"Иисус... Он так злится на меня?" (1/1)

На ногах уже третий час. Тяжесть вещей, формы и оружия ощущается сильнее, чем раньше. Перевязанное сбитыми бинтами ранение ноет.Уют и прохладу приносят только ветер и девичья рука в ладони.Стоит на мгновение обратить на Анну внимание?— и взгляд невольно застывает почти на минуту. В пятнах копоти и пыли, с невидимой чужой кровью на руках, с библейски печальными глазами, она все равно самая красивая… В голову врезаются кадры того, что происходило в пруду прошлым вечером, и Блейк усмехается сам себе, чувствуя, как начинает гореть лицо. На вопросительную интонацию Анны, заметившей это, солдат предпочитает не отвечать, качает головой: нет-нет, ничего, все в порядке.Блейк старается как можно чаще нарушать жуткую тишину: так гораздо легче переносить усталость, а боль совсем теряет значение. Он затевает разговоры, рассказывает забавные истории, услышали бы которые санитары, они наверняка бы уже хрюкали от смеха и просили пощады,?— однако сам Томас посмеивается с натяжкой. Рассказать только для того, чтобы рассказать. И пока спутники увлечены обсуждением оной, Блейк чуть опускает лицо, продолжая идти. Голоса на фоне размываются. А в голову лезут мысли, оставляя ожоги разной степени тяжести. Вот поэтому юноша не любит долго молчать.Однако его дело продолжает природа. Закатное небо прячется за грозовыми тучами, ветер завывает с новой силой, едва не вырывая карту из рук. Первая капля, вторая, и вскоре отвесная стена из ливня бьется об землю. Спутники косят на ближайший домик, и только Томас успевает пригрозить, мол, ?у нас нет на это времени!??— над головами раздается звук мотора. Самолет. Блейк крепче сжимает руку Анны и устремляется в укрытие.—?Быстро.Прижимается к стене, перехватывая винтовку, и с тревогой смотрит наверх. Николас спешит вслед за девушкой и капралом. Стоит неподвижно, ругает себя за очередную промашку: снова не сосредоточен на войне. И та тут же напоминает о себе гулом мотора.—?Сам Господь велит нам остановиться,?— вздыхает Анна, ненароком примечая, что здесь она когда-то была.Они с отцом и братом останавливались здесь. И именно тут погиб иерей Николай, защищая детей от погибели. Воспоминания отзываются уколами в сердце. Это произошло действительно недалеко отсюда.—?Ну да,?— с придыханием и нервной усмешкой отзывается Блейк, задрав лицо к небу,?— хочешь жить?— луч’ше слушаться.Солдат еле унимает внутреннюю дрожь. Страшно. Страшнее, чем если бы рядом был Уилл. Руки на винтовке становятся белыми, как снег, и точно такими же холодными. Теперь он единственный вооруженный мужчина, который обязан защищать спутников. Анна совсем недавно взяла револьвер, она еще не так чувствует сталь, как чувствует ее капрал. Во рту появляется солоноватый привкус. Запах выгоревшего в дым топлива. Самолет пролетает по прямой, словно пилот сосредоточен на чем-то гораздо более важном, чем преследование трех неизвестных силуэтов на земле.Плотный водяной занавес как будто разбивается о крылья. Среди стихии самолет кажется таким наивно маленьким и неуклюжим. Его мотает из стороны в сторону. Блейк затаивает дыхание: что-то не так.Накатывает гром, как яростный рев монстра. На какое-то мгновение мир вокруг гаснет, точно небо закрывает глаза. И тут же острая стрела молнии врезается в самолет. Томас вздрагивает и неотрывно наблюдает за крушением. Техника с ужасным скрежетом и грохотом превращает в обломки кирпичный дом. Ни криков, ни стонов… Пилот разбился.Блейк прижимается к стене и с напряжением отводит взгляд как можно ниже от неба, чуть ли не себе под ноги.—?Том, это всего лишь гроза,?— смеялся Джозеф, когда его маленький братик забился в угол, обхватив огромного плюшевого мишку,?