1. ?4479? (2/2)
Сестра Рэтчед развернулась и строго посмотрела на Фил. — Аркхэм тебя назначил на роль сопровождающей. Доктор Ганновер расстроен. Поэтому у него сегодня мигрень, и он не выдержит позора больницы.
— Но мэм! Я сама не хочу присутствовать на сегодняшней встрече! Если вы освободите меня от этого, я с радостью посоветую доктор Квинзель взять вас! Честно. Я не хочу туда… — Да кого интересует, что ты хочешь?
Кажется, сестра Рэтчед раздосадована. Все знали, что она не единожды пыталась получить перевод в Аркхэм, но каждый раз получала от ворот поворот. Фил задумалась. Может, сестра Рэтчед увидела в ней соперницу? Но это же абсурд! Нелепица! Фил ни за что не пошла бы снова работать в эту цитадель зла и порока, поэтому ей казалось странным, что кто-то по своей воле хотел туда попасть. Это же всё равно что выбивать себе право на повешение вместо помилования.
К десяти утра Фил получила все рекомендации, её проинструктировал глава охраны Лючии. Никакого оружия ей, понятное дело, не дали. Даже электрошокер. Так что оставалось полагаться лишь на то, что в случае чего охранники успеют что-нибудь предпринять.
На часах десять часов десять минут. Доктор Харлин Квинзель опаздывала. Фил уже села на скамейку перед комнатой, где предполагался опрос пациента, как явилась сестра Рэтчед. — Ну и чего ты тут расселась? — Я жду доктора Квинзель. Рэтчед всплеснула руками и ушла, оставив Фил гадать, что это было. Может быть, предполагалось, что в отсутствие доктора ей стоило занять место не здесь, в коридоре, а там — в комнате с пациентом? Фил поднялась с места и неуверенно подошла к двери. Ну, была не была.
Комната встретила удивительной белизной, как будто очутился в доме сумасшедших. Ой. Так ведь это он и есть. У противоположной от двери стены стол, за ним, лицом к двери сидел он. Грим свеженький, волосы причёсаны — волна к волне, аж залюбоваться хочется. Зелёная краска ещё не сошла до конца, виднелась в свете ламп.
— Прошу-у, присаживайтесь, сестра. Я не куса-аюсь. Или кусаюсь, но не сегодня, — Джокер уверенным жестом указал на стул напротив, звякнув наручниками, пристёгнутыми к крюку на столе. И Фил стало неуютно и странно, словно это она пациент, а преступник вовсе не преступник, а лечащий доктор. Пришлось на ходу преодолевать неуверенность, Фил отодвинула стул и села. Справа от пациента стоял охранник в светло-серой футболке, хмурый качок, глаза стеклянные.
Пока Фил разглядывала охранника, Джокер разглядывал её. И табличка на груди явно понравилась ему больше всего.
— Филадельфия? — клоун сначала склонил голову, а потом поднял её, будто специально демонстрируя шрамы-излучины. — Это… это игра в города? Типа где-то тут есть бра-ат Канзас и мистер Техас? Тогда зови меня доктор Нэрроуз.
Фил сначала почувствовала себя растерянной, а затем улыбнулась. Такого ей ещё не говорили, в основном её имя сравнивали с одноимённым блюдом. Роллы. Ну конечно же роллы! Самый популярный вопрос в списке: ?Твои родители что, были фанатами японской кухни? А брата зовут Мисо-суп?? И никому не интересно, что у Фил ни братьев, ни сестёр, ведь главное сострить.
— Ты чересчур молчали-ивая. Знаешь, в иных… условиях я бы нашёл с десяток способов, чтобы развяза-ать твой язык, — Джокер снова склонил голову и посмотрел исподлобья. Так, как обычно не смотрят обычные люди. От этого взгляда становилось не по себе и выступал липкий пот. Чтобы не сбежать из комнаты раньше времени, не дождавшись доктор Квинзель, Фил принялась разглядывать стену позади пациента, упорно игнорируя Джокера.
— Тебе неуютно, — он не спрашивал. — Ну так… эм-м… что тебя беспокоит? Фил опешила. — Меня? Джокер посмотрел на охранника и облизнулся. — Ну не его же. — Вообще-то я жду доктора Квинзель, с минуты на минуту она должна подойти. А имя… Мои родители родом из Филадельфии, вот и… Джокер постучал пальцами по столу. — И для чего ты ту-ут? Охрана, — он не глядя указал на охранника большим пальцем, звякнув цепью, протянутой от наручников к столу, — у меня уже есть. — Я буду вести протокол, таким образом Лючия тоже примет участие в исследованиях доктора Квинзель.
