило присмотреться к двум мужчинам, что-то говорящим медсестре и, кажется, требующим пропустить их к главному. – Какого чёрта… – только и смог он выдавить из себя и, недолго думая, подхватив Масаки под локоть, потащил куда-нибудь подальше. Происходящее ему сильно не нравилось. Отойдя на приличное расстояние, как раз к автоматам с напитками, Кавору наконец посмотрел на Масаки. Тот недоумевал, что произошло, но спрашивать о причинах такой прыти друга не стал. – Давно мы с тобой не болтали, да? Может, по кофе, как раньше? – нервно заговорил Кавору, наконец, до него дошло, как-то интуитивно, что нельзя ни в коем случае пускать Масаки к Томозо. – Ага, – неуверенно протянул Масаки. Он успел съездить домой, принять душ и переодеться всего за пару часов, а остальное время провёл в раздумьях о том, как именно провести вечер. Хотелось чего-нибудь необычного, как-нибудь удивить Томо, сделать ему приятно. Но ничего не придумалось, поэтому он надеялся на импровизацию. К счастью, Кавору не стал расспрашивать о Томо и вообще не упоминал о нём, будто специально обходя стороной. Масаки расслабился и так увлёкся, что чуть не забыл о том, что его, вообще-то, ждут. – Знаешь, мне пора, – он испытывал некоторую неловкость, что приходилось первым закончить беседу. Кавору понимающе кивнул. – У тебя разве не выходной сегодня? Куда ты сейчас? Может, сходим куда-нибудь выпить? Масаки замялся и даже немного покраснел. Ему всё ещё в диковинку было думать о том, что он спешил к любовнику, который, к тому же, его начальник. Ни врать, ни говорить правду не хотелось, но Кавору, видимо, и сам всё понял, поэтому лукаво улыбнулся. – У него рабочий день ещё не закончился, так что подожди. Прошло уже достаточно времени, и апокалипсис не случился, поэтому Кавору подумал, что, может, он зря так разволновался из-за этих появившихся ?придурков?, как их назвал Масаки, одним из которых был давно знакомый ему Таа. Работал здесь когда-то, а потом перешёл к конкурентам, Кавору не помнил точно, да и не знал, что тогда произошло между ним и Томозо, однозначно что-то плохое. Второй из появившихся в клинике ?гостей?, видимо, был его другом или подручным. Несмотря на утихшее беспокойство и любопытство, Кавору точно знал, что в любом случае, появление этих людей ничем хорошим не обернётся.

Таа отправил Юки обратно в машину. Здесь он вполне способен разобраться самостоятельно. К тому же, разговору с Томозо лишних свидетелей не нужно. Он без труда проследовал к двери, ведущей в приёмную директора, и на секунду остановился перед ней, чтобы прочитать новое имя и ухмыльнуться. Как же всё-таки странно. С секретарем он объясняться не стал, уж это точно ни к чему. Он ощущал на себе любопытный и прожигающий взгляд Зеты, но беспокоило его совсем другое. Распахнув дверь, он застал главврача не за рабочим столом, как ожидал, а у большой белой доски. Тот развешивал снимки, листы бумаги и что-то увлечённо записывал в блокнот.

– Привет, – тихо произнёс Таа. Он хотел быть дружелюбным, хотя бы постараться в первое время, но приветствие получилось скорее угрожающим. Томозо резко обернулся и нахмурился. Отвечать он не стал, отложил блокнот и смело посмотрел Таа в глаза. Это должно было случиться. – Если ты пришёл лично сказать мне то, что повторял на протяжении месяца по телефону, то, боюсь, я огорчу тебя. Ответ мой прежний. Я не отдам Рокумейкан ни за какие деньги. – А за жизни? – зло произнёс Таа, явно готовый к такому раскладу. Ему не надоело названивать Томо, а даже нравилось изводить его, чтобы увидеть вот таким, раздражённым, нервным. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Если не согласишься по-хорошему, то… – Только посмей, – Томо за считанные секунды устал от его компании. – Ты останешься на своем месте, как и твои уроды. Просто отдашь весь архив исследований Кавамуры моим сотрудникам. Ты их даже замечать не будешь, так что это выгодная сделка… – Твои ?выгодные? условия меня не интересуют, понял? Уходи, пока я не вызвал охрану. – Ты сделал свой выбор. Таа рассмеялся. Холодно, безэмоционально, его механический, нечеловеческий смех вызвал лишь брезгливость и желание заткнуть его рот чем-нибудь вроде грязной тряпки.