— всего лишь дождь, пусть и сильный! Ну, ты что, испугался?В ответ мальчик молчал и утыкался личиком в игрушку. Только не смотреть в сторону окна, только не слушать гром. Многие в его возрасте боялись грозы. Ощущение своей ничтожности, беспомощности перед силами природы… Но Том содрогался еще от одной мысли:—?Это Он так злится, да? Джо… —?лепетал мальчик, едва находя силы говорить.—?А? —?старший с горящими глазами любовался из окна на буйство, облокотившись на подоконник.—?Иисус… Он так злится на меня? Я обидел Его? —?Томас сам себя заставил дрожать еще сильнее.Анна никогда не боялась грозы. Ей всегда везло. Однажды молния ударила совсем рядом. Отец Николай так перепугался, думал, что всё, призвал Господь дочушку, ан-нет. Анна была невредимой. И сейчас она решительно смотрит в сторону быстро потухшего от ливня упавшего самолёта. Рука машинально сжимает нательный крест, и у девушки перед глазами всплывает картинка: Том, снимающий крестики, и молящейся за всех, убитых на войне. Девушка вздыхает. Сам Блейк очень напряжен, и вряд ли отправится к самолёту сейчас, когда вокруг бушует голодная до металла стихия. Анна вздыхает, устремляясь к выходу из укрытия.—?Куда?! —?слышит вопль Николаса.—?Томаса успокой. Я скоро.—?Гладышева, ты…—?Тома. Успокой.Леденящая душу интонация девушки вызывает у Линда волну мурашей. Лихо. Пока он приходил в себя, девушка и пропадает из виду. В поле зрения попадает волнующийся Томас. Николас тонет в сомнениях, лучше ли его не трогать: можно получить в и без того искалеченный нос.Крик Николаса резко обращает внимание на бегущую из укрытия девушку. Вздох застывает под сердцем, Блейк бросается к порогу, в ужасе смотря вслед Анне. Ее фигурка объята со всех сторон грозой, бьющейся в истерике.—?А. —?капрал хочет назвать ее имя и вырваться за ней, но вдруг совсем раздается раскат грома такой, что кажется?— земля содрогается.Сила моментально пропадает из ног, и Блейк, сгибаясь и прижимая голову к коленям. Для него этот звук страшнее взрыва. Сложно поверить в то, что крепкого молодого солдата, который выглядит и ведет себя так, словно ничего на свете не боится, может вывести из строя обыкновенное природное явление. Для большинства?— обыкновенное. А Томас не на шутку бледнеет.Внутри все дрожит, кажется, что эти раскаты грома проникли в тело. В груди словно колят осколками льда, мышцы сковывает, по голове чуть ли не идет трещина от напряжения. Блейк стискивает зубы до боли в скулах, зажмуривается, сжимает кулаки, обращенный лицом к земле. Рядом нет ни брата, ни плюшевого медведя, ни домашних стен, ни угла, в который можно спрятаться, уснуть в слезах и проснуться в новом, тихом дне, где мама зовет завтракать, где светит солнце, где цветет вишня и не существует ни войны, ни смерти, ни… панических атак. Повзрослел, но страхи никуда не ушли, они только стали крепче, корнями оплели разум. Томасу кажется, что он сходит с ума. Странные, обрывочные мысли атакуют уязвимое сознание. Сердце бьется в остервенении, как висельник в петле, цепляясь за каждое мгновение жизни. Воздух не доходит до него. Глаза изнутри жгут непонятно откуда взявшиеся вспышки. Блейк изо всех сил пытается ухватиться за контроль над собой?— и издает протяжный стон, как если бы испытывал дикую боль.Этот звук достигает самого сердца доктора, оставляя касательную рану, и тот, словно ошпаренный, подбегает к Томасу, крепко и по-своему ласково прижимая того к себе. Чувствует, как быстро бьётся сердце Блейка.—?Тише,?— медленно произносит. —?Всё хорошо.