Часть 14 (1/1)

Нос у Чанёля очень холодный, и у меня по коже вмиг бегут мурашки. Но я не делаю попыток отодвинуться от него, потому что мне, черт возьми, невероятно приятно. Это легкое незначительное прикосновение в который раз напоминает мне о том, что убегать от Чанёля бессмысленно. И от своих чувств к нему?— тоже. А воевать с ним вообще чревато последствиями для моей изголодавшейся по нему души. Но мне приходится всячески отталкивать его, потому что он мне не доверяет.Или, как считает Чонин, попросту боится.А я сейчас, чувствуя тихое дыхание Чанёля в паре сантиметров от моих губ, понимаю, что мне ни капли не страшно. Что бы он ни сделал в прошлом, мне плевать. Я не смогу отказаться от него, какой бы пугающей ни оказалась правда. Я уже давно на крючке.Чанёль позволяет мне насладиться его обществом на очень короткий промежуток времени. Или мне просто его мало. По крайней мере, вскоре Пак осторожно поднимается, прикрывает меня одеялом, которое, черт возьми, пропахло им насквозь, гладит меня по волосам и отходит к своему ноутбуку.Он оставляет меня наедине с разошедшимся по швам подсознанием. Заставляет понимать, что я до ноющей боли в груди хочу к нему прикоснуться. Это становится наваждением, маниакальной зависимостью, но мне катастрофически необходимо хоть что-то?— объятие, касание невзначай, его холодный нос, прижимающийся к моему… Да что угодно! И я понимаю, о чем говорила мне госпожа Рисэ.Именно сегодня я капитулирую. Но молча и тихо, чтобы Чанёль этого ни за что не почувствовал.Он там занят чем-то на своем ноутбуке, а я устаю притворяться спящей, да и о сне после того вообще речи быть не может. Я шумно поднимаюсь, разлепляя наконец глаза. Пак вмиг оборачивается, и я ловлю в его взгляде нечто необыкновенное. Даже не знаю, как мне самой себе объяснить это выражение его глаз. То ли он думает, что я не спала и что он пойман с поличным, то ли не хочет, чтобы я уходила. Потому что дисплей моего мобильного показывает почти десять вечера и одно сообщение от мамы. Она интересуется тем, как проходят съемки.—?Проснулась? —?Чанёль прочищает горло, а я киваю. Голова нещадно болит. —?Хочешь еще потанцевать?—?Почему ты меня не разбудил? —?его последний вопрос подтверждает мои догадки?— Чанёль не хочет, чтобы я уходила.—?Ты выглядела уставшей,?— говорит Пак, и я ловлю в его голосе то, что мне очень нужно: намек на то, что он недоговаривает мне правды, ведь Чанёль не разбудил меня не поэтому.—?Где твое гостеприимство? —?решаю перевести тему. —?Не предложишь мне чай, кофе?Чанёль усмехается и качает головой, и я понимаю, что в моем вопросе он слышит то же самое, что я услышала в его словах. И ему это нравится. Пак поднимается с места и исчезает в проеме, а я решаю пойти за ним. Кухня в его студии совсем крошечная, но безумно красивая. В ней есть то, чего нет в моем доме. Уют. И этот уют сквозит в горе невымытой посуды, в разбросанных то тут, то там пакетиках от чая, в полумертвых цветах на подоконнике. А у меня дома до скрежета в зубах чисто и идеально.—?Твоя фиалка вызывает у меня желание разреветься,?— говорю я, и Чанёль удивленно оборачивается к растению.—?Ой.Я закатываю глаза и, набрав воды из-под крана в стакан, поливаю цветы. Его забывчивость и неряшливость сейчас кажутся мне до безобразия милыми. Чанёль смотрит мне в спину, и я тут же начинаю сутулиться. Мне неловко, все-таки хозяйничаю на его кухне. И на каких таких правах, спрашивается?