2. Звёздные мишки (2/2)
— Да, некоторые действительно не против, но как это отразится на их состоянии? Подумали ли вы об этом? Например, мисс Раджа. Ведь не вам, мистер Файв, потом придётся успокаивать её.
Все молчали. Старожилы как всегда прикусили языки, а Коллин получал ценный урок — не высовывайся. — Вы должны работать и делать это хорошо, — наконец жёстко отчитывает она медбрата. — А вы ищете способы, как бы облегчить своё существование. Фил коробит от этих слов, потому что сестра Рэтчед нарочно обходит стороной слово ?жизнь?. Она не груба и не бестактна, но умеет так подобрать слова, сложить их в такие витиеватые формы, что вроде и выговор не получил, но и по голове никто не погладил.
— Мы должны охранять покой наших пациентов, — ставит сестра Рэтчед точку, после которой вряд ли кто-то посмеет ей ответить. Коллин тоже молчит, он получил свою порцию, теперь остаётся терпеть последствия.
— Поэтому никакого телевизора после обеда. Все как один кивают. И лучше бы сестре Рэтчед не знать, что одному из пациентов ещё как позволяют смотреть телик, правда, не новостные каналы. Джокер уговорил Сэма включать ему телик вне графика, и тот согласился. Никто не решился донести об этом до сестры Рэтчед, ведь попадёт всем: один знал и промолчал, другие присоединились, и вот уже в содеянном виноваты все и каждый. От греха подальше лучше молчать, а то тьфу-тьфу-тьфу.
Коллин признал свою неправоту, смирился со словами сестры Рэтчед, и она удовлетворённо кивнула.
— А теперь за работу! И не толпитесь в коридорах, помните: вы здесь не для развлечения. До конца смены Фил оставалось два часа, и свобода. С работы она собиралась ехать сразу к Трэвору, а утром от него — на работу. В столовой во время ужина и в комнате отдыха она намеренно не подходила к столу пациента ?4479?, а если возникала необходимость, посылала Хака. Откуда же ей было знать, что ему доставалось от Джокера по самое спасибо! Клоун прозвал медбрата Двуликим, всячески подчёркивая это и подначивая парня. Тот, конечно, обижался, хотя и понимал, что от душевного калеки другого ждать и не приходилось. Но всё же. Вот и сегодня на ужине Джокер как бы невзначай — на самом деле специально — столкнул тарелку на пол в тот самый момент, когда один из пациентов окликнул его. Клоун будто подался вперёд, будто прислушался, будто хотел ответить, но — ах, какая досада! — толкнул тарелку локтем. И та с грохотом упала на пол, конечно же. Джокер тут же нашёл глазами Фил и невинно улыбнулся ей, своей фирменной извиняющейся улыбкой.
— Сестра Филадельфия, — облизнувшись, обратился он к ней. Фил отвернулась и попросила постовую медсестру позвать Хака. Это не его работа, если уж совсем по чесноку, но он соглашался помогать, понимая, что девушке не справиться с психопатом. Ох, если бы злосчастья закончились на этом, так ведь нет же! Не покидало ощущение загнанности, а ещё мысли каждый раз возвращались к зеркалу в ванной, к двери и, что самое важное, к фигурке из хлопьев. Фил каждый раз ловила себя на том, что не готова простить кражу мишки. Это её мишка! Ладно хлопья, пусть грабитель ест на здоровье, но звёздный мишка! Это чересчур. И это всё равно что отдать ребёнку шоколад от Киндер Сюрприза и не показать игрушку, просто унести ?желток? или спрятать его в кармане. Обидно. И толком никому не пожалуешься, потому что у нормальных женщин принято гордиться, например, сервизами, новым пылесосом и, наверное, отполированным чайником. Фил же гордилась звёздными мишками и прочими фигурками, которые попадались в других хлопьях. Например, ?Морские акулята?. Милые фигурки акул, Фил удалось собрать всю коллекцию. Естественно, перед уходом она проверила полку в комнате: всё вроде на месте.
Даже аниме фигурки не тронуты, хотя именно ими она могла бы пожертвовать. Подростковая серия хлопьев ?ТинЭйдж? некоторое время назад выпустила на рынок фигурки из аниме и манги. И Фил не обратила бы на них никакого внимания, если бы не серия фигурок по ?Тёмному дворецкому?. Только ради него она покупала хлопья, скрупулёзно выискивая каждый раз на дне пачки то Наруто, то кого-то из ?Тетради смерти?, то прочих чудаковатых героев. Пока не нашла Себастьяна и Грелля Сатклиффа. На этом Фил успокоилась, а после открыла для себя ?Звёздных мишек?. Мишки завоевали её сердце своей мимимишностью, и Фил не готова была простить злостного похитителя её сокровища.
