Глава 2. Солнцестояние (1/1)

Глава 2. СолнцестояниеКоснулся ртом водыОлень, а рядом — фея.(Теодор Рётке, ?Стеклянный дом?)Не пей, братец, козлёночком станешь!(Русская народная сказка, ?Сестрица Алёнушка и братец Иванушка?)Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую зелень, практически ослепили Гарри, заставили зажмуриться в попытке защитить глаза, отвыкшие от дневного света, что давно покинул Запретный лес, погрузив его в сизые сумерки и промозглую темноту ночи.Сияющая белизна начала медленно отступать, и парень рискнул оглянуться, желая понять, что происходит. Ещё несколько минут назад он карабкался по взгорью, едва различая в слабой серебристой дымке силуэты каменных изваяний, походивших на мрачные надгробия древних титанов, и уродливые деревья, торчащие из земли, словно переломанные и изувеченные останки всеми забытых исполинов. А теперь Гарри стоял на высоком холме, возвышавшемся над лесом, что негромко шелестел листвой, перешёптываясь о чём-то с ветром, лениво гонявшем волны по густым кронам. Ватная тишина, в которой он существовал последние месяцы, сменилась какофонией звуков: в тёмной чаще перекрикивались птицы, через пёстрые полевые цветы, над которыми жужжали мохнатые пчёлы, прыгали стрекочущие кузнечики, разгоняя гудящие облачка мошкары. Гарри успел позабыть, какой громкой может быть жизнь.— Хорошо тут, правда? — резко обернувшись, он нервно зашарил руками по карманам джинсов, в надежде отыскать утерянную волшебную палочку. — Боюсь, что ты выронил её, когда шёл ко мне…Гарри моргнул раз, другой, однако женщина не превратилась в морок, которыми был так богат Запретный лес, и не исчезла, растворившись в воздухе.— К-кто вы?!— А ты не догадываешься?Он окинул быстрым взглядом фонтан, где вода перетекала из чаши в чашу меланхоличным каскадом, беззвучно впадая в основание источника, и вновь уставился на рыжеволосую незнакомку, сидящую на широком каменном бортике. Хрупкие крылья, выглядывающие из-за миниатюрной спины, слабо трепетали и издавали тихий мелодичный перезвон. Словно тончайший стеклянный пергамент, они сверкали на солнце и переливались всеми цветами радуги.Несмотря на то, что у Гарри в последнее время не было особых причин следить за датами в календаре, он всё же знал, что сегодня — двадцать первое июня, Лита. Ничего особенного, очередной сумеречный день, когда одни сутки незаметно сменяются другими. Гермиона считала, что Запретный лес мёртв, а он ощущал в нём намного больше жизни, нежели в самом себе. В предыдущие месяцы ребята нигде не останавливались надолго, однако Гарри казалось, что после того, как Волдеморт собрал все свои хоркруксы, они, не имевшие понятия куда идти дальше и что делать, просто топчутся на месте. И вот, наступил день летнего солнцестояния, появилась фея и фонтан в придачу.— Бред какой-то, — пробормотал Гарри, закрыв глаза. Он был уверен, что открыв их снова, увидит лишь низкий потолок старой палатки, услышит голоса Рона и Гермионы, учует сомнительный аромат, исходящий от дряни, которую она приготовила. Однако нос по-прежнему щекотал запах цветов, уши ласкали звуки ветра, а кожу грело тепло лета.— Ну же, не будь ребёнком, — тихо посмеиваясь, протянула фея.?Это сон. Яркий, красочный и беспощадный. Мерлин, только не сон?, — подумал Гарри, с замиранием сердца поднимая веки и упираясь взглядом в плод своего воображения, искорёженного безжалостной надеждой.— Кто вы?— Ну как же? Ещё вчера ты говорил обо мне со своими друзьями: ?В саду, защищённом сильной магией, находится чудесный фонтан феи Фортуны?. Неужели не помнишь? Или просто не веришь?— Разве я смею?— Почему нет, Гарри? Как правило, только этим ты и занимаешься — делаешь то, что другие и не смеют.— Вы… Вы меня знаете?Фея удивлённо приподняла светлые брови и звонко расхохоталась, искренне и открыто, натолкнув Гарри на мысль, что такой светлый, чистый и добрый смех вполне мог бы справиться с дементором и без Патронуса, что стоял неподалёку.— Конечно, мы почти знакомы, разве нет? — она указала на серебристую лань, которая, переступая с ноги на ногу, подошла и легко боднула его в живот своей безрогой головой, словно бы приветствуя. Гарри почувствовал волну чужой магии, от которой даже дышать стало легче. — В лесу Дин ты не тратил драгоценные мгновения на долгие размышления и не особо терзал себя сомнениями, а в результате нашёл озеро, вытащил Меч Гриффиндора и уничтожил хоркрукс.