—?Спасибо,?— усмешка на губах Чанёль до ужаса довольная.Притворяюсь, что не заметила этого. Я усаживаюсь на стул и наблюдаю. Чанёль, оказывается, успел сменить водолазку на футболку, в которой его плечи кажутся мне еще шире, и от мысли, каково будет к ним прикоснуться, у меня кружится голова. Происходящее кажется мне сном?— я сижу у Чанёля на кухне, а он сам заваривает мне чай. И я вдруг понимаю, что это чуть ли не единственный раз, когда мы к друг другу так близко.Мне почему-то хочется спросить, кто был здесь до меня, но я не решаюсь. Потому что едва ли имею на это право. А Чанёль поворачивается ко мне и протягивает чашку.—?Не обожгись,?— предупреждает он, и я почти схожу с ума от сквозящей заботы в его голосе. —?Извини, что чашка такая. Я очень неаккуратно мою посуду.Я улыбаюсь, замечая, что маленький край чашки отбит. У Чанёля точно так же. И я вдруг представляю себе, что Чанёль у меня на глазах моет посуду, а она все валится и валится у него из рук. Это кажется мне удивительно забавным, и я снова улыбаюсь сама себе, отпивая из чашки. Чай фруктовый. Я такие не люблю, но сейчас, сидя на кухне Чанёля и чувствуя на себе его вытряхивающий из меня душу взгляд, я прихожу к выводу, что это самая вкусная чашка чая за всю мою жизнь.—?У меня нет печенек, тут тоже прошу извинить,?— вздыхает Чанёль, а я пожимаю плечами. Это неважно. —?Я отвезу тебя домой. Сегодня достаточно.По тону Чанёля едва ли возможно понять, что ему этого не хочется. В этот раз он мастерски прячет свое нежелание. Я не возражаю: все, что мне было нужно, я уже услышала.Чай заканчивается поразительно быстро, а если попрошу добавки, то Чанёль сразу все поймет. Поэтому я молча следую за ним в прихожую, где обуваюсь и еще минут пять жду, пока Чанёль найдет ключи от машины. Время близится к одиннадцати, а мама мне все еще не позвонила. Как же быстро она поменяла свое мнение о Чанёле: стоило ему только пригласить меня на съемки.—?Тебе понравилась песня? —?спрашивает Пак, когда мы уже едем домой.—?Да,?— киваю я. —?Откуда вдруг все это взялось?—?Что именно?—?Твое неожиданное продюсирование, музыкальная группа, клип…—?Я просто захотел украсть тебя и немножко приукрасил действительность,?— лукаво улыбается мне Чанёль. —?Я обещал моему другу-продюсеру помочь с клипом к песне его новой группы, и все.А я укралась.Черт возьми.Мне от нелепости происходящего хочется смеяться. Только Чанёль мог такое выдумать для того, чтобы заполучить меня. И меня по этому поводу переполняет просто дикая радость.—?Истинно в твоем духе,?— замечаю я и отворачиваюсь к окну, тщетно пытаясь спрятать улыбку.Мы молчим всю дорогу, слушая радио. И я осознаю, что хочу, чтобы мы проехали еще столько же. С Чанёлем даже в тишине голова кружится. Когда мы подъезжаем, я близка к тому, чтобы попросить его намотать кругов по городу, но я, конечно же, этого не говорю. Не стоит.—?Колючка,?— окликает меня Чанёль, когда я отстегиваю ремень безопасности и собираюсь выйти из машины,?— мы все еще в ссоре?—?А ты как думаешь?—?Колючка, по-моему, уже хватит. От меня ты ни слова не услышишь на эту тему, даже не проси.—?Значит, докопаюсь до правды сама, и вот тут ты меня не остановишь,?— зло бросаю я, открывая дверь, но Чанёль, услышав такое, попросту звереет. Он грубо хватает меня за руку и тянет на себя. Дверь снова закрывается, а я оказываюсь непозволительно близко к Чанёлю?