Это её мишка!
— Сестра! — Фил встрепенулась и обернулась. Некоторые пациенты разглядывали её, а рядом стояла доктор Квинзель. Она прикоснулась к локтю Фил и с удивлением заглянула в её глаза. — С вами всё в порядке? Вы выглядите… невыспавшейся. Фил хотела высыпать на Харлин свою беду, но предпочла промолчать. Как говорится, кто чаще молчит — тот умнее выглядит. — Всё нормально, спасибо, — Фил улыбнулась и отдёрнула руку.
— Может, я могу чем-то помочь? Я могу поговорить с вами, если нужно, — на всякий случай уточнила Харлин. — Не стоит, — ответила Фил, но получилось несколько холодно. Холоднее, чем она хотела.
От Харлин это не ускользнуло, и она тоже стала чуть менее приветливой, вернув себе облик доктора Квинзель, психиатра. — Я навела кое-какие справки и узнала, что у вас не было никакого лежачего больного в день, когда у нас была первая встреча с пациентом ?4479?, — полушёпотом сказала Харлин, отходя в сторону и увлекая за собой Фил, чтобы их разговор не услышали ни пациенты, ни постовая сестра. — В чём дело, сестра Уилсон? Фил отвернулась к зарешёченному окну и опёрлась на подоконник. Склонила голову и вздохнула, снова вернувшись к сцене на кухне: размокшие хлопья и мишка, которого не было в пачке.
Может, соврать? И наложить одну ложь на другую, потом в итоге запутаться, завраться окончательно и не найти выхода из своих же слов. Если бы не сестра Рэтчед, которая рано или поздно обо всём узнает, Фил так и поступила бы, поэтому пришлось оступиться. Не идти по тонкому льду, иначе всё могло закончиться плохо. — Я боюсь, — тихо призналась Фил. — Кого вы боитесь? — удивилась доктор Квизель.
— Вашего пациента, — Фил посмотрела на неё, гадая, какие эмоции вызвало её признание в тяжком для работника психиатрической клиники грехе.
— Сестра Филадельфия, теперь он и ваш пациент тоже, — осторожно напомнила Харлин. Фил кивнула. — Но я бы хотела отказаться, доктор Квинзель, он меня пугает. Я не хочу участвовать в ваших встречах с ним, — в душе всё перевернулось. Фил даже поджала пальцы на ногах — скрестила бы на руках, да вряд ли докторша поймёт. И мысль билась о черепную коробку: ?Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!? — Вы ведёте себя непрофессионально, — после непродолжительного молчания оговорила её Харлин. Беззлобно. Скорее хотела привести её в чувства, и дальнейшие слова подтвердили предположения Фил: — В противном случае вы выбрали не ту профессию и не то место работы. Если вас пугают пациенты с психическими отклонениями, вам следует найти другое место. Уверена, в вашем городе есть как рядовые поликлиники, так и больницы без особенного контингента.
Фил поджала губы и виновато опустила глаза.
— Я изучила историю вашей больницы и готова простить то, что в Лючии ещё не лечились люди наподобие Джокера, но всё бывает в первый раз, сестра Уилсон. Соберитесь. Или меняйте работу.
Фил медленно кивнула. — Соберитесь, от нас с вами многое зависит. Жизни людей. Вот как? Пациент ?4479? настолько опасен?
— Завтра мы должны провести групповую терапию, поэтому я хочу, чтобы вы привели себя в чувства. И ещё. Сегодня я еду в архив, но мне позвонили из Аркхема и попросили взять подпись у Джокера, — Харлин протянула Филадельфии бланк ?Независимая психиатрическая экспертиза?. Пациент должен дать согласие. К сожалению, так как я не могу сегодня этого сделать, вынуждена просить об этом вас, сестра Филадельфия.
Сегодня снегопад, неудивительно, что работа занимает в два раза больше времени. Архив Лючии хранится не только в самой больнице, но и в соседнем районе занимает одно из хранилищ местной библиотеки. Фил не торопилась принять бланк, смотрела на него с недоумением, а Харлин ждала. Наверное, примерно такую ситуацию люди называют безвыходной. Решение вроде и есть, но при этом его нет. Конечно, можно бы пуститься в разъяснения, что Лючия — больница не для психопатов вроде Джокера, а для адекватных людей, по воле обстоятельств потерявших себя. По крайней мере, так настаивала сестра Рэтчед. Надо протянуть руку и взять этот чёртов бланк. Фил так и поступила. — Сегодня? — уточнила она. — Да, — незамедлительно ответила доктор Квинзель.
