- 2 - (1/1)

Невидящим взглядом прожигая стену, Юске сжимал и разжимал ладони — своеобразная бессознательная привычка мозга выпускать лишнее напряжение. Тени расплывались, образуя мутное невнятное пятно, гитариста тошнило. Все звуки вокруг будто поставили на паузу, и в голове Юске воссоздалась абсолютная пустота. Сквозь белесую пелену он чувствовал, как сквозняк пробирается под его футболку, а ладонь Хазуки поглаживает лопатку. До ошарашенного мозга доносились обрывки фраз, но Юске не мог разобрать ни слова, словно он стоял в самом дальнем конце аэропорта, а диспетчер, дающий объявление, говорил невнятно, рваными порциями выплевывая фразы в микрофон. Решив, что пива точно на этот вечер хватит, гитарист резко опустил банку на пол, неаккуратно выплескивая содержимое. Рука Хазуки сползла на уровень поясницы.— Земля вызывает Юске! Прием! — вокалист махал свободной ладонью перед опьяненными глазами. — Ты в порядке, дружище? — по запыхавшемуся лицу Хазуки скатилось несколько капель пота, убегая под широкий ворот толстовки. Нельзя было сказать, что в транс гитариста ввела лишняя порция спиртного — более весомый вклад сделало неожиданное объявление Хазуки. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что он остался один? — Юске, всей душой моля вокалиста развеять его ложные ожидания, вцепился ладонью в его бедро. — Его родители живут, кажется, где-то в Европе уже очень давно, а за домом и Акинори присматривала его родная тетушка. Он почти все время проводил со школьными друзьями, и не то чтобы испытывал особых проблем с отсутствием внимания или непониманием, тетушка позволяла ему практически все. А как иначе, если это твой любимый и единственный племянник? — Хазуки смотрел прямо в темные глаза Юске, медленно продолжая рассказ.— Несколько месяцев назад тетушка умерла, и Акинори остался один в довольно большом доме, в который практически сразу же попросил переехать одного из своих близких друзей, безумно боясь одиночества и абсолютно не зная, что ему делать. Что делать одному в такой огромной и сложной жизни. Он подрабатывал в разных местах и тусовался с ребятами из малоизвестных групп, помогая им перед лайвами, пока крупно не поссорился с одним из ребят. В подробности спора я не вдавался, но, кажется, причина была в сестре того самого парня, а точнее, в том, что она клеилась к Акинори, а тот ее очень некрасиво отшил. Юске слушал взахлеб, забывая дышать и, как следствие, ловля легкое головокружение. Хазуки рассказывал медленно, с расстановкой, будто читал аудиокнигу для особо привередливых слушателей. Через отодвинутую оконную створку на пол приземлялись капли дождя, образуя маленькие лужицы. Синхронно переглянувшись, музыканты достали сигареты, Юске принес потертую пепельницу, усаживаясь к Хазуки еще ближе, практически дыша пьяным воздухом ему в шею.— Дальше у бедняги началась просто какая-то чернющая полоса: через несколько дней после ссоры с группой Акинори поругался с другом, по итогу чего от него отвернулась вся компания, не объясняя причины — бывший друг пустил в народ несколько грязных сплетен, заставляя даже самых преданных приятелей Акинори прекратить общение. Окончательно запутавшись и потерявшись, он планировал переехать в Нагою, продав теткин дом, и поступить в университет, но за день до подачи объявления ночью случился пожар — половина постройки пришла в негодность. С трудом продав то, что осталось, Акинори в полной тоске и печали перебрался в Нагою. Абсолютно потерянный, как брошенный щенок, он не знал ни куда ему идти, ни чем ему заниматься. Найдя не лучшую подработку, он списался со старым приятелем, с которым не общался со времен средней школы — друг переехал, связь оборвалась. Этот его друг — мой дальний родственник, и почти весь рассказ с его слов, кое-что, конечно, мне удалось самому узнать у Акинори. Впрочем, некоторые детали абсолютно не нужны и не стоят твоего внимания, но интересно вот что, — Хазуки прервался, глубоко затянувшись, и, запрокинув голову, выдохнул дым в потолок. Полностью увлекшись, Юске не заметил, как шумно вздохнул, уплывая немеющим телом в сторону вокалиста. Ему уже было чертовки жаль этого мальчишку, явно ничем не заслужившего столько проблем на свою красивую кудрявую голову.