Блейк словно слепой. Слишком страшно открывать глаза, окружающие звуки бьют по голове, пространство плывет и мерцает. На ощупь юноша сначала впивается пальцами в чужую одежду: он не понимает, не соображает, что с ним рядом Николас. Том будто бы возвращается на несколько минут в свои детские страхи.—?За что? За чт-то? —?невольно срывается с губ.Да, тварь-война упивается страданиями молодого бойца. Он прерывисто дышит, не может поймать воздух, изнутри все ломает так, что в напряжении Блейк совсем не контролирует силы. Он прижимается к Линду так, что эти объятия причиняют тому боль, настолько железная хватка у капрала, который потерял связь с реальностью.?Все хорошо…??— вне произносит доктор, а в голове звучит голос брата.?Так, Томас, не думай о страхе,?— сам с собой говорит капрал мысленно,?— давай, думай о Джо, да… об Анне думай… Скоф… Папа, мама…?Мелькают кадры улыбающихся светлых лиц, цветы в руках, ласковые прикосновения, поцелуи в щеку, фотографии, звучит смех.?Вот так… так хорошо…?Дышать становится легче. Хватка ослабевает, руки начинают ныть. Блейк слышит собственный голос: все это время он всхлипывал. По телу растекается слабость.Николас тревожится: за Блейка, испугавшегося грозы, и за Анну, решившую достать крест для капрала. Так он боялся в последний раз только тогда, как пьяный отец накинулся на них с сестрой. Тогда десятилетний Нико прикрыл ее собой, за что получил удар по голове, а один осколок бутылки вонзился в шею. Воспоминанием о том служит шрам, который доктор прячет за воротниками и густым хвостом из угольно-чёрных волос. Поначалу Линд отращивал их исключительно по этой причине, а теперь, спустя долгое время уже приноровился.Томас прикусывает губы и медленно открывает глаза. Только теперь он осознает, кому принадлежат руки, сомкнувшиеся у него на спине, и неспеша отстраняется. Ругается на самого себя, что позволил открыть слабость, еще и от кого принять помощь… Ложится прямо на сырой бетон и глубоко вздыхает. Сглатывает и поднимает взгляд в потолок. Голова звенит.Николас протяжно вздыхает, глядя на юношу. Ничего не говорит. Лишь высматривает Анну вдалеке. Анна минует все препятствия, приготовленные ей непогодой: шквалистый ветер, безжалостно бьющий ливень, яростный гром в небе. Едва девушка доходит, сверкает. Анна машинально падает на землю, чтобы быть ниже. Молния всегда бьёт в высокие сооружения и предметы. А здесь, на пустоши, Анна в полный рост выше, если не большинства, то доброй части обломков. Перемещается уже ползком. Чувствует, как подтягивает старая рана. Шипит, но продолжает стремительно ползти. И вот, она уже у крыла, чуть привстаёт, но вдруг молния снова ударяет рядом, заставляя девушку снова рухнуть. Анна дрожит, переводит дух. Под обломком крыла она замечает поблёскивание, и, не выдержав, тянется к любопытному предмету.Шоку девушки нет предела, когда она достаёт знакомый предмет. Анна качает головой, закрыв рот рукой. Не верит. В руке её лежит иерейский крест её отца, совершенно не пострадавший во время взрыва. Идеальный, будто прямо сейчас батюшка наденет его на себя и пойдет служить литургию.—?Не м-м-может быть…Анна даёт себе перерыв, спешно расстёгивая куртку. Она быстро избавляется от звеньев обрывков цепочки от отцовского креста. Снимает свой нательный крест и подвешивает рядом с ним и находку, надевает обратно, пряча под курткой. Пока лучше никому об этом не знать. Расскажет потом. Сомнений теперь не остаётся: это действительно то самое место, где погиб отец.Анка спешно поднимается, забираясь по кирпичам. На счету секунды. Девушка и так рискует. Сразу замечает обугленное тело в кабине. Выглядит отвратительно, но делать нечего. Девушка, наперекор отвращению, забирается в кабину, ощупывая руками покойника.—?Словно мусор,?