— А… есть какие-то сложности? — невинно спросил мужчина. Фил не знала, правильно ли то, что она разговаривает с опасным преступником и выкладывает ему некоторые аспекты его обследования, поэтому предпочла ускользнуть с опасного пути. — Думаю, на этот вопрос вам сможет ответить доктор Квинзель. Как раз вовремя открылась дверь, и в кабинет вошла запыхавшаяся девушка. Да уж, в незнакомом городе заблудиться — раз плюнуть, особенно если никто не сопровождает.
Харлин поправила голубой халат, надетый поверх тёмно-синей блузы. Спешно достала из кожаного портфельчика блокнот, ручку, папку с документами и сдула с лица светлую прядь волос. — Прошу прощения за опоздание, пробки,— извинилась доктор и посмотрела на пациента. — Итак, начнём. Я ваш новый врач, меня зовут доктор Харлин Квинзель. Я буду приходить к вам два раза в неделю — по понедельникам и по четвергам в десять утра. — Рановато, док. Но хорошо, что не по вторникам.
— Почему? — тут же спросила доктор. — По вторникам нам разреша-ают играть в карты, а после завтрака дают мармеладных мишек. А я люблю мармеладных мишек! Фил не пялилась на Квинзель, только пыталась разглядеть боковым зрением, а когда невольно посмотрела на Джокера, то увидела: он себе в таком удовольствии не отказывал. Не пожирал глазами, нет. Это не взгляд среднестатистического мужчины. Тут что-то другое.
— У меня сегодня уда-ачный день, — довольный собой, поделился мыслью мужчина. Харлин в долгу не осталась: — Что же доставило вам удовольствие? Джокер развёл руками. — Ну… Я в одной комнате с двумя хорошенькими девушками. Уверен, немало парней позави-идовали бы мне.
Доктор Квинзель вздохнула и поправила очки на переносице. — По дороге сюда, в коридоре, я встретила медбрата Хака. Он сказал, что сегодня вас довольно долго будили. Джокер согласно покивал и облизнулся. — Так и есть. Это потому что… я не жаворонок. И-и-и тут, оказывается, эхе-хе, есть свой Двуликий! Он откинулся на спинку стула, вытянул руки и, насколько хватило длины оков, положил их на стол. Внимательно посмотрел на Квинзель, а она каким-то чудом выдержала этот чёрный взгляд.
— Как вам живётся в Лючии? Он снова покивал, затем прищурился и посмотрел на потолок. — На самом деле здесь классно. У меня трёхразовое питание — сбалансированное, не то что в Аркхеме. Ещё разрешают смотреть телик по вечерам, правда, новости выключают сразу. А сегодня у меня хорошая компания, — он многозначительно замолчал и по очереди посмотрел на обеих девушек.
Фил чувствовала, что что-то в его голосе не так. Словно он приправлял свои слова лёгким, едва уловимым сарказмом, но делал это так, что и не понять толком. Возможно, за пределами больницы это означало бы предупреждение, что сейчас он набросится и перережет глотку каждой. И никакой бугай-охранник ему не помеха. И Джокер, будто чувствуя её тревогу, подвёл разговор к ней. — Сегодня медсестра Оклахома… — Филадельфия, — поправила Фил. — Филадельфия, — с придыханием повторил Джокер, и руки его нервно дёрнулись на столе. — Намекну-ула мне, что у вас какие-то трудности со мной. Он будто невинно облизнулся, а доктор Квинзель повернула голову к Фил. Та пожала плечами, всё ещё избегая пялиться на неё. — Ну, прокурор Визл пытается вернуть вас в Аркхем. Он недоволен тем, что вашему адвокату всё же удалосьприсвоить вам статус жертвысистемы и Бэтмена, из-за которого вы получили черепно-мозговую травму.
