Глава 3 (1/1)

?На поле боя раздавались крики и стоны мертвецов?Неизвестный школьникРазметая дорожную пыль, бывшее войско курфюрста Пфальцского двигалось на запад. Во главе его, изрядно изможденные жарой, и еще сильнее — похмельем, выступали мы с Рейнаром. Мимо проплывали виноградники, зеленые рощи, живописные деревни, но все это интересовало меня в самой меньшей степени. Лис же, напротив, был весел и даже напевал нечто дикое, рискуя при этом наглотаться пыли.— Капитан, — Лис окончил очередной куплет и, опустив поводья, заложил руки за голову. — А может, ну его, этого Валуа? Пойдем сразу на Париж, коронуем тебя по-быстрому, и все, мир, дружба, жвачка. К чему нам эти трудности?Я недовольно повел плечами, поражаясь хамству гасконца.— Рейнар, во-первых, Генрих III Валуа — живой и вполне дееспособный король Франции, а потому я не могу короноваться. Во-вторых — я женат на его сестре и обязался поддерживать его. В-третьих…— Ладно, ладно, я понял, — нагло перебил меня Лис, — оближь но облезь. Без подвига рыцарского не обойтись, нормальные герои не ищут легких путей. Капитан, несмотря на всю твою амнезию, превращение в Бурбона у тебя прошло плохо — Вальдарщина, и не побоюсь этого слова, неприкрытая Камдильщина из тебя так и прет. Ты б хоть соответствовать начал.— Вагант вызывает Джокеров!— О! Шановне пане! Как у вас там в Польше?— Дякую, отлично! — я наконец перестал озираться по сторонам, смирившись с тем, что голос раздавался все-таки в голове.— Вальдар, я вижу, ты уже обзавелся войском? — продолжал вещать голос пана Михала. — Прекрасно!— Эй! А меня, значит, похвалить не надо? Пока пяткой в грудь не настучу, никто не заметит?— Сергей, эти несчастные сохранили слишком много вещей, и даже оружие, потому я уж подумал, будто обошлось без твоего участия.— Самому обидно, — отозвался Лис.-—А теперь о важном, — голос Чарновского резко перешел на серьезный тон, — герцог де Гиз явно решил больше не ждать Золотой Кепки, и вчера ускоренным маршем выдвинулся к Реймсу. У Генриха нет ни единого шанса победить, потому я бы рекомендовал вам поторопиться. Если Лига одержит победу, то династии Бурбонов в твоем лице, Вальдар, — Вагант явно ухмыльнулся, — будет крайне непросто взойти на престол. Напоминаю, что в нашем мире Генрих III, будучи ранен Жаком Клеманом…— Приказал своим сторонникам присягать на верность королю Наварры, — с удивлением закончил я. Моя память в очередной раз проделала все ту же странную шутку — я никак не мог вспомнить, кто я, но подобные мелкие факты или обрывочные знания всплывали с завидной частотой. — Да, все так, — подтвердил пан Михал.— То есть, вы хотите сказать, что если наш напопугаенный Гена третий не укажет в завещании Вальдара, короны ему не видать, как отпуска?— Руководство института уже записало на отпуск половину вашей командировки, — хмыкнул Вагант, — но в целом ты мыслишь верно. Ваша задача — не допустить такого исхода. До свиданья, господа!— Не, ну ты слышал? — возмутился Лис, — у меня ж слова приличные сами собой в такие превращаются, что даже говорить стыдно!— Тебе бывает стыдно? — мои брови медленно поползли вверх.— Ну, в смысле было бы стыдно, если б я стыд не потерял. Не, а вдруг найдется?— Сомневаюсь. Но нам и вправду следует спешить. Кстати, как думаешь, курфюрст проснулся?Курфюрст Пфальцский, любезно принявший нас вчера днем, до сих пор пребывал в состоянии ?