— даже вижу, как на дне его глаз полыхает пламя.—?Джи,?— рычит Чанёль, сдавливая мое предплечье,?— ты вообще спятила? Не лезь в это, просто не смей!—?А что в этом такого? Раз ты не говоришь сам, то я поиграю в детектива,?— выходит слишком язвительно, а во взгляде Чанёля что-то неуловимо меняется.—?Джи,?— предупреждающие нотки в его голосе меня не пугают,?— в это нельзя соваться. Пообещай мне, что не будешь. Это опасно, в конце концов!—?Тогда ответь на мои вопросы сам.—?Я не могу,?— Чанёль вдруг берет мое лицо в свои руки и соприкасается своим лбом с моим. Он устало прикрывает веки, а я едва борюсь с желанием его поцеловать, потому что он до чертиков близко.—?Почему? —?шепчу я, ощущая жар его дыхания на своих губах и понимая, что во второй раз я этого не вынесу.—?Потому что тогда я не смогу выкрасть тебя даже таким способом.Чанёль резко отстраняется и выпрямляется. Он не дает мне времени прийти в себя, и я лишь неосмысленным взглядом смотрю на то, как он тщетно борется с отчаянием.—?В смысле?—?В прямом, колючка! —?вдруг выкрикивает Чанёль, заставляя меня съежиться. —?Ты сама не захочешь ко мне приближаться.—?Кто тебе это сказал? —?я сглатываю, а руки начинают неконтролируемо трястись. Я почти на грани, и мне нужен лишь маленький толчок для того, чтобы признаться.—?Я уверен, Джи, ты знать меня не захочешь, поэтому лучше не копайся в этом,?— раздраженно говорит Чанёль, но я его перебиваю.—?Поздно уже. Ты сам это сказал.—?Джи! —?не выдерживает Пак. Он смотрит на меня со злостью и с какой-то отчаянной мольбой. —?Не заставляй меня повторять дважды!Этого хватает для того, чтобы выйти из машины и яростно хлопнуть дверью. Он снова все безбожно испортил. Дурак! Не успеваю я и шага сделать по направлению к дому, как слышу голос Чанёля. Парень торопливо выбирается из машины.—?Ты придешь завтра?Мне так хочется отказать ему, сказать, чтобы катился к черту, но я не могу. Попросту не хватает сил его отталкивать. Мне хочется наоборот: бесконечно его притягивать. По моему молчанию Чанёль понимает, что я приду в любом случае. Он делает три больших шага, огибая машину, и снова оказывается рядом.—?Извини, что накричал,?— Пак прекрасно понимает, что его крики были куда больнее, чем нежелание мне что-либо рассказывать. —?И еще…Я жду, что Чанёль еще мне скажет, однако вместо слов Чанёль хватает меня за руку и тянет на себя, крепко обнимая. Мне становится ужасно тепло в его объятиях, но я не обнимаю его в ответ. В наказание. И Чанёль, конечно же, это понимает. Я прикрываю глаза и вдыхаю исходящий от него аромат: пахнет сигаретами, и я удивляюсь.—?Ты куришь? —?вопрос вообще-то неуместный, и Чанёль даже смеется.—?Скорее балуюсь,?— хмыкает Пак. —?А что, пахнет?И тут до меня доходит, что я выдаю себя такими вопросами. Чанёлю только это и надо. Он лукаво улыбается, а потом наконец отпускает меня. И мне впервые в жизни плевать, видит ли нас мама сейчас. Видит ли кто-нибудь вообще.—?Спокойной ночи, колючка.—?Спокойной ночи,?— киваю я и быстро ухожу. Иначе я выкину какую-нибудь глупость типа того, что кинусь к нему и обниму. Идиотка.Я вздыхаю с неким облегчением, когда оказываюсь за воротами и слышу, как Чанёль отъезжает. Его сегодня слишком много, и мне нужно время, чтобы прийти в себя. Признание Чанёля зловеще отдается эхом у меня в голове, и я в который раз вспоминаю слова Чонина. Неужели все действительно так плохо? Удивительно, но я снова ловлю себя на мысли, что мне не страшно и что я приму любую правду. Какой бы грязной, страшной и опасной она ни была, я ее приму.