Никогда он не раздражал так сильно, что Томозо прекратил притворяться и снял маску дружелюбия и спокойствия с лица. – Пошел отсюда нахрен, – злобно выругнулся Томо, скрестив руки на груди, чтобы не было видно сжимающихся кулаков. Конечно, Такааки его проигнорировал, что ещё от него можно было ожидать. Он вплотную подошёл к Томозо, слишком быстро, чтобы тот успел что-нибудь понять, и, запустив ладонь в его волосы, грубо дёрнул на себя. Еле сдержавшись от того, чтобы не взвыть от резкой боли, Томо попытался оттолкнуть мужчину, вырваться, но от этих попыток хватка становилась лишь сильнее. От Таа пахло фруктами, как и пять лет назад. – Я уничтожу тебя. В каждом слове – запредельная концентрация ненависти, а во взгляде – обжигающее презрение. Он серьёзен, а угроза самая что ни на есть настоящая. Нет, это даже обещание, только Томозо этот человек напугать не способен. – Как уничтожил себя, да? И то, что у нас было? – быстрый вкрадчивый шёпот, в котором слышались нотки боли, непритворной, искренней. – Ты ведь большой мастер в уничтожении всего дорогого тебе. Хватка чуть ослабла, на лице Таа промелькнули сомнение, нерешительность. Томо всегда был прав, тут он ничего не мог сделать. Напоминание о былых временах отрезвило, заставило вспомнить о том, кто в действительности стоит перед ним. Не главврач, не конкурент,не враг, а чувственный, безумно сексуальный любовник, первый, кому удалось влюбить в себя Таа. Наверное, было ошибкой позволять прошлому вылезти наружу, слишком близко находилось то, чего так не хватало, взять себя в руки почти невозможно. Такааки рывком притянул Томозои прильнул губами к его ключицам, открытых не застёгнутой до конца рубашкой, жадно целуя, оставляя багровые засосы, дрожащими от возбуждения пальцами снял чертов ошейник и снова целовал. Не замечал, как правая ладонь переместилась с затылка мужчины к его шее, как сильно она сжала его горло, иногда отпуская, позволяя сделать пару вздохов. Томозо не сопротивлялся, но и ничем не показывал, что ему нравится. В конце концов, терпение у него лопнуло.Воспользовавшись тем, что Таа чересчур увлёкся, Томо с силой толкнул бывшего. Стоило бы ударить его, сказать что-нибудь едкое, унизить, но вместо этого врач поправил одежду и молча указал на дверь. Их разговор с самого начала не имел смысла, разве что в последние пару минут. К счастью, Таа спокойно последовал в указанном направлении, будто сбитый с толку собственным поступком. Однако на пороге обернулся и одарил Томозо омерзительной ухмылкой. – Да катись уже … – выдохнул тот уже после стука захлопнувшейся двери. Что сейчас произошло он понимал, как и то, что он совершенно ничего не чувствовал. Ни прежнего влечения, ни хотя бы огонька былой страсти. Полное равнодушие, плавно переходящее в отвращение. Только вот привычную маску надеть теперь будет труднее, по крайней мере какое-то время ему необходимо побыть одному. Лишь бы тот не в меру любопытный мальчишка не посмел вмешиваться. В кабинете царила непривычная тишина, от которой мурашки бежали по коже. Словно тут не было никого – ни сейчас, ни когда-либо вообще. Мёртвая, неуютная тишина, вселяющая ещё больше неуверенности, чем имелось у Масаки до того, как он осторожно толкнул дверь. Томозо стоял у того же окна, сидя на подоконнике которого совсем недавно издевался над помощником. Стоял совершенно неподвижно, возможно, вглядываясь куда-то за стекло, за пределы комнаты, а может, всё было вовсе и не так, Масаки всё равно не видел. На полу рядом с ним лежал ошейник, тот самый, который Томозо никогда не снимал, а теперь он валялся, ненужный. Масаки сделал шаг вперед и тут же замер, остановленный тихим, усталым голосом: – Пошёл вон. В его тоне не было ни капли грубости, его слова ничуть не злили, наоборот, Масаки взволновался не на шутку. Он поборол в себе порыв подчиниться и подошёл к врачу вплотную, буквально прислоняясь к его спине и провоцируя несдержанный судорожный вздох. От него исходило почти физически ощутимое напряжение, словно он готов взорваться в любой момент, и парень понятия не имел, как в такой ситуации поступать, поэтому сделал что первое пришло в голову, что хотел. Мягко обняв мужчину за плечи одной рукой, а другой притянув его за талию, он прижимал Томо к себе и, к удивлению, не чувствовал сопротивления. Масаки не касалось произошедшее здесь минутами раньше, как и то, что происходило в жизни Томозо до их знакомства, но сейчас он был готов