длительной отключки?, как выразился Рейнар, и следовал за войском в своем, вернее - вместе со своим возком. Бедняге еще только предстояло узнать о некоторых значительных изменениях, произошедших в войске. Добродушный, по сути, человек оказался втянут в хитрую игру иезуитов. Толстяк даже не подозревал о далеко идущих последствиях своего поступка, а я уже был уверен, что смерть Наваррца лежит на его совести. По сути, это было вполне в духе иезуитов — тянуть каштаны из огня чужими руками, но сакр дье, меня очень смущал найденный у курфюрста чек с орденской печатью. Такой прокол могли себе позволить какие-нибудь профаны, но последователи Лойолы — никогда. Очевидно, убийцы короля имели тонкий расчет, оставляя несомненную подсказку для любого, кто озадачился бы вести расследование. Взвалить всю вину на тайную организацию, имеющую к тому же хорошие мотивы – довольно ловкий ход, но неумелый. Значит, как утверждает известная аксиома, нужно ?искать того, кому это выгодно?.В первую очередь под подозрение попадал Гиз. Но это было слишком очевидно, да и, пожалуй, нелепо — на одеждах убийц красовались белые кресты Лиги, а очевидный факт, что лигистами они не были. Екатерина Медичи, Паучиха? Тоже нет. Ее величество даже и не подозревала о существовании второго Генриха, и потому, раз я все еще жив, то покушение на особу Наваррца произошло без ее ведома. А, может быть, Алансон? Но нет, братец короля также не мог знать об истинном Бурбоне.Что ж, пока запишем в непонятное. Я отпустил поводья, позволяя коню самому брести по дороге. Войско с обозом двигалось ужасающе медленно. Мерно шагала пехота, ощетинившаяся пиками и протазанами, медленно тащились, скрипя колесами, возы, в седлах дремали бравые рейтары.Словно в опровержение моих мыслей впереди раздался частый топот копыт, и вскоре на гребне возвышенности, на которую взбегала дорога, показался всадник. — Монсеньор! Монсеньо-ор! Впереди войско! — не доезжая до меня, закричал гонец, — они заняли дорогу!— Чье войско, откуда? — от неожиданности дремота исчезла. — Где?— Там, на тракте! — Роняя на землю шляпу с плюмажем, гонец резко остановил коня и протянул руку в направлении возвышенности. — Там! На их знаменах корабль и лилии!— Э-э? Моряки-садовники? — на лице Лиса проступило искреннее недоумение. — Высадились на берег цветочков насобирать?— Хуже. Это парижане. Войску приготовиться! Старших офицеров ко мне!— Да, всем стоять, остальным строиться! — радостно ухмыляясь, выпалил Рейнар. — Ваше величество, а теперь поясни, откуда посреди поля в Эльзасе взялись парижане? Насколько я помню географию, земля их племени здесь не лежит, и даже не сидит. — Не знаю, Рейнар, — абсолютно честно ответил я, — но сейчас мы постараемся это выяснить.Сверкая на солнце начищенными кирасами, поперек дороги относительно ровным строем стояло парижское ополчение. Сложно представить, какая невиданная сила заставила вчерашних лавочников и трактирщиков взяться за оружие, и более того, прошествовать вместе с ним не один десяток миль от своего дома. За всю историю Франции это был воистину уникальный, не имеющий аналогов случай. Но факт оставался фактом. С горем пополам организованные в баталии парижане старательно притворялись боеспособным войском, и притворялись вполне убедительно. Я мельком пробежал взглядом строй. Во всем чувствовалась рука уверенного полководца. Три плотные и наиболее организованные баталии перекрывали дорогу, расположившись на холме, немного ниже его гребня — позиция выгодная, равно как для обороны, так и для атаки. Левый фланг составляли швейцарские наемники, судя по значкам, ощетинившиеся пиками фаланги были готовы в любой момент отразить фланговый удар конницы. Длина их оружия позволяла выдержать прямой натиск закованной в броню кавалерии, стоило лишь упереть пику одним концом в землю, а другой покрепче перехватить. Между шеренгами пикинеров мелькали кабассеты мушкетеров, украшенные перьями.