— Я продолжаю? — заметив, что сознание постепенно покидает гитариста, Хазуки встряхнул его за худющее плечо. Юске кивнул, вслепую пытаясь нащупать рядом с собой открытую банку пива. — Обосновавшись на некоторое время у друга, Акинори продолжил играть на басу и подрабатывать в одном малоизвестном баре. Спустя месяц двое его бывших знакомых предприняли попытку извиниться и помириться, но Акинори их не простил, отклонив даже предложение присоединиться к ним в группу, которая, к слову, к тому моменту уже была довольно известной в здешних кругах. Лично я встретился с Акинори за пару недель до того, как привел его в нашу студию, но узнал о нем еще раньше. Рассказы меня заинтересовали, да и манера его игры идеально вписывается в наш стиль, поэтому я сделал ему такое предложение. Согласился он сразу же, если тебе интересно, — заметив, как Юске фыркнул, Хазуки улыбнулся, отвечая взглядом с легким укором. — Я понял, что ты не особо-то и хотел с ним возиться, поэтому, обдумав все ночью, я планировал подойти к тебе на следующий день и сказать, что сам позанимаюсь с Акинори. Конечно же, я уведомил его об этом, прежде чем выйти из дома и направиться в студию. Ты знаешь, что он мне на это сказал? Юске сглотнул, оттягивая ворот футболки вниз и оголяя расчесанную на нервной почве ключицу. Молчание затянулось, лужа под окном доползла ручейком до голых стоп вокалиста. Когда Хазуки уже хотел терпеливо продолжить, Юске хриплым голосом выдал ответ:— Понятия не имею. — Он сказал мне, что очень хочет, чтобы с ним занимался именно Юске-сан. Пожалуйста-пожалуйста, и никто другой. Только Юске-сан. — Хазуки произнес это легко и с задором, не неся какого-либо подтекста или шутки. Юске почувствовал сильный удар по затылку, словно он не успел уклониться в драке подушками. Последние мысли медленно ускользали в мутном водовороте. Во рту пересохло, а из застывших глаз скатились невольные слезы. Гитарист полностью навалился на согруппника, пропуская дыхание через раз. Комната накренилась, расплывчатый фокус оказался на центре стены. Все тело налилось свинцом, а звуки перестали существовать. Последняя капля дождя упала на пол. Носки Юске намокли. Руки Хазуки, сминающие жестяную банку с боков — первое, что увидел Юске, когда вернулся к своему сознанию. Слегка поморщившись, гитарист стянул с ног мокрую ткань и встал, чтобы принести тряпку, но вокалист резко вцепился в его рукав. — Я вытру, разбери пока диван. Юске никогда не упускал возможности пошутить над маленькой войной его дивана и вокалиста, но мутное состояние вынудило опустить колкость. Расправив простынь и одеяла, гитарист устало повалился сверху, закрывая глаза. Тело было липким от пота, а состояние отвратительным: в таком абсолютно не хотелось идти в свою чистую постель. Хазуки присоединился через минуту, сразу же заворачиваясь в кокон из синего одеяла. Юске себе забрал зеленое с бледно-желтыми кружочками. Сон не шел. — Завтра куда пойдешь? — Юске перевернулся на бок лицом к вокалисту, подпирая голову рукой. — Домой, наверное, может быть, зайду за струнами, — Хазуки лежал на спине, скрестив руки за макушкой. — А ты? Что-то планируешь? — ранее закрытые глаза распахнулись, смотря прямо на Юске. — Попытаюсь перестать быть таким идиотом. Утро началось с холодного ветра, проникающего в комнату через так и не закрытое окно. От полупустых пачек чипсов на столе разносился неприятный химический запах, на бежевом коврике проявилось небольшое пятно от пролитого пива. Юске вытянулся на свободном диване, бесцельно пялясь в потолок и листая обрывки воспоминаний о вечере в голове. Много информации про Акинори. Договорившись с самим собой обдумать это чуть позже, Юске поднялся с дивана, разминая затекшие мышцы.