После обеда. Она пошла к нему после обеда, у пациентов в это время тихий час, а Джокер обычно просто лежал на кровати, заложив руки за голову. У него ?овощное? отделение — так прозвал это крыло медперсонал, за то, что здесь находились пациенты, неспособные обслужить сами себя. Кто после процедур, о которых, разумеется, никто не подозревал вне стен больницы, а кто по иным обстоятельствам, которые даже сёстрам не всегда были известны.
Фил прошла до конца коридора и остановилась напротив палаты. Дверь закрыта. Но протяни руку, открой окно, и вуаля.
— Добрый день, — поздоровалась Фил. — Я думал, ты скажешь ?здра-авствуйте?, — Джокер усмехнулся. — Почему вы так думали? — на самом деле в вопросе ни капли любопытства — там только осторожность и опаска. Джокер убрал руки из-за головы и сложил их на груди. — Так люди обычно желают друг другу здоро-овья, сестра. А мы ведь в заведении, в котором всем о-очень не хватает его. Здра-авствуйте, сестра Филадельфия. Как прошёл день?
— Нормально. — Что? Ничего интересного? — удивление в его голосе звучал неподдельно. — Слушай, ты какая-то бледная. Джокер прищурился и внимательнее присмотрелся к Фил. — Может, зайдёшь? Приляжешь, — он положил руку на грудь и продолжил: — Я не укушу, обеща-аю. Фил вздрогнула, замотала головой и, прижав бланк к груди, поспешила сделать ещё один шаг назад. Затем нервно сглотнула и посмотрела на бланк в своих руках.
— Доктор Квинзель попросила меня дойти до вас, чтобы вы подписали кое-какие бумаги. Будьте так любезны… Он недовольно фыркнул. — Скажите, сестра, разве я похо-ож на человека, который подписывает бума-аги? — последнее слово он произнёс театрально — небрежно, будто ему в рот попало что-то горькое. Фил пожала плечами. — Не знаю. Но таковы правила. — Пра-авила, — передразнил её Джокер. — Ты слишком рьяно их соблюдаешь для человека, который пришёл поворковать с убийцей. Знаешь, как меня называли в Готэме? Нет? О-о, я скажу тебе, дорога-ая. Готэмский потрошитель.
Он поднялся с постели и в упор посмотрел на Фил, губы его растянулись, исказились в оскале, а глаза нездорово заблестели. Она невольно отшатнулась, чуть не выронив бланк.
— И между нами, сестра-а, даже это окошко не спасло бы тебя, — оскал пропал, и лицо маньяка стало серьёзным. Кажется, он не шутил. Фил невольно обернулась, проверяя, как далеко бежать, но справилась с порывом и осталась на месте.
Джокер поднялся с кровати и дошёл до двери, вышагивая будто аристократ какой, а не пациент психушки. При этом сунул руки в карманы пижамных штанов. На лице снова сверкнула ухмылка. Он облокотился о дверь, наклонившись, заглянул в окошко и как ни в чём не бывало подмигнул. — Давай сюда свои бума-ажки, сестра. Закатив глаза, он неряшливо подхватил бланк, сморщился, пробежав глазами по строчкам, затем несколько раз причмокнул, явно выражая неудовольствие. Поскрёб пальцами дверь. Быстро чиркнул что-то на бумаге и бросил ручку, так что та едва не упала на пол, но Фил вовремя поймала её, а после и бланк.
— Спасибо, — на автомате ответила растерявшаяся Фил. — О-о, не стоит благода-арностей, — хихикнул Джокер.
— Мне пора, — Фил сделала шаг назад. Джокер облизнулся и вздохнул. — До завтра, сестра Филадельфия. Желаю вам хорошего дня, — если бы не ирония в его голосе, слова звучали бы вполне доброжелательно и естественно. — С нетерпением буду жда-ать завтраш-шнего дня. А вы? Не дождавшись ответа, клоун наклонил голову вбок и расхохотался. Высокий неестественный, почти нечеловеческий смех заставил Фил вздрогнуть, отвернуться и поскорее уйти. Она едва сдерживалась, чтобы не побежать, но из последних сил держалась, хотя голова шла кругом, а ноги подкашивались. И пока она шла к выходу, её преследовал дикий хохот клоуна.