— Это… Рон… — пробормотал он, пытаясь выудить из собственных воспоминаний хоть какую-то информацию о фейри. Крохотные создания, стайку которых Гарри видел в розовых кустах во время Святочного бала, не слишком походили на представшую перед ним фею. Склочные и тщеславные, они не умели говорить, были не способны к сильной магии и обделены интеллектом.В голове раздался злобный голос Снейпа: ?Что вы там мямлите, Поттер! Или человеческая речь не подвластна такому самодовольному глупцу, как вы?? По всему выходило, что сам Гарри, по мнению зельевара, ничем не отличался от представителей маленького народца. Парню пришлось приложить немало усилий, отгоняя от себя абсурдное видение, в котором ненавистный профессор с откровенным удовольствием отрывал ему крылья, чтобы затем использовать их в качестве ингредиентов для зелий. Для особенно мерзких зелий.— Мой мальчик, доверься инстинктам, интуиции… Собственному безрассудству, в конце концов, и тогда ты обретёшь нечто большее, нежели безделушку одного из основателей.Гарри, не ожидавший ещё когда-нибудь услышать подобное обращение в свой адрес, растерялся. Нежный женский голос не копировал, а в точности воспроизводил мягкие интонации профессора Дамблдора, чем напрочь сбивал с толку.— Ч-что же?— Счастье, Солнышко. Я исполню твоё заветное желание.Скверная шутка, однако, Гарри всё равно стало неимоверно смешно. И невообразимо грустно. Оставалось только разреветься и, наверное, ещё сдохнуть, но столь бессмысленная кончина не для Избранного. А ведь он смертельно устал, устал всего бояться и во всём сомневаться, но рядом с феей начинало казаться, что можно верить в невозможное и надеяться на невероятное.— Вы действительно… Действительно фея? Фортуна, да?— Такой взрослый, а всё ещё веришь в сказки? Это хорошо. Подойди, — она похлопала узкой ладонью по широкому бортику, приглашая Гарри сесть рядом. На негнущихся ногах, он сделал несколько шагов в сторону фонтана и неуклюже плюхнулся на импровизированную скамью. Твёрдый и холодный камень оказался таким же удобным, как и мягкое кресло в уютной гостиной Гриффиндора. — Меня зовут Ленея. Я — фея судьбы, удачного случая, одним словом — счастья. А фортуна — это не имя, лишь очередное название для туатов.— Туатов?— Да, детей Дану. Неужели никогда не слышал?— Слышал, — покорно согласился Гарри, разглядывая красивое лицо Ленеи и пытаясь угадать её возраст, что, наверняка, было просто невозможно.— Когда-то давно люди величали подобных мне эльфами и ши, а теперь они путают нас с низшими фейри, сравнивая с бесполезными цветочными феями и бестолковыми пикси, представляешь?— Угу, — закивал парень, выражая таким образом сочувствие. Ему хватило наглости не покраснеть, хотя в глубине души Гарри всё же устыдился собственного невежества, прекрасно понимая, что без знаний Гермионы их путь окончился бы уже очень давно.— Итак, заветное желание, мой мальчик. Чего ты хочешь?— Я… Я хочу, чтобы он умер. Окончательно и бесповоротно!— Он? Ты говоришь, о Волд…— Нет! Не произносите его имя!— Почему? Думаешь, он найдёт нас? В моём саду, что защищён магией, мощь которой твоему Волдеморту и не снилась?Гарри мгновенно напрягся, пытаясь быстро придумать, что ему, лишившись волшебной палочки, делать, если Пожиратели смерти всё же заявятся.— Ладно, ты не веришь в меня, но Запретный лес… Неужели не знаешь, что это вообще за место?! Как ты думаешь, почему основатели возвели школу именно здесь? — ответа на этот вопрос у Гарри не было, и, поскольку Гермионы, способной подсказать, рядом не оказалось, он пожал плечами, не испытывая при этом никакой неловкости, справедливо полагая, что проще самому сдохнуть, нежели вслушиваться в заунывный голос мёртвого профессора Бинса. — Это могущественные края, ты ведь чувствуешь…— Наверное, но… — юноша рассеяно пожал плечами и добавил, — мрачно тут.— Ну, это ты ещё Авалон не видел!— Ава-что? Остров блаженства?! Постойте, он существует?— Да, только неподалёку стоит Азкабан. Остров Авалон, мыс Тэнар, Запретный лес, гора Олимп — всё это не мёртвые, но гиблые земли, где не зарождается, но появляется на свет сама жизнь. Чистое волшебство в своём первозданном виде только разрушает и ничего не созидает. Никогда. Сырая магия меняет здешнюю реальность каждое мгновение, поэтому сюда нельзя аппарировать. Однако в лесу безопасно, если не соваться в глушь, конечно же. Вы выбрали отличное убежище, чтобы спрятаться от Волдеморта.Гарри, опять услышав ненавистное имя, снова напрягся под насмешливым взглядом феи.— Убедился, трусишка? — спросила она через несколько минут и потянулась, продемонстрировав острые носки блестящих туфель, выглянувших из-под подола длинной юбки насыщенного зелёного цвета.