Потому что у меня не получится выкинуть из головы сегодняшний вечер: то, как Чанёль смотрел на меня, когда я танцевала; то, как касался меня, пока я притворялась спящей; то, что я поливала цветы на его кухне; то, что чашки у него битые и печенья дома нет; то, что Чанёль сегодня был близок как никогда, словно в этот раз он обнажил душу, а не я.Перед тем, как войти в дом, я поспешно проверяю почтовый ящик. Что бы Чанёль ни сказал, а я буду в этом копаться. Даже если впутаюсь в какие-нибудь неприятности или даже если Чанёль объявит мне бойкот и исчезнет. Он не может решать за меня?— ни он, ни Чунмён. Я должна все знать.Я устало вваливаюсь в дом и решаю для себя, что сегодня с меня достаточно маленьких приключений. Почитаю конспекты перед сном и хорошенько высплюсь. Но моим планам попросту не суждено воплотиться в жизнь. Стоит мне пройти в глубь дома, как я понимаю, что у нас гости. Точнее у меня гости.—?О, привет,?— Чунмён подрывается с места и неловко чешет затылок, глядя на меня. Я киваю ему и перевожу взгляд на маму. Она сидит донельзя довольная.—?Чунмён зашел за тобой, прогуляйтесь немного,?— говорит она, и я прекрасно знаю, что за меня уже согласились. Обычное явление.—?Я устала,?— не могу не предпринять попытку отказа, потому что несмотря на то, что я простила Чунмёна, мне не улыбается гулять с ним поздно вечером. —?Был тяжелый день.—?Вот поэтому сходи на прогулку перед сном,?— быстро отвечает мама и улыбается Чунмёну.Ким одет в свой старый свитер крупной вязки, и меня захлестывает ностальгия при взгляде на него. В свое время я очень любила эту его вещь?— она часто оказывалась на моих плечах в холодные вечера. Я почти окунаюсь в воспоминания и даже думаю, что передо мной прежний Чунмён?— друг, играющийся с моими чувствами.—?Доверяю ее тебе, Чунмён,?— говорит мама напоследок, когда мы выходим.—?Не переживайте, со мной Джи в безопасности,?— Чунмён тепло улыбается, и я ему почти верю. Почти. Потому что я помню тот вечер, когда оказалась в том клубе.Мы с Чунмёном выходим за ворота, и я ощущаю себя в его компании неловко. Теперь я его простила и не знаю, как мне себя с ним вести. Раньше было проще?— я его игнорировала и всячески отталкивала, а на днях мы якобы заключили мир. И мои попытки не пересекаться с ним будут выглядеть странно.—?Ты все еще в обиде? Сказала, что простила, чтобы я отвязался? —?внезапно спрашивает Чунмён и заглядывает мне в глаза так, что мне даже становится стыдно за свое желание сбежать от него.—?Нет,?— я качаю головой и криво улыбаюсь. —?Вовсе нет.—?Ты и правда с Чанёлем была?—?Это допрос? —?я усмехаюсь и понимаю, что мама ему все разболтала. Кажется, она собирается устроить маленькое испытание для них, и выживший будет рассматриваться ею как кандидат в мои женихи. Ужас, да и только.—?Нет,?— улыбается Чунмён,?— мне любопытно.—?Да, я была с Чанёлем. Думаю, мама уже сказала тебе о клипе.—?И когда это у него появилась группа? —?хмыкает Чунмён. Я пожимаю плечами. —?Он серьезен только тогда, когда вляпывается в дерьмо.—?А ты?Мы выходим к полупустой и тихой мостовой. В такое время здесь особенно красиво. Я раньше любила облокачиваться о перила и долго всматриваться в воду.—?Я тоже,?