— качает головой. —?А еще час назад здесь теплилась душа.Креста не находит, хотя замечает на шее следы от цепочки. Упал, скорее всего.—?Только не это.Анна использует все силы, чтобы вытолкать труп из кабины, потеет, шипит. Снова ударяет молния, и девушка падает прямиком на пол под рулевым управлением. Только тогда, в свете молнии, замечает поблескивание под сидением.—?Вот оно!Анна хватает крест, и ещё немного пережидает. Теперь обратно. На счету?— секунды.И девушка резко вскакивает и выпрыгивает, едва не спотыкаясь на трупе, на который она не нарочно наступила. Съезжает по кирпичам, как будто на доске по снежной горе, и спешит обратно. Бежит. Кажется, так быстро, как не бежала никогда. Она должна вернуться из схватки со стихией и своими страхами целой. Не зря она бросила вызов. Себе, непогоде, да даже Томасу, который, несмотря на всю уверенность девушки, всё равно норовит отчитать. Николасу, считающему Анну хрупкой вазочкой. Она бросила вызов всем и всему, но рано праздновать победу.Девушка снова падает, ползком добирается несколько десятков метров, пока не привстаёт у самого порога. А вот теперь победа.Томас прикрывает глаза, словно бы вот-вот провалится в сон, но тут же его пробуждают торопливые шаги. Над капралом склоняется Анна, с покрасневшим лицом, с которого скатывается дождевая вода.—?Ан… —?вторая попытка назвать по имени тоже неудачна: Томас резко и глубоко выдыхает, легкие сводит судорогой, но он немедленно садится и поворачивается к девушке, соображая, что произошло.Слегка дрожащей рукой она вкладывает в ладонь алюминиевый крестик, он слегка позвякивает, ударяясь с кольцами. Блейк смотрит на Анну, полный потрясения. Она сделала это для него… Томас неотрывно глядит на девушку.—?Ты… м-мне… А зачем? —?солдат заикается, то ли улыбаясь, то ли хмурясь, но приходит в ясное сознание только в момент, когда его взгляд опускается на крестик.Томас тут же напрягается. Раскрывает ладонь, щурясь и медленно переворачивая крест двумя пальцами. Сердце снова болезненно сжимается.—?Лейтенант Смит… —?тихо, до конца не веря глазам, говорит Блейк.Крохотная гравировка ?Michael?, солдат проглаживает ее подушечкой, стирая копоть. Война забирает сослуживцев просто по щелчку. А в содействии с грозной стихией она еще безжалостнее. Самолет, в который попала молния, принадлежит второму британскому полку. А разбившийся пилот?— славный лейтенант Смит, который когда-то остерег Скофилда, случайно наступившего на труп. Это последнее, что капралы слышали от него перед опасным походом. Перед глазами мелькает лицо, улыбка, прячущаяся в усах, шрам на щеке, крепкое рукопожатие.Блейк кусает губы почти до крови. И тут же вздрагивает и боязливо вздыхает, когда раздается гром. Николас кивает Анне, чтобы та подошла и поддержала. Сам Линд присаживается под другую руку капрала, аккуратно беря Блейка за локоток.—?Тише,?— ободряюще произносит Анна. —?Извини, что заставила тебя волноваться. Но молния никогда меня не трогала, хотя было, что и била рядом. Господь бережет.Сама берёт Тома за ладонь и сжимает крепко. Она не осуждает за страх, понимает.Тоску нагоняет и смерть сослуживца, и первым в себя, как подобает, приходит Николас.—?Война не щадит ни своих, ни чужих. Вечная память.Томас прислушивается к голосам с закрытыми глазами, глубоко дышит.?Господь бережет…??— да, именно по этой причине трое сейчас целы и невредимы. Блейк тревожится о Скофилде, надеясь, что его не успели замучить до полусмерти. Открывает ясно-синие, бегающие от волнения глаза. Внимание в очередной раз падает на маленький крестик.—?Михаэль… —?повторяет капрал одними губами, после чего резко, точно его что-то осенило, вскидывает голову; удивленно-радостным взглядом окидывает лица спутников. —?