— Наверное, — кивнул Гарри хмуро. В трусости его обвиняли не часто, хотя он и боялся всю свою сознательную жизнь: сперва за себя, ведь больше было не за кого, затем за друзей и близких, а теперь за всех тех, кто может погибнуть по его вине. Нет, по вине Волдеморта. — Волдеморт…— Да, Солнышко?— Хочу, чтобы Волдеморт сдох, наконец-то!— Это твоё заветное желание?— Заветное. Одно единственное.— Но ты не убийца и смерть Волдеморта не осчастливит тебя.— Но я стану убийцей. Или умру. Разве не в этом суть пророчества?— Ты говоришь фее судьбы о пророчестве? — Ленея чуть нахмурилась, но её глаз, тёплых и зелёных, как само лето, не коснулась тень злости или раздражения. Она смотрела на Гарри с лаской, нежностью и безграничной любовью. Подобный взгляд он видел лишь в Зеркале Еиналеж, на первому году обучения в Хогвартсе, и во время Турнира Трёх Волшебников, когда на кладбище из палочки Волдеморта появился образ матери.— Не важно, я… Хочу, чтобы всё закончилось, и плевать, буду я счастлив после этого или нет, — бесстрастно пробормотал Гарри.— А вот мне не плевать. И тебе тоже, поверь, просто сейчас ты устал и нуждаешься в отдыхе…— Я сказал, в чём нуждаюсь…— Ну, ладно, — фея кивнула, и если секунду назад он видел в дивном создании отражение Лили, то теперь смотрел в красивое лицо Джинни, отстранённо любуясь россыпью веснушек на белых щеках. — Скажи, а что, если бы Волдеморта никогда и не существовало?— Тогда… Тогда не было бы никакой войны! Мои родители остались бы живы, и Сириус, Ремус… Фред! Никто бы не умер! Вообще никто!— Как знать, Волдеморт ведь не сама Смерть. Я хочу сказать, что люди всегда убивали друг друга и будут продолжать это делать в любом случае. Ни один человек, каким бы злом ты его не считал, не несёт ответственность за все беды этого мира, понимаешь?— Волдеморт — не человек, он чудовище…— Как скажешь, — легко согласилась Ленея, беззаботно пожав узкими плечами. — Тогда приступим, скоро закат… — Гарри поднял голову и с сомнением поглядел на небо, голубое, прозрачное и совершенно чистое — ни намёка на солнце, вокруг только бесконечный свет. — Ты ведь не передумал?— Нет! Нет… Мне необходимо искупаться в фонтане, верно?— Что? Нет, глупый! Какое варварство! Достаточно испить воды из источника, — фея подняла руку и, взмахнув палочкой с золотистой звёздочкой на конце, обрушила на Гарри дождь из сверкающей пыльцы и сотворила из воздуха пузатый кубок с двумя изящными ручками. Гарри чихнул и часто заморгал, стряхивая с ресниц блёстки, тающие на коже, словно снежинки. — Это канфар — сосуд для питья, который жрецы издавна использовали во время магических ритуалов.Не обращая никакого внимания на чашу, Гарри пристально смотрел на палочку, абсолютно нелепую и совершенно волшебную. Такую он видел только однажды, ещё в Литтл Уингинге. У Феи-крёстной, изображённой на обложке сборника магловских сказок. Книгу он взял в школьной библиотеке и порой читал, будучи запертым в чулане под лестницей. Когда эту ?мерзость? нашла тётушка Петуния, ему оставалось лишь глотать слёзы и молча наблюдать, как дядя Вернон, потный от чрезмерных усилий и красный от злости, рвёт хлипкую книжонку. Гарри был удивлён и счастлив, когда на утро обнаружил под подушкой не жалкие обрывки пожелтевшей от времени бумаги, а целый и невредимый томик.— Пей, — протянув чашу, Ленея отвлекла его от воспоминаний об одном из первых всплесков стихийной магии. Обхватив ладонями кубок из чёрно-лакового дерева, что ласкало пальцы приятным теплом, Гарри поднёс его к лицу и глубоко вдохнул.— Что это за странный запах? Это вода?— Если вознамерился утолить жажду, то боюсь тебя разочаровать — это не вода, ты ошибся с источником! Странный запах, Гарри?! Думаешь, я хочу тебя отравить?— В этом нет смысла, — пробормотал Гарри, чувствуя, что ведёт себя глупо — у него не было права колебаться или не доверять Ленее, ведь она уже помогла ему когда-то.— Это твоё заветное желание! Жизнь без страшного Волдеморта, пугающего пророчества, ужасов войны и всех этих смертей... Пей!Опустив голову, Гарри заглянул в прозрачную жидкость, но не увидел обещанного Ленеей, лишь собственное отражение на дне чёрного кубка.Сомнения? Недоверие? Страх? Нет, только сильное отчаянье и горькое осознание того, что терять ему нечего. Кроме возможности всё изменить.Первый глоток опалил рот не хуже огневиски, оставляя на немеющем языке кисло-сладкий привкус гниющих ягод, жгучей лавой стекающего по горлу. Гарри хотелось выплюнуть мерзкое пойло, но вместо этого он продолжил с жадностью хлебать густую жижу, надеясь лишь на то, что не захлебнётся своим заветным желанием.