выслушать, разделить его переживания, проблемы, которые точно имели место быть. При попытке поцеловать в шею, врач нервно дёрнулся, открывая неловким движением жуткие кровоподтёки. Масаки нахмурился, но не отступил, со всей нежностью, на которую был способен, касался губами изуродованной кожи. Томо не издал ни единого звука, лишь сильнее откинув голову, подставляясь под осторожные поцелуи. Кем приходился тот человек, вышедший из кабинета Томозо с брезгливой ухмылкой на лице, почему он так обошёлся с ним, Масаки не волновало. Куда важнее невероятная податливость и несвойственное молчаливое согласие человека в его руках. Какая из ипостасей Томозо возбуждала сильнее – язвительная саркастичная или вот так тихо стонущая, беспрекословно отдающаяся – Масаки пока не определился, но, без сомнения, ему будет трудно остановиться, если что-то пойдет не так. Таа буквально бежал до машины, когда покинул клинику, словно за ним гнались все призраки прошлого. Его словно ужалили, укусили, укололи прямо в сердце. Ещё утром он даже не задумывался над тем, что что-то могло пойти не так. Что он потеряет над собой контроль, когда увидит Томозо – ни капли не изменившегося, только его Томозо. Он давно лишился права считать его своим, да и имел ли вообще – тот еще вопрос, но факт в том, что было больно и неприятно. Похоже на какую-то альтернативную реальность, где всё наоборот. Хуже всего – знать, что сейчас Томозо не одинок. Почему-то это Таа очень удивило, и он даже не сразу поверил в то, что его бывший… друг смог довериться кому-то ещё. Но надёжный источник вряд ли врал, поэтому злость Таа возрастала с каждой секундой. С тех пор через его постель прошло множество пассий, да и сейчас он жил с женщиной, но это ведь совсем другое, там не было любви. Так он считал. Телефон завибрировал в кармане брюк, стоило ему сесть в автомобиль. Таа нехотя достал аппарат и посмотрел на дисплей, а потом, нахмурившись, сбросил вызов. Начальство, с которым лучше поговорить позже, не в присутствии этого человека, что так вальяжно развалился рядом на заднем сидении, явно ожидая Таа. Юки, сидевший на месте водителя, меланхолично курил в окно и без зазрения совести стряхивал пепел прямо на асфальт. Ему не было никакого дела до их нежданного пассажира, который, поправив свои длинные алые волосы, громко поприветствовал Такааки. – Наконец-то я снова вижу твою наглую рожу! – Зета широко улыбался и дружелюбно протягивал ладонь для рукопожатия. Только Таа не спешил отвечать ему тем же. – Что тебе нужно? – он подал знак Юки, чтобы тот трогался, а сам отодвинулся от Зеты настолько, насколько это вообще возможно в автомобиле. Водитель хмыкнул, выкинул недокуренную сигарету и завёл мотор. – Ты прекрасно понимаешь, мой милый маленький друг, – улыбка резко исчезла с лица Сейджи, а в глазах заплясали недобрые огоньки. – Томо-чан очень расстроится, если ты сделаешь то, что собираешься. Мы ведь оба не хотим, чтобы Томо-чан расстраивался? На последнем слове он специально сделал ударение, так что у Таа снова кольнуло где-то под рёбрами. Конечно, причинять боль тому, кого и так серьёзно обидел, нечестно, но у него нет иного выбора. Был бы – Таа больше никогда и ни за что не стал бы вмешиваться в жизнь Томо, но работа есть работа. У него всё еще остались кое-какие цели, к которым он даже не шёл, а скорее, вскарабкивался. А Томозо всё далось без особого труда, так, по крайней мере, ему всегда казалось. – Я не отступлюсь, – тихо проговорил Такааки, думая в этот момент лишь о том, как сильно ему хочется курить. Курить, выпивать алкоголь покрепче и обнимать свою женщину. В своей собственной постели, где тепло, безопасно и прошлое не раздирает на куски. – Ты по-прежнему мне должен, не забывай, кто помог тебе с нынешней работой. Если бы не я… – Чересчур много на себя берёшь, – злость всплесками вырывалась наружу. – Я же сказал, что не отступлюсь. Я предложил ему выгодные условия, в его интересах послушать меня и перестать юлить. Под конец он перешёл на шёпот, больше похожий на шипение. Таа не думал, что Зета успокоится на этом, убедившись в серьёзности его намерений. Но контролировать себя он перестал ещё там, в кабинете Томозо, когда жадно целовал его, безразличного, не отвечающего на жестокие ласки некогда любимого человека. Интересная штука – судьба, разделившая их по разные стороны баррикад. – Глупый мальчишка. Вы оба – глупые, если не развяжетесь наконец. – А он знает о том, что ты сейчас со мной? Знает о твоих звонках мне, о том, что ты рассказывал о нём всё? И как ты теперь можешь заступаться за него? – Я заступаюсь за него, правда? Почему ты так в этом уверен? – Сейджи тихо рассмеялся и поднял на Таа взгляд, полный надменности и холодной ненависти.