Михаил!Голос вздрагивает. Блейк медленно тянется к Анне и прижимает ее к себе, утыкаясь носом в плечо. Капрал так говорит спасибо: на мгновение сжимает в пальцах форму и вскоре выпускает девушку из объятий, продолжая смотреть на нее как на спасение. Она принесла не просто крест сослуживца. Она принесла весточку о защите свыше?— алый щит архангела призван именно сейчас, в эту грозу, через смерть лейтенанта Смита, которая уже не напрасна. Но зачем он летел через Норей?Солдат, хватаясь за руку доктора, поднимается и поправляет оружейный ремень. Раздается отдаленный раскат грома, и тот еще нервно сглатывает, сжимая кулаки. Нет, больше поддаваться нельзя. Ливень перестает, а значит?— пора идти.—?Зачем он здесь? —?задумывается Блейк. —?Что-то разведали.?В следующую минуту Томас выступает из-под укрытия, озираясь. Нужно пройти к самолету и обыскать…—?Ты что-нибудь видела? —?спрашивает Николас у Анны.—?Полагаешь, у меня было на это время, когда я была по уши в металле в грозу?—?Понял.Неожиданно, Блейк срывается, заставив побежать за ним. Анна догоняет первая. Только сейчас она замечает, как выкинула тело из самолёта. Труп лейтенанта лежал, чуть ли ни закопанный в обломках.—?Это ты его вытащила? —?не верит Николас.—?Получается, да. Но не обыскивала.—?Жди,?— и Линд склоняется над телом.Доктору не впервой проводить обыск среди трупов, отчего тот делает это без эмоций. Рука касается кармана куртки, обугленной по краям.Блейк, аккуратно минуя пламя, забирается в кабину пилота. От дыма слезятся глаза и щиплет горло, солдат кашляет, отбрасывая обломки системы прочь, как пару дней назад он избавлялся от камней, чтобы вытащить из завала своего друга. Трудно дышать. Движения Томаса резки и уверены только благодаря состоянию аффекта, он старается не думать, не осознавать происходящее, не узнавать в погибшем пилоте своего лейтенанта.Еще совсем немного моросит дождь, остужая раскрасневшееся лицо юноши. Ничего. Только обгоревший хлам.—?То-о-о-ом! Нашёл!Вдруг раздается зов Николаса, и Блейк выскакивает с самолета, едва не оступившись.Черными от сажи руками он перехватывает лист и прищуривается. По спине пробегает холодок. Это срочный пакет для второго батальона от главнокомандующего армией.—?Как в воду… —?ошарашенно шепчет Томас, читая одну и ту же строку снова и снова, как будто не верит своим глазам. —?Они готовят наступление завтра на рассвете.Полковник Маккензи был прав. Еще несколько секунд солдат молчит, уставившись на доктора. Щеки бледнеют, а глаза наполняются ужасом. Они оба без слов понимают, ЧЕГО следует ожидать, если они сейчас же не поторопятся найти лагерь. Солнце уже садится.—?Вперёд,?— произносит Анка, вынуждая спутников поспешить.Гладышева идёт первой, так как именно она сейчас проводник. Девушка отличается хорошей памятью на местности, отчего ей сложно заблудиться: она всегда вернётся по тому пути, по которому шла, и попробует сначала. Благо, здесь этого не требуется, и путь девушка помнит хорошо. А как начало темнеть?— и вовсе стала ощущать себя, как рыба в воде. В тот раз она бежала при таком же мраке.Долгая утомительная дорога. Николас порой пыхтит от усталости, но перерыва не просит, зная, что лишние минуты им ещё пригодятся. Идёт молча, лишь изредка сигналя себе и товарищам об усталости тяжёлым дыханием. А то и вовсе разгоняется, не успев остановиться, когда Анна, встав, резко вытягивает руки, заставляя остановиться. Врезается в дамский кулак.—?Мы на месте,?— Гладышева смотрит вдаль, откуда виднеется глухая стена, обтянутая сверху колючей проволокой, и торчащие за ней мрачные здания.