— серьезно отвечает Чунмён. —?Чего ты добиваешься, Джи?—?Пытаюсь вытрясти из тебя правду,?— усмехаюсь я.—?Ни черта у тебя не выйдет,?— качает головой Ким. —?Я серьезно, Джи, это опасно.—?Ты представить себе не можешь, как вы оба меня достали. Это слово у меня уже в печенках сидит,?— выплевываю я, поднимаюсь по трем ступенькам и опираюсь спиной на перила. Чунмён становится напротив меня.—?Ну хоть в чем-то Чанёль не проебался,?— цокает языком Чунмён, а я пропускаю мимо ушей матное слово. —?Хватает ума не втягивать и тебя тоже в дерьмо.—?Вы оба уже втянули,?— хмыкаю я. —?И лучше будет для всех, если я хотя бы буду знать, в чем заключается вся опасность.—?Лучше будет, если ты будешь держаться от Чанёля подальше.—?А это равно тому, что и от тебя тоже мне нужно бежать как от огня,?— парирую я и ловлю во взгляде Чунмёна смятение. —?Или тебя такой поворот событий не радует?—?Я не настолько ужасен, Джи, я со всем этим завязал уже.—?И что? Это добавляет плюса тебе в карму? —?ядовито отвечаю я, вздыхая. Вот почему я не могу ни с ним, ни с Чанёлем долго взаимодействовать: они оба меня выматывают бессмысленными разговорами и своей чрезмерной опекой, и в итоге я начинаю грубить.—?Джи, я серьезно. Я очень сильно тобой дорожу и ни за что не дам в обиду. Но и тебе нужно помогать мне в этом. Ты разгуливаешь рядом с пороховой бочкой.—?Я не просила тебя об этом,?— я устало прикрываю глаза и качаю головой. —?И вообще… с каких пор я та, кем ты дорожишь?—?Я знаю тебя столько лет, конечно, ты мне дорога,?— Чунмён говорит это так, словно ничего необычного в его словах нет. Словно мы с ним не знаем, что это вранье.—?И поэтому ты свалил.—?Так ты все еще дуешься?—?Нет. Констатирую факты. Ты долго выдумывал ту ложь про чувства ко мне?—?Ничего я не выдумывал! —?Ким начинает злиться и запускает пальцы себе в волосы, взъерошивая их.Мимо с ужасным шумом проносятся мотоциклы, и я удивленно провожаю их взглядом. С каких пор тут разрешено ездить на мотоциклах? Эта часть мостовой предназначена для пешеходов. Я не заостряю внимание на остановившихся неподалеку мотоциклистах?— попросту не успеваю, потому что Чунмён внезапно наклоняется ко мне и говорит:—?Ничего из того, что я тебе сказал, не было ложью. Ты мне безумно нравишься, Джи.Меня будто ледяной водой в этот момент окатывают. Сердце вдруг пропускает удар, а потом начинает бешено биться в груди. А Чунмён так близко и то и дело опускает взгляд на мои губы. И я прекрасно знаю, что за этим последует.—?Даже не думай,?— выдыхаю я. —?Если ты сейчас меня поцелуешь, я никогда тебя не прощу.Мои слова действуют на него как отрезвляющая пощечина. Чунмён вмиг отстраняется от меня, а я осознаю, что мне на короткое мгновение стало не по себе. Ловлю себя на мысли, что мне одновременно хотелось продолжения и не хотелось. Хотелось потому, что когда-то давно это было глупой манией?— желать прикоснуться к его губам, а не хотелось потому, что я отдала свою душу другому человеку. И, несмотря на то, что мы с Чанёлем ничего друг другу не обещали, я просто не могу разрешить Чунмёну меня поцеловать.—?Ты какого черта себе позволяешь вообще? —?когда я слышу голос Пака, мне кажется, что я ослышалась. Потому что мы разошлись с ним всего полтора часа назад, как он мог тут оказаться? Но, черт возьми, Чанёль действительно здесь. Он хватает Чунмёна за плечо и резко отводит его в сторону.—?Это стоит спросить у тебя,?