— Да, да, я в курсе, — Джокер что-то вырисовывал пальцами на столешнице и собирал никому невидимые пылинки. — Надоедливому и тупому Визлу удалось уже что-нибудь сделать? Харлин покачала головой. — Пока нет. Собственно, именно поэтому у вашего адвоката и получилось оформить перевод в Лючию. В качестве жертвы, по этой причине и помощь вы тут будете получать соответствующую. — А крошка до-ок на чьей стороне? — Джокер посмотрел на неё исподлобья и ухмыльнулся. — Я представляю интересы клиники Аркхем, моя задача — подтвердить или оспорить правильность поставленного диагноза. — Ага, — Джокер снова принялся выводить что-то пальцами на столе. — Напомните, сестра… Он выдержал паузу. — Филадельфия, — безнадёжно вздохнула Фил. Вроде бы всё выглядело невинно, эта странная встреча, но чувство тревоги нарастало. Непонятное, прилипчивое, болезненное. — Конечно-конечно, — оскалился он. — Напомните, какой букет диагнозов мне поставили в ва-ашей богодельне? Фил неуверенно посмотрела на доктор Квинзель, но та, кажется, не возражала против ответа. —Ну… — протянула Фил, копаясь в своих бумагах. — Генерализованное тревожное расстройство, посттравматический стресс, — на этом моменте лицо Джокера сначала вытянулось, затем он снова прищурился и недоверчиво прислушался. — Параноидное расстройство личности… — Сто-оп, стоп-стоп! — перебил её Джокер. — Скажи, заче-ем ты всё так упроща-аешь? Что? Упрощать? Этот вопрос загнал Фил в тупик, и она посмотрела на доктора Квинзель, ожидая от той помощи. Но, кажется, Харлин и сама несколько растерялась, но быстро взяла себя в руки и ответила: — Вы не согласны с этими диагнозами? — Эм… Ну конечно я с ними не согласен! — Джокер ответил так просто, словно его пытались убедить, что небо оранжевое, а не голубое. — У меня есть записи в вашей карте, что вы и с диагнозами доктора Стренджа из Аркхема не соглашались. Джокер приоткрыл рот и поводил языком из уголка в уголок. — Ви-идите ли, док. Я сложный пациент. И я не вписываюсь в общепринятые ра-амки, — он поднял указательный палец, привлекая к себе дополнительное внимание, затем снова принялся собирать невидимые пылинки, — особенно во все эти ваши, хм, термины. Это слишком про-осто.
— Мисс Мексика, — Джокер перевёл всё внимание на Фил. — Филадельфия, — снова вздохнула она, прикрыв глаза. На самом деле так она прятала непонятно откуда взявшийся страх. Почему Джокер акцентировал на ней внимание? Почему он постоянно, из раза в раз проверял её, будто она не человек, а табурет под ногами висельника? Она ощущала что-то странное. Невинные обращения… он что, пытался раскачать её? Проверить на прочность? Фил открыла глаза, когда снова услышала его голос. — А, ну да, да! Ты вообще в курсе, что я с людьми делал? М? Док, ты ей вообще расска-азывала обо мне? — он посмотрел на Харлин. — А на-адо бы. Если я убива-аю, скажем, хм… мэра, то жертва именно он, а не я.— Но вы же сами подтвердили слова адвоката о том, что вы стали жертвой Бэтмена! — удивилась Харлин. — Поэтому ему удалось построить защиту правильно, на ваших признаниях.— Признания, — Джокер выплюнул это слово как горькую пилюлю, потом поморщился. — Это игра-а, и я всего лишь играл по правилам.
Доктор Квинзель не сдавалась: — И под словами посттравматический стресс подразумевается, что когда-то до того, как вы стали Джокером, вы были кем-то другим и подверглись насилию. И ваша психика… — Бла-бла-бла-а! — Джокер сделал соответствующее движение пальцами, изображая ими говорящий рот. — И сейчас до кучи мы придём к тому, что моя психика создала вторую ли-ичность. Вот посмотри на мисс Америку-2010.
Он ткнул указательным пальцем в сторону Фил и подался вперёд, в упор глядя на Харлин. На этот раз Фил сложила руки на груди и отвернулась. Ей хотелось уйти. Немедленно. Сбежать от этого острого, цепляющего взгляда, от этих колючих, ядовитых глаз. А Джокер продолжал: — Работает в психушке не один год. Получа-ается, — он задумался, — она тоже в чём-то провинилась, раз загремела сюда. — Я медсестра! — подала голос Фил, чувствуя, как дрожат руки. — Да какая разница? — удивился Джокер и медленно продолжил: — Важно то, что ты-ы в психу-ушке, кексик. Может, как раз тебе нужна помощь, а не мне.