Хазуки обнаружился сидящем в наполненной ванной. Напевая приставучую попсовую песню, он игрался с бутыльками: рассматривал бутылочку, читая ее предназначение, а затем ставил обратно и выбирал следующую. — Доброе утро, — скептически оглядев слишком веселого вокалиста, Юске взял зубную щетку, вялым взглядом залипая на выбивающиеся из стройных рядов щетинки. — Утречка, — Хазуки продолжил развлекаться с этикетками, — ты чего такой помятый, Ю-чан? Совесть мучает? — С чего бы тебе волноваться за мою совесть? — Юске поймал в отражении зеркала кусочек волос вокалиста и его голого плеча, левая часть полотна слегка запотела, скрывая лукавое лицо.— Просто вы такие забавные, что за вами страсть как интересно наблюдать, — Хазуки сделал вид, что совсем не заметил, как гитарист подавился ментоловой пеной, выплевывая ее под слабые струи воды. В тишине дочистив зубы, Юске, промыв щетку, вернул ее на прежнее место и уставился в зеркальную поверхность, уперев руки по фаянсовым краям. В ответ на него смотрел абсолютно уставший человек с полною терзаний головой и посеревшим взглядом. Взяв в руки пенку для лица, Юске ощутил огромную необходимость поддержать нелепый утренний диалог, вывернуть всю душу. В конце концов, Хазуки не был такой уж плохой кандидатурой и болтать лишнего не станет абсолютно точно. Они же друзья, а на друзей нужно полагаться. Улыбающееся изображение персика на этикетке как бы желало удачи.— Я думаю иногда, что из меня слишком суровый наставник, — открутив крышечку, гитарист замер, закрывая глаза, полные печали, — ты говоришь — Акинори сам хотел заниматься со мной, но все это время я был слишком строг к нему, подсознательно воспринимая как-то несерьезно, хотя, глядя на его наивное и доброе лицо, сразу же хочется окружить парня заботой и вниманием...Медленно размазывая кремовую пенку по коже, Юске выливал свои мысли. Хазуки слушал внимательно, полностью позабыв о разноцветных баночках и чуть склонив голову набок. — В конечном счете, я думаю, он отлично вписался в нашу группу, да и играет он уже гораздо лучше — сейчас мы почти не остаемся, чтобы порепетировать что-то дополнительно, и я, наверное, скучаю по тому времени. Тогда все еще можно было исправить. — Исправить не поздно и сейчас, — смыв ладонями остатки средства, Юске повернулся, вопросительно глядя на вокалиста, чей вид мгновенно поменялся с серьезного на хитрый, — ты только не влюбляйся сильно, Ю-чан, а то будешь со сцены глупой улыбкой светить, — тюбик зубной пасты с силой прилетел в плечо Хазуки, оставляя на нем бледную, еле заметную царапину.— Спасибо, как раз хотел зубы почистить. — Я же о серьезных вещах говорю. — А я серьезно говорю, что вы пожираете друг друга глазами каждый раз, когда находитесь рядом, я не знаю, как Рео с Асано еще не заметили, — Хазуки одобрительно улыбнулся, а Юске закатил глаза, нервно срывая с крючка полотенце. Пластик обиженно заскрипел, падая на пол с глухим стуком. — Надо было все-таки прикручивать, — тихо пробубнил гитарист, отвернувшись к стене. Ближе к полудню, когда Хазуки ушел домой, Юске пролистывал новостную ленту, тоскливо вглядываясь в бесконечные строки. Не найдя внезапно появившимся выходным дням более лучшего применения, гитарист включил первый попавшийся фильм, развалившись с ноутбуком в куче одеял на большом футоне в спальне. Мысли путались, сплетаясь большим запутанным клубком — не красивым, фабричным, а смотанным наспех, когда с ним решил поиграть любопытный кот или количество отмотанных ниток оказалось слишком большим. История Акинори пробуждала желание еще больше оберегать парня, который, как оказалось, и сам