— Ким сбрасывает его руку и с яростью во взгляде смотрит на Чанёля.—?Кто дал тебе право к ней прикасаться? —?рычит Пак, они оба даже не смотрят на меня.—?Поверь, если я захочу, спрашивать у тебя точно не буду,?— выплевывает Чунмён.Ему не стоило такое говорить. Потому что он тут же получает удар в челюсть, а я бросаюсь к Чанёлю и мертвой хваткой цепляюсь за его руку.—?Не надо! Вы решили подраться на людях, да?—?Джи, отойди,?— Чанёль ужасно зол, и до меня доходит, что он ревнует. Дико ревнует меня к Чунмёну, к которому у меня ничего нет. И правда хлестко бьет меня по щекам.—?Хватит! Тебе мало того, что в клубе происходит? —?ей-богу, я не хотела этого ему говорить. Просто по-другому я его не остановлю. У Чанёля во взгляде сразу все меняется?— появляется какое-то бессилие вкупе с мольбой, но Пак быстро берет себя в руки.—?Джи, пошли,?— Чунмён уже стоит на ногах и смахивает кровь с нижней губы. —?Мне нужно вернуть тебя домой.—?Она с тобой никуда не пойдет,?— Чанёль крепко перехватывает мою руку и разозленно смотрит Чунмёну в глаза.—?Да ладно? —?хмыкает Ким. —?Джи,?— он протягивает мне ладонь, а Чанёль в свою очередь тянет меня на себя.—?Мне больно,?— едва слышно шепчу я, и это срабатывает.Пак выпускает мои пальцы, а во взгляде такая буря, что мне становится стыдно. Я понимаю, что не смогу оставить его сгорать от ревности. Очень хочу, но это мне не по силам. Чанёль сильно болит где-то у меня под ребрами, и я просто не нахожу в себе смелости так поступить с ним.—?Джи, твоя мама будет беспокоиться,?— голос Чунмёна возвращает меня в реальность, и я наконец смотрю на него. Качаю головой и замечаю, что уверенность Кима в том, что я пойду с ним, тает на глазах.—?Иди один, я что-нибудь придумаю,?— говорю я, и Ким усмехается. Горько как-то и остро?— режет по сердцу.—?Ты всегда выбираешь его, Джи. Каждый раз,?— выплевывает Чунмён. —?Я твой друг, блять! А этого ты даже не знаешь!—?Друзья не лезут целоваться,?— прерывает его Чанёль, и я цепляюсь за его довольный лисий взгляд. Знает, что снова победил, и даже не пытается скрыть свой триумф.—?Отъебись,?— Чунмён переводит взгляд на меня и качает головой. —?Серьезно, Джи, когда-нибудь ты просто пожалеешь. Ты недоступная, вот он и бегает за тобой, а как заполучит тебя, так и кинет. А ты потом убиваться будешь по нему годами. С огнем играешь, Джи. Вспомни мои слова, когда окажешься у разбитого корыта.Слова Чунмёна ощутимо бьют по самооценке. Он не ждет ответа и, окинув меня хмурым взглядом, уходит. А я понимаю, что гордость расходится по швам. Что, если Чунмён прав? Такие, как Чанёль, наверняка смело играются с чужими сердцами, и я могу оказаться следующей. Ком подкатывает к горлу, и мне становится невыносимо обидно.Чанёль лишь вздыхает и, ничего не сказав, хватает меня за руку. Я не задаю ему вопросов, когда мы садимся на байк и срываемся с места. Просто в который раз слепо доверяю ему себя. А сама раздумываю над тем, какова вероятность того, что слова Чунмёна правдивы. Разве мало таких парней? Мало тех, кто, получив желаемое, быстро перегорает и уходит?Кто знает, с какой целью Чанёль меня преследует? Он ведь ни разу не объяснил, почему он рядом. Вопреки моим вопросам, в голове всплывает сегодняшний вечер в его студии. Если бы у Чанёля были такие намерения относительно меня, стал бы он, когда я сплю, такое делать? Зачем ему это? Зачем касаться меня украдкой, если можно действовать открыто тогда, когда я в состоянии это заметить?