Он быстро покивал и облизнулся. — Но ведь именно вы симулируете безумие, — возразила доктор Квинзель, и Джокер теперь обратил всё внимание на неё. Постучал указательным пальцем по столу и посмотрел на то место. Поковырял ногтем столешницу. — Ну а… эм, кто не симулирует? У других вообще маски, невидимые, но они е-есть. А я свою маску не прячу, — он поводил рукой над лицом, имея в виду грим. — Когда я захожу… скажем, в кафе, все сразу понима-ают, кто я и зачем пришёл. А если сестра Миссисипи войдёт в кафе… Он посмотрел на Фил и спустя секунду снова заговорил, так и не дождавшись, что она его поправит. — …узнает ли кто-нибудь о её намерениях? Может, она пособница доктора Крейна. Или отравила все водостоки города крысиным ядом.
Джокер снова обратился к Фил: — Скажи-ка, Флорида… — Филадельфия, — устало поправила Фил, на этот раз пытаясь справиться с нарастающей нехваткой воздуха. Этот человек пугал её. Теперь, когда он близко, даже прикованный, её не переставало мучить наваждение, что она заперта в клетке с тигром. Страшно. Ей хотелось отгородиться, встать и отойти к стене, чтобы только увеличить расстояние, но она держалась как могла. Старалась не показать липкий страх. Джокер уставился на неё и продолжил: — Ты когда-нибудь видела, как человек дохнет от крысиного яда? Бр-р! То ещё зрелище! Я видел.
Повисло молчание. Фил не знала, что ответить: она предполагала, что ответ где-то на поверхности, что-то вроде ?потому что я сам подсыпал его, а потом наблюдал за агонией?. Поэтому она не стала уточнять, к чему этот рассказ клоуна. Доктор Квинзель негромко кашлянула и заглянула в папку с делом Джокера. Ситуацию вырулила доктор Квинзель. — Мы бы могли попробовать использовать методы для постановки диагноза как больницы Аркхем, так и Лючии. Джокер поморщился. — Лоботомия? — Нет! — тут же выпалила Харлин. — Пытка горячей ванной? Я, э-э-э, люблю принимать душ, но предпочитаю, н-ну… не вариться в нём. — Нет, ничего такого! — заверила Харлин.
— Мы попробуем групповую терапию. Джокер помолчал и, не глядя, указал пальцем на Фил: — Сестра Невада будет там? — Филадельфия! — снова не выдержала Фил. Джокер с некоторым отрешённым удивлением посмотрел на неё, как будто увидел говорящую тумбочку, а потом снова перевёл взгляд на Харлин. — Да, по соглашению сторон она обязана присутствовать на всех наших встречах. — О, это очередная прия-ятная новость за одно утро. Мне разрешат хотя бы разок сказать, на-при-мер: ?Сестра Вирджиния! Пациенту плохо!? Фил повернулась к Харлин и на этот раз смогла её разглядеть не боковым зрением, а как следует. Красивая. Молодая. К тому же блондинка. И даже пучок, собранный на затылке, не портил её. Такой красавице в самый раз работать моделью, а не прозябать свои лучшие годы в психушке. Жизнь — поистине странная штука.
Фил попыталась скрыть дрожь в голосе. — Доктор Квинзель, прошу разрешить мне уйти. — Но… Но у нас ещё десять минут, — растерялась Харлин. — Мне нужно к лежачему больному, — на ходу выдумывала Фил отмазку. — Я должна дать ему лекарство. Доктор Квинзель посмотрела на наручные часы и неуверенно кивнула. — Хорошо… Только к следующему разу попросите кого-нибудь вас заменить. Я не могу продолжать без вас. Идите, а я сейчас тогда закончу. Фил попрощалась с Харлин и, не взглянув на Джокера, поскорее выскочила из кабинета, захлопнула дверь и прижалась к ней, пытаясь передышать волнение. Она чувствовала себя студенткой, незаслуженно получившей зачёт. Вроде и радоваться надо, но на душе неспокойно. И уже собираясь уходить, она услышала голос Джокера: — Эм-м, док, вы что, не собира-аетесь её догнать и поговорить с ней по душам? Хотите, я за вас это сде-елаю? Фил отпрянула от двери и, развернувшись, осторожно пошла прочь, чтобы не создавать лишний шум. А ведь ей предстояло присутствовать ещё как минимум на пяти сеансах. Она невольно опустила плечи и сунула руки в карманы халата, не представляя, где же взять силы и бесстрашие. Она соврёт, если скажет, что Джокер не пугает её. Ещё как пугает! А ещё он будто чувствовал её страх, и это подбадривало его.
?Это не навсегда?, — попыталась подбодрить себя Фил.