На правом фланге расположилось купеческое ополчение — кавалерия. Необученное, но многочисленное и прекрасно вооруженное войско. Общая численность войска сводилась к пятнадцати — шестнадцати тысячам, а если добавить к ним еще около пяти тысяч резерва, который непременно скрывался за гребнем холма, то сила выходила серьезная. Размахивая белым флагом, я в сопровождении Рейнара и старших офицеров приблизился к войску на расстояние мушкетного выстрела. Со стороны паржан нам на встречу так же выдвинулись несколько всадников.— Сколько их тут, — зашептал Рейнар, — где ж мы их хоронить-то будем?— Замолчи! — давясь от смеха, я прикрикнул на адъютанта. Не хватало еще вести переговоры с дурацкой улыбочкой до ушей.— Ваше величество? — подъехавший парламентер был высок и статен. Узкое лицо, живые глаза, тонкий, прямой нос…— Да, герцог, я Генрих Бурбон, милостью божией король Наварры. Объясните мне, какого черта вы здесь делаете?Франсуа де Монморанси был человеком неробкого десятка, но не смог выдержать моего прямого взгляда. Отведя взор куда-то в область затылка своего коня, герцог глубоко вздохнул, прежде чем ответить.— Ваше величество, я здесь по приказу Генеральных штатов, для защиты и во благо Франции. Ваше войско должно быть распущено, а вы арестованы.— По какому праву? Да как вы смеете, наглец?! — я схватился за эфес своей шпаги, офицеры из свиты Монморанси проделали то же самое.— Нет! — закричал герцог, поднимая руку в запрещающем жесте. — Ваше величество, если вы отказываетесь, мы будем иметь честь атаковать вас. — Франсуа склонил голову в почтительном поклоне. — Честь имею!— Ее не иметь, ей пользоваться надобно, — вставил свое веское слово Рейнар. Абсолютно пунцовый герцог развернул коня и, бросив напоследок испепеляющий взгляд на Лиса, галопом помчался обратно.— Капитан, вот ты щас хоть что-нибудь понял? Нахрена этому психу понадобился столь экзотический способ свести счеты с жизнью? — Не знаю, Рейнар, но думаю, это как-то связано с убийством Наваррца, — предположил я, — расспросим герцога после боя.— Если он таки его переживет, в чем я искренне сомневаюсь, — покачал головой Лис. — А об этом нам с тобой и надлежит позаботиться, — я дал шпоры коню, заставляя его взлететь на пригорок. — Та-ак… Позиция не самая выгодная, но, тысяча чертей, этот наглец еще долго будет помнить разгром при… Рейнар, а где мы?— Пффф! — фыркнул Д’Орбиньяк, — обычно ты это всегда знаешь. Но, — Лис немного наморщил лоб, — так и быть, замажу белое пятно в твоих знаниях жирной кляксой. Конкретно это место названия не имеет, но в той стороне, — Рейнар повел рукой на восток, — находится небольшой городок с замечательным названием Верден. Как показала история нашего с тобой сопредела — местечко пользуется популярностью, особенно у любителей цивилизованного мордобития и лицензированного отстрела себе подобных.— Значит, битва под Верденом, — кивнул я, невольно смущаясь, ибо город этот был тем самым местом, где, по сути, родилась Франция.Стройные шеренги пикинеров единым движением опустили свое грозное оружие перед наступающим противником. Барабаны застрекотали быструю дробь, и в ряды между баталиями пробежали мушкетеры, на ходу заряжая оружие.— Цельсь!Неровные квадраты строя парижан медленно спускались с возвышенности. Войско Монморанси имело преимущество в высоте — его солдатам было легче атаковать, их же самих достать было намного сложнее.— Пли!Слитный густой залп, — и черные шеренги пикинеров заволокло сизым дымом. Несколько парижан упало в высокую траву, еще несколько сбилось с шага и затерялось в глубине строя.— Заряжай!Баталии Монморанси упорно продолжали движение вперед. Маршал явно не щадил свое войско, полагая использовать ополчение в качестве живого щита. Словно в подтверждение моей догадки вслед за нестройными баталиями парижан двинулась швейцарская пехота — прекрасные, закаленные в боях воины, прекрасно владеющие как пикой, так и мечом. Солнечные зайчики заплясали на щитах рундаширов, на остриях пик, в небесную высь взмыли значки и знамена, надрывно взвыла труба.