Я запутываюсь еще больше, но тоска никуда не девается?— внутри все равно тянет от страха. Тугой узел волнения внизу живота лишь подливает масла в огонь. У меня появляется гораздо больше вопросов, когда Чанёль тормозит около своей студии. Я собираюсь было начать протестовать и спросить, что мы здесь делаем в начале второго часа ночи, но я тут же прикусываю язык?— Пак буквально кипит от злости. Мне даже кажется, что ему едва хватает сил молчать, что стоит мне раскрыть рот, как он на меня накричит.И я не понимаю теперь, дело в ревности? Или Чунмён успел что-то выкинуть? Чанёль тащит меня в лифт как мешок с картошкой, а я и не сопротивляюсь. Если он меня сюда привел, значит, у него есть объяснение?На самом деле я попросту боюсь его гнева. Чанёль сильно сжимает челюсти и хмуро смотрит перед собой. Не пытается прожечь во мне дыру, не говорит со мной, а просто смотрит, и это пугает. А когда мы оказываемся на нужном этаже, он лишь грубо вталкивает меня в квартиру. Мне такое обращение не нравится ни капли, и я поворачиваюсь к Чанёлю, чтобы высказать ему все, что я о нем думаю.Однако в темноте квартиры его глаза блестят как-то демонически, и я тут же отметаю мысль о том, чтобы вообще хоть что-то говорить. Да и возможность у меня отнимают: Чанёль не зажигает свет, он хватает меня за руку и буквально впечатывает в дверь. Я больно бьюсь затылком и лопатками, но сразу забываю об этом.Потому что Чанёль наклоняется и принимается грубо и рвано меня целовать. У меня подгибаются ноги, и я едва не соскальзываю по несчастной двери вниз, но Чанёль крепко держит меня, с силой прижимаясь ко мне. У него настойчивые губы, пахнущие недавно выкуренной сигаретой, а я, черт возьми, не умею целоваться. Да, я читала об этом в книгах, в журналах Гаюн и слышала от Сольхён о подробностях ее личной жизни, но я все равно ни черта в этом не смыслю.А Чанёль напористо целует меня?— хватает своими губами то мою нижнюю, то верхнюю губу и при этом так потрясающе шумно дышит мне в рот, что я схожу с ума и обмякаю в его руках. Я цепляюсь за остатки своего самообладания и пытаюсь отвечать на яростный поцелуй, но внутри меня все просто взрывается с каждым грубым прикосновением Чанёля к моим губам.Как будто кто-то пускает ток по моим венам. Я чувствую, как то и дело влажный язык Чанёля касается моего рта, настолько несдержанно и развязно Чанёль меня целует. Я кажусь сама себе глупой девочкой, которая ни черта не знает о жизни, и мне становится стыдно, потому что я отвечаю на ласки парня как-то совсем уж неумело. Вот только Чанёля это ни капли не волнует?— он втягивает мою нижнюю губу в свой рот и слегка посасывает, прежде чем отпустить, и мне попросту срывает крышу.Чанёль не просто целует меня. Он издевается надо мной, потому что его пальцы блуждают у меня на пояснице?— по голой коже. И от этого становится только хуже. Пак будто знает, как свести меня с ума, и его грубость мне жутко нравится. Наверное, в тот самый момент, когда Чанёль гладит мои лопатки под кофтой, я прихожу в себя и понимаю, что происходит.Отчаянно пытаюсь дышать в коротких перерывах между несдержанными поцелуями, цепляюсь пальцами за плечи Чанёля, сильно сдавливаю и осознаю, что огонь, бушующий внутри меня, наверное, все-таки можно приручить. А пока…Чанёль. Меня. Целует.Потрясающее безумие.