– У каждого есть свои интересы. Хотя, я не до конца понимаю твои. Выслужиться перед высокопоставленным начальством или тебе тоже интересны секреты Рокумейкана? – Тоже? Так вот почему ты так беспокоишься… – Таа усмехнулся и лёгким движением руки взъерошил волосы. – Пригрел на шее змею. Компания Зеты тяготила, Таа чувствовал такую усталость, что готов был лечь и уснуть прямо там же. Этот человек вытягивал из него энергию. – Ты не понял этого, когда я просил вернуться в клинику? Ах, ну да, тогда ты мог думать только о своем драгоценном… – Заткнись. Злость, усталость, раздражение и полное непонимание происходящего. Таа исполнял приказ, делал свою работу, а выслушивать истории пятилетней давности не собирался. Зета, втёршийся тогда в доверие, знал всё. Он достаточно много времени проводил в Рокумейкане, хоть и далеко не всем это было известно, дружил с предыдущим директором, познакомился с молодыми специалистами, даже проведал про их необычную связь. Когда Таа ушёл, уговаривал его остаться и, несмотря на то, что унего ничего не вышло, помог парню на новом месте и изо всех сил изображал из себя благодетеля, но всё это время... – Останови здесь, кажется, Зета-сама желает выйти, – ровно произнес Такааки, поразившись собственному спокойствию. Раньше, может, он и хорошенько обдумал ситуацию, оценил её, но сейчас слепо делал то, что должен. У него нет выбора. Юки притормозил, а Зета, к удивлению, покинул автомобиль без пререканий. Только напоследок хищно улыбнулся: – Что ещё ты потеряешь из-за своей глупости? Не дожидаясь ответной реакции, Сейджи хлопнул дверью и через секунды растворился в толпе, оставив после себя тяжёлый, удушливый аромат парфюма. Таа опустил стекло, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха и прошептал: – Домой. Масаки был готов к любому поступку со стороны Томозо. Он не удивился, если бы тот отстранился и снова сбежал. Или, наоборот, захотел его прямо здесь и сейчас. Но болезненного толчка в грудь и грубого тона он не ожидал. – Сейчас же забирай документы и убирайся отсюда к чёртовой матери, – Томозо срывался на крик, но не поднимал на Масаки глаз. И из-за этого парень не испугался. Он обхватил лицо врача ладонями и силой заставил смотреть на себя. Тот вырывался, но тщетно. – Что происходит, Томо-сан? – сказал он мягко, будто успокаивал маленького ребёнка. – Я больше не хочу тебя здесь видеть, что непонятного? – и снова отвёл взгляд, закусив подрагивающую губу. Масаки видел слёзы в уголках его глаз и не верил ни единому слову. Он не знал, что именно тут случилось, не знал очень многого об этом месте, но он ни за что не бросит Томо. – Посмотри на меня и скажи это снова. Томозо замер на мгновение, послушался и, не разрывая зрительного контакта, хрипло произнес: – Я не хочу, чтобы ты… пострадал. Ещё немного и у него началась бы самая настоящая истерика. Ещё немного, и слёзы бы покатились по щекам, но Масаки коснулся к его губам своими и лишь этим смог предотвратить срыв. – Пригласи меня к себе домой, – через несколько минут полной тишины выдавил из себя Томо.

Поначалу до Масаки не дошёл смысл его слов, а потом он улыбнулся: – Сегодня? Прямо сейчас… Пойдём ко мне. – Только мне нужно доделать кое-что, подожди немного. Встретимся во дворе. – Схожу заберу вещи, – от волнения Масаки слишком сентиментально поцеловал Томозо в щёку. Направляясь к себе, он не думал ни о чём, кроме того что Томо сегодня останется у него. В том, что обязательно останется, он ни секунды не сомневался. Томозо устало опустился в кресло. Только в этот момент он действительно осознал, как сильно его всё достало. Впервые хотелось сбежать отсюда хотя бы на время, хорошенько всё обдумать и решить, как действовать дальше. А пока он точно знает лишь одно.

Найдя в личном ноутбукенужную папку, он скопировал её содержимое на карту памяти и навсегда удалил. Эти материалы ни за что не должны попасть в руки кого-то вроде Таа.