— Пли!Еще один залп. Ряды парижан дрогнули и начали пятиться. Обычно неопытный полководец в такой момент кидается преследовать и добивать вражеское войско, отвлекаясь от основных сил противника. Но отчего-то я знал, что я совсем не неопытный полководец, а скорее даже наоборот. Завидев бегство противника, шеренги немецкой пехоты остались стоять на месте, заранее получив приказ не оставлять позиций ни в коем случае. Воистину, исполнительности немцев можно было лишь поражаться.— Файр!На сей раз шеренги швейцарцев утонули в горьковатом пороховом дыме — пользуясь преимуществом в высоте, их мушкетеры могли без угрозы для отступающих ополченцев палить поверх их голов.Залп наемников оказался метче, чем у моих немцев — строй мушкетеров словно выкосило картечью. Я вскинул руку, давая сигнал отойти за основную линию, и тотчас же барабаны продублировали его для солдат. Теперь мои пикинеры сомкнули ряды, образовав единый нерушимый строй. Пытаться ударить по нему во фронт — лучший способ распрощаться с жизнью. Монморанси должен был начать обходной маневр.И верно, артиллерийские залпы на правом фланге тотчас дали знать о первой неудачной попытке маневра. Правый фланг моего войска представлял собой довольно широкую равнину, стиснутую с двух сторон обрывистыми кручами. Если втянуться в эту горловину, то одним броском можно оказаться в тылу моего войска, а обрывистые склоны не позволят солдатам спуститься вниз, чтобы предотвратить прорыв. Можно было, конечно, оставить там и стрелков, но скорость, с которой движется кавалерия, да еще и закованная в латы, свела бы на нет все их усилия. Но в моем войске была еще и артиллерия. Две небольшие, но все же пушки. Поставив их прямо напротив горловины, я решил участь любого, кто осмелился бы атаковать с этой стороны. Жизни парижан обрывались под леденящий кровь свист картечи, конский хрип и вопли сотен несчастных, угодивших в артиллерийскую западню. Спустя мгновение прогремело слитно два залпа — стрелки добивали пулями тех, кого пощадила картечь. Купеческое ополчение перестало существовать. В этот момент швейцарцы двинулись вперед, сквозь окончательно потерявших строй парижских ополченцев. Честные буржуа и примерные семьянины, они нелепо выглядели с оружием здесь, на поле боя. Вероятно, располагай герцог другим войском, более дисциплинированным и обученным, ход битвы шел бы иначе, но реальность была к нему сурова. Дождавшись, когда швейцарцы подойдут достаточно близко, шеренги моих немцев пришли в движение. Центр быстро выдвинулся вперед, пикинеры, держа пики наперевес, между их рядами цвайхейндеры — воины с огромными, в человеческий рост мечами. Вклиниваясь в строй врага, они сеяли настоящий хаос вокруг себя. Прибавив шагу, солдаты с разгона врезались в строй швейцарцев. Металл лязгнул о металл, брызги крови на латах, дикий крик напоровшегося на пику бедняги… Связанные боем швейцарцы не замедлили хода, они продолжали двигаться вперед, тесня моих солдат. Но это было уже не важно — фланги немцев резко выдвинулись вперед. Побросав ненужные более пики, солдаты схватились за мечи и со страшным ревом бросились на строй швейцарцев, охватывая их смертельными клещами. Настал мой черед. Я опустил забрало шлема, выхватил из ножен тяжелый палаш, на время позаимствованный у курфюрста.— Вперед! — привстав в стременах, я первым кинулся в атаку. Ветер ударил в лицо сквозь узкие прорези шлема, рубашка под кирасой прилипла к спине, но все тело уже охватывало радостное возбуждение битвы. Плавно обтекая зажатые баталии швейцарцев, рейтары вслед за мной кинулись на незащищенный тыл врага. Удар кавалерии был страшен. Растерянные, окруженные швейцарцы гибли десятками. Я рубил без остановки, не глядя, то и дело чувствуя под клинком мягкое сопротивление плоти.