был не прочь проводить время с Юске, принимать его заботу — этот факт озадачивал гитариста больше всего, маяча жирным пятном на линзе очков. Невольно анализируя всю цепочку событий, Юске вспоминал их разговоры в родных стенах студии: Акинори в большинстве случаев первый начинал диалог, чаще с порой нелепых комплиментов или высказываний, не несущих особого смысла. Он интуитивно тянулся к гитаристу, стараясь быть ближе, внимательно слушая его наставления и советы, а Юске... Юске все время проводил в бесконечных мыслях, отвечая больше по инерции. Голова гитариста сплошняком была забита обдумыванием вопросов обучения Акинори: как лучше объяснить этот прием или с каких песен стоит начать? Чему учить вначале, а чему потом? Как не запугать и не отбить весь интерес к музыке насовсем? Неправильная подача может привести к полному разочарованию, и это вовсе не то, чего добивался Юске. ?Я просто хочу сделать из него хорошего музыканта?. Произведя вывод в своем сознании, Юске захлопнул крышку ноутбука, опрокидывая затекшее тело на пару подушек. До конца выбранного фильма оставалось семнадцать минут, но Юске не имел никакого понятия ни о сюжете, ни об именах персонажей. Через открытое окно взгляд музыканта уловил местного кота, разлегшегося на низкой ветке дерева. Черная шерсть блестела на солнце, отливая синеватым цветом, открытый глаз смотрел прямо на гитариста, пока второй крепко жмурился под ярким лучом. Гляделки затянулись на половину минуты, по истечении которой кот, презрительно чихнув, повернул голову в противоположную сторону. Юске сглотнул, накрываясь пушистым одеялом. ?Если даже кот не верит мне, почему я сам себе разрешаю верить в такую чушь??В парке, находящемся в нескольких минутах ходьбы от квартиры Акинори, продавали самое вкусное развесное мороженное в Нагое. Оно имело яркий цвет и насыщенный вкус при практически полностью натуральном составе и по праву заслуживало первое место в списке Акинори ?как эффективно бороться с жарой? после бутылочки холодной воды, принесенной Юске. Маленький изящный гитарист попал во всевозможные списки Акинори еще до первой личной встречи и сразу же занял первые места по всем позициям. Для Акинори Юске стал важным во всем: у него он спрашивал время репетиций и названия лекарств, когда чувствовал себя плохо, с ним он мог обсудить все что угодно — слова лились сами собой, и остановиться стоило огромных усилий. Он всегда садился рядом с гитаристом в перерывах между репетициями, начиная ненавязчивый разговор, падая в легкую грусть, когда Юске уходил глубоко в свои мысли, превращая дружеский диалог в нелепый монолог Акинори.Ветер раскачивал деревья, создавая нежную мелодию листвы, Акинори доедал арбузное мороженное. Расположившись на узкой скамейке, он рисовал невидимые узоры на асфальте носками кед. Зазвенел телефон — пришло сообщение от Хазуки в общий чат. ?Кажется, этот мотив неплох, мне нужно ваше мнение насчет второй гитары: ее стоит сделать немного медленнее?????Я думаю, будет лучше снизить темп ударных сразу после второго припева, это создаст интригу перед яркой концовкой?, — пришло спустя пару минут от Юске в ответ. Сам того не осознавая, Акинори вглядывался в черные кандзи, врывающиеся в глаза, под именем гитариста. Если он считает их сочетание красивым, это можно уже принять за болезнь? Рео и Асано согласились с мнением Юске, пока Акинори разглядывал экран, крепко сжимая в руках телефон, воспоминания заполняли голову. Жаркий день, выходная суббота после тяжелой рабочей недели. Только переехавший и кое-как раскидавший вещи по абсолютно пустой квартире, Акинори работал круглыми сутками, усердно зарабатывая на арендную плату и скромные продукты, о мебели речи не было вообще. На сцене лайфхауза шел совместный лайв каких-то групп — каждая исполняла по пять песен, после чего место занимала следующая. Акинори не знал ни