— Вальдар!Над самым ухом прогрохотал выстрел. Со стоном выронив из рук пику, передо мной упал швейцарец, насмерть пораженный выстрелом Рейнара.— Благодарю! — пытаясь перекричать бой, гаркнул я. — Ага, с тебя бутылка самогона, но позже, Монморанси тикает! Указующий перст моего друга уперся в холм, за которым только что скрылся герцог со своей свитой. — За ним! Он нужен нам живой!— Или не шибко мертвый! — усмехнулся Д’Орбиньяк, давая шпоры коню.Погоня закончилась быстро и крайне бесславно для доблестного маршала. Монморанси галопом кинулся в лес, вероятно к месту сбора, но по несчастливому стечению звезд, его конь подвернул ногу и упал, придавив собой полководца. Надо сказать, пытаться в латах извлечь себя из-под коня — занятие крайне неблагодарное, и более того — совершенно бесполезное. Так что, когда Лис с криком: ?Стой! Верни колбасу, я все прощу!? настиг Монморанси, тот даже не сделал попытки убежать.— Увы, мессир, сегодня Ника улыбнулась вам, — сказал коленопреклоненный маршал после того, как был извлечен из-под тела несчастного животного, протягивая мне шпагу, — но, знайте, завтра она может отвернуться от вас так же, как и от меня!— Завтра и увидим, — я принял протянутое мне оружие. — А теперь потрудитесь объяснить, сударь, ради чего была устроена эта бойня? Между Францией и Наваррой сейчас нет войны, я только недавно отбыл от короля! Почему вы атаковали нас?Монморанси опустил глаза и грустно улыбнулся.— Я не служу больше тому расфранченному петуху, которого вы зовете королем. Франция в огне, и потушить его можно лишь твердой рукой. — Мусье, не, я понимаю, с лошади упали, головой ударились…. Но я таки вам авторитетно заявляю — тушить огонь руками, пускай и твердыми — абсурд! Так никаких рук не напасешься. Вы лучше попробуйте огнетушителем, о котором вы еще здесь не знаете… — Рейнар! — сдерживая улыбку, одернул я адъютанта. — Герцог, если желаете, мы можем поговорить в моем шатре, наедине.— Как скажете, мессир. — Проводите его, — отдал я приказ немецким фузилерам, конвоировавшим маршала.— Мессир! — раздался в голове голос Рейнара. — И чего с ним говорить? Он тебе сейчас полдня будет байки плести о том, как в детстве Гена, тогда еще вовсе не третий, у него воровал игрушки и сидел на его горшке. Давай я с ним по сути пообщаюсь?— Шевалье, не забывай, что это все-таки герцог! Его нельзя пытать!— Фи, капитан! Ну что за криминал! Я ж тебе об поговорить, а ты чуть что, так сразу ?пытать?! Между прочим, я всегда следую Женевской конвенции, даже если тут ее еще нет, так что не волнуйся, все будет в самом чистом виде.— Герцог ожидает, что будет говорить со мной.— Ну, таки ты у нас король или кто? Важные государственные дела образовались! Шведы Кемь взяли, крымский хан на изюмском шляхе блокпост прорвал! — Нет, не стоит оскорблять маршала. Я думаю, что смогу разговорить его.— Ну, как знаешь капитан, — голос Рейнара звучал расстроено.Отпустив свою свиту, я неторопливо направился в сторону шатра. Вокруг суетились мои немцы — ставили лагерь, хоронили мертвецов, делили трофеи. Всех пленных — а их было немало, — я приказал отпустить. Некоторые из них, в основном швейцарцы, добровольно вступили в мое войско, так что потери, понесенные в сражении, были восполнены, но после боя солдатам необходимо отдохнуть, и двигаться дальше можно не ранее, чем завтра. Все-таки Монморанси сумел задержать нас на день. Вопрос лишь в том, какие цели он преследовал?Откинув полог шатра, я застал герцога задумчиво созерцающим карту Франции, расстеленную на столе. Демонстративно не замечая меня, маршал изображал глубокую погруженность в изучение узора дорог и рек, водя рукой по пергаменту.