одну из них, да и ребята по большей части выглядели новичками. Друг, поделившийся билетом, подпевал на некоторых песнях, когда Акинори вслушивался в саму музыку, не обращая внимания ни на текст, ни на разодетых музыкантов, изо всех сил старающихся произвести впечатление на толпу. Было душно немного тоскливо, в голове все превратилось в какофонию звуков, которая прервалась первой нотой, взятой неизвестным гитаристом. Стройная фигура, облаченная в большое черное подобие туники, подкупала таинственностью и гармоничностью, руки очень умело обращались с инструментом, лаская металлические струны, колебания которых создавали нежную восхитительную мелодию. Вся тяжесть испарилась из сердца Акинори, впуская на свое место умиротворение и наслаждение. В голове навязчиво крутился вопрос. — Ты знаешь его? — Кого? — друг непонимающе уставился на Акинори, моргая только левым глазом. — Гитарист... слева, с черными волосами и длинной челкой, — сам Акинори не мог отвести взгляд от сцены, полностью плененный обворожительной картиной. Первая песня закончилась, началась следующая, взрывая накаленный жарой воздух агрессивной мелодией. Акинори влюбился во второй раз. — А, Юске-сан, не так давно присоединился к Линч, они довольно известны, я думал, ты знаешь. — Кажется я совсем отстал от жизни за последние пару лет, — Акинори отвернулся от сцены, с грустью рассматривая красные шнурки своих кед: подготовка к экзаменам и ссоры с друзьями отделили его от музыкального мира. — Я познакомлю тебя с ними после окончания, хочешь? В голове Акинори произошел микровзрыв, выбивший все мысли до одной — о загадочном Юске-сане. — Они кажутся слишком крутыми, чтобы знакомиться с кем-то таким, как я, пусть и с твоей подачи, — весь вид парня выдавал стеснение небывалой силы, от одной картинки знакомства с этими потрясающими ребятами лицо Акинори становилось белее мела, — да и выгляжу я сегодня не очень. Серые потертые джинсы с двумя пятнами от кофе и растянутый морковный свитер действительно не придавали красоты и статности. На красных кедах поселилась пара дырок, прожженных пеплом. Только длинные волосы, собранные на затылке в высокий хвост, и яркие глаза украшали Акинори, отважно сражающегося день за днем за выживание в городе. — Да расслабься ты, не хочешь сейчас знакомиться, познакомлю потом, — друг протолкнул Акинори ближе к левой стороне, свободного места в этой части хватало. Толпа впереди обновилась: фанаты групп, выступавших первыми, ушли, фанаты более поздних подошли ближе. В первых рядах девушки вешались на ограждения, время от времени выкрикивая имена любимчиков. Акинори тоже хотелось стоять на сцене, исполняя сложные партии, собирать бурные аплодисменты и считать крики красоток со своим именем, но у него было только несколько помятых мелких купюр в кармане, на которые он собирался купить ужин в комбини, круглосуточные подработки и дата на настольном календарике, обведенная синим кружком — день уплаты аренды. — Я не намекаю ни на что, но они сейчас в поиске басиста, — Акинори проглотил вязкий комок, почувствовав, как внутри начало зарождаться странное ощущение, похожее на смесь надежды и паники. Судьба дала ему много испытаний, были ли они все для того, чтобы небеса сжалились над ним теперь? Сглотнув слюну, Акинори четко решил хотя бы попробовать. Ему отказывали довольно часто, чтобы он сильно расстраивался по таким поводам. Говоря по правде, уже не многое могло склонить его к печали. — Как думаешь, какова вероятность того, что им понравится моя игра? — натягивая рукава свитера на похолодевшие от волнения кисти, Акинори ждал ответа. — Стопроцентная. Линч отыграли вторую песню, толпа бурно аплодировала, пока Акинори стоял в туманном трансе, взглядом впиваясь в ширму где-то между барабанной стойкой и усилителем. Вечером Хазуки получил сообщение:?Привет, братишка, я нашел вам басиста?.