— Карту рисовали немцы, — бросил я, проходя в шатер, — она не совсем точна, хоть и нарисована красиво. — Однако земли Эльзаса выписаны до мелочей, — отозвался герцог, — верно, курфюрст вам продал ее вместе с войском?— Верно. Но это не имеет никакого отношения к тому, о чем я хотел говорить с вами. — Я довольно резко перевел беседу на деловой тон. — Герцог, я всегда знал вас, как верного и преданного соратника. Неужели теперь мне придется зачислить вас в число низких подлецов и изменников? — мой взгляд столкнулся со взглядом Монморанси. Герцог не выдержал и отвел глаза.— Я был бы таковым, мессир, если бы продолжил служить Валуа, — в голосе маршала послышалась сталь, глаза загорелись недобрым огнем. — Этот род проклят! Проклят и обречен, и пытается утащить Францию за собой, в бездну!— Вы верите в проклятие тамплиеров? — усмехнулся я. — Конечно, у семейства Валуа были трагедии, но связывать их с событиями двухсотлетней давности глупо.— Глупо забывать об этом, — герцог поджал губы. — Оглянитесь, мессир, что вы видите? Кровь и дым окутали нашу страну. Не это ли проклятие? Ни один из королей не умер своей смертью — это случайность? — Совсем недавно за Ла-Маншем шли не менее ожесточенные войны, — тоже вина Валуа? Герцог, не поймите меня неправильно, но я хотел бы услышать от вас нечто иное.— Вы хотите знать, почему я напал на вас? — Аллилуйя! — раздалось у меня в голове. — Он понял!Маршал снова бросил взгляд на карту, прежде чем продолжил говорить.— Признаться, я не ожидал увидеть вас во главе войска. Мы ждали армию курфюрста.— ?А где бабуля?? — ?Я за нее!?, — захихикал Лис на канале связи.— Курфюрст не должен был прийти на помощь Гизу, — продолжал маршал, — или прийти, но позже. — Чтобы добить остатки королевской армии, если она одержит верх?Монморанси бросил на меня настороженный взгляд.— Да. — А если верх одержит Гиз?— Он не победит, — вздохнул маршал, — мы позаботились об этом. — Вы?Герцог нервно заломил руки, стараясь унять волнение.— Мессир, поймите меня правильно, но мне нужны гарантии, что я не пострадаю. Это не моя тайна, и я связан словом чести…— Пока вы рядом со мной, вам ничего не угрожает, — подняв руку, как для присяги, ответил я. — Говорите же!— Конде! Это был его план!— Конде? — я даже не пытался скрыть удивление, — но ему-то это зачем?— С ним Алансон. Конде обещал поддержать его права на престол…— Герцог, несколько минут назад вы твердили мне, что не желаете видеть Валуа на престоле…— Не желаю! Алансон — не Валуа. — Не понял?!К счастью, мое лицо выражало те же эмоции, что и слова Лиса.— Как не Валуа?— Эркюль сын Екатерины. Но его отцом был… — внезапно герцог захрипел и схватился за горло.— На помощь! Лекаря! — закричал я, бросаясь к маршалу. Но было уже поздно — на губах герцога проступила кровавая пена, глаза выкатились из орбит. Судороги сотрясали все его тело.— Сы-ын, - прохрипел герцог, — Р…Тело Монморанси обмякло. Прибежавшему на зов лекарю осталось только констатировать смерть.— Вот скажи, капитан, чем таким он мог у тебя отравиться? Или все ж таки тут работает неопознанный ниндзя-невидимка? — Кто? — как и много раз до этого, слова моего адъютанта остались мне непонятны. — Понятия не имею, Рейнар. — Может, он что-то слопал или выпил? В руках ничего не вертел?— Да нет…Подожди-ка… — меня осенила внезапная догадка. — Карта!— В смысле, игральная?— Да нет же! Герцог прикасался к карте!— Отравленный пергамент? — голос Лиса обрел задумчивость, — ну, если его до знакомства с тобой никто не травил, то очень даже может быть… РУКИ! — завопил д’Орбиньяк, заметив, как я потянулся за картой.Я машинально отдернул руку, мысленно поблагодарив Рейнара за его внимательность.— Капитан, есть деловое предложение — оставь труп герцога в покое, и пошли поговорим с курфюрстом, где он такую карту себе нашел. — Согласен.