17 (1/1)

Они попрощались у его двора, Ваня его даже обнял на прощанье, похлопав по спине, Слава вошел в калитку, прошел за поворот дома, немного подождал, пока Светло доберется до собственного двора, и вышел обратно на улицу. Дорога до двора жидка занимала минут семь, но он шел быстро и дошел за пять. Все окна дома горели — еще бы, такой табор. Сколько они, интересно, за электричество платят, подумал Слава, входя в калитку. Собаку Федоровы не держали, но он все равно поднимался на крыльцо с опаской, боясь непонятно чего. Стука не услышали, пришлось войти в дом и крикнуть. Из кухни к нему вышла мама жидка. Они не были знакомы лично, но Слава много раз видел ее в городе.— Здасьте, — поздоровался он и продолжил, словно какой-то уебан: — А Мирон дома? Женщина заметно напряглась. Она обстоятельно вытерла руки полотенцем и уперлась ими в бока. — А вам зачем? Вы кто вообще? Я вас не помню. — Слава Машнов, — представился он и решил ходить с козырей. — Я бывший студент Яна Валерьевича. Маму жидка это не впечатлило. Но, во всяком случае, она не воскликнула что-то в стиле ?А, тот Слава, который растлил моего Мирошеньку?? Слава довольствовался малыми победами.— Зачем вам Мирон? — сухо повторила она.Слава пожалел о своем решении прийти к нему домой, а не написать в ВК.— Я узнал, что он, э-э-э, что его побили...— И пришли добавить? — перебила она.— Че? Не! Наоборот… — Слава и сам не знал, зачем пришел, поэтому неудивительно, что он не смог адекватно объяснить свой порыв маме жидка. Та продолжала смотреть на него без тени сочувствия. Он уже хотел плюнуть на все и заорать: ?Мирон!? — когда откуда-то из глубины дома вышел Ян Валерьевич — Слава в жизни так не радовался его появлению.— Ян Валерьевич, — выдохнул он, протягивая ему руку.— Слава! — обрадовался тот, пожимая ее двумя ладонями. — Ты к Мирону? Он ушел ночевать к другу. Ты уже слышал, что случилось? Какой-то кризис у него, похоже. Совершенно не узнать парня.Слава хотел бы сказать, что у него подкосились ноги или ушел из-под ног пол — или что-то в подобном драматическом ключе — но это было бы ложью. Мир не рухнул и даже не пошатнулся. И все-таки что-то неприятное и шершавое зашевелилось внутри. Он поздравил себя с тем, что хотя бы не выставил себя идиотом, начав орать имя жидка при его матери, когда того даже в доме не было. — Да, я поэтому и пришел, — ответил он словно чужим голосом. — А у какого друга? Может, зайду к ним.— У Вани. Вы с ним знакомы? Иван Евстигнеев.— Да, знаю его.Слава поблагодарил его, попрощался и ушел ни с чем, провожаемый все еще недовольным взглядом матери жидка. На улице он сверился с расписанием электрички — она отошла полчаса назад. Он чертыхнулся. Если бы они с Ваней не просидели в парке так долго, он бы еще успел. Нет, ну не дурак ли? Ему и в лучшем виде не всегда перепадало, а тут — наверняка же опять съездили по роже. Еще и гипс, наверное, наложили. Он открыл их переписку. Мирон был онлайн в четыре часа, полдня назад. ?Ты в электричке?? — все равно написал он. Мирон ожидаемо оставался в офлайне.Слава постучал себя телефоном по лбу и набрал жидка — сигнал пошел, но Мирон не менее ожидаемо не ответил. Живем один раз, подумал Слава и открыл страницу Евстигнеева. Хохотнул, понимая, что до этого они ни разу не списывались. Этот хоть сидел в онлайне.?ЗдоровМирон не у тебя да??нета что?, — почти мгновенно ответил тот.?Его батя сказал что он у тебяНо я так и подумал что нет?Он медленно двинул в сторону своего дома, не особенно представляя, что делать дальше. Собственно, а нужно ли вообще что-то делать дальше? ?блястранноя думал он домаон не берет трубку?, — написал Евстигнеев, когда Слава сворачивал на свою улицу.?Да он в питере наверное???зачем??Угадай?, — плюнув на все эти танцы с бубнами, прямо написал Слава. Ну а хули. ?у него перелом руки и все лицо в гематомахкакой нахуй питер?Слава остановился посреди улицы. Первая, почти инстинктивная мысль о том, что жидок демонстративно уехал ебаться в Питер, ему не нравилась, но понимание того, что он где-то в N после того, что случилось, нравилась ему еще меньше. Конечно, вряд ли братья этой шмары пойдут на второй заход, Слава не видел в этом смысла, но если они растрепали кому-то о том, что он пидор… После первой паники он пришел к выводу, что Мирон не настолько дебик, чтобы рассказывать Диляре всю правду, но если он недооценил его тупость и эта новость расползалась по N на протяжении последних двух дней, то его внезапное исчезновение с радаров приобретало совершенно другой смысл. Особенно учитывая то, что не отвечал он не только ему, но и своему любимому дружку.Он набрал его еще раз — Мирон не отвечал.?Ты давно его видел?, — потребовал он у Евстигнеева.?высадил в час у дома?— Блять, — прошептал Слава и потер лицо рукой. ?Что именно он ей сказалДиляре??в смысле??Он сказал что пидорИли нет?, — не стал ходить вокруг и около Слава. Когда еще пользоваться преимуществами того, что Евстигнеев в курсе, если не сейчас.?да?— Сука, — протянул Слава и продублировал то же Евстигнееву: ?СукаЕсли его за это убили я его еще раз сам прибью когда найду?.Пока он панически размышлял, что делать и куда бежать дальше, Евстигнеев записал ему аудиосообщение. — Ты, короче, не ссысь там особо. Он мне рассказал с утра, что признался ей, ну, о себе, что хочет поэтому разойтись, она реально поняла, она сама типа из этих, которые фанфики пишут про — неважно. Короче говоря, она все поняла и пообещала никому не рассказывать. Это все инициатива ее братьев — они узнали, что Мирон ее бросил, и решили его типа проучить. Дебилы, блять. Короче, она его даже предупредила, что это может случиться, но он не воспринял всерьез. Короче, я к тому, что они не знают. Они его не из-за этого отпиздили, если ты переживаешь. Слава и хотел бы ему верить, но не мог — звучало неправдоподобно.?Где он тогда??дома точно нет???Ты дебик?Я у него был??блчщас напишу нашимможет бухает где?Вот это была рабочая версия. И намного более приятная, чем мысли о том, что он сейчас где-то получает пизды или бутылку в жопу. Слава задумался — где он может бухать? В парке? Они с Ваней там были, на главной аллее его не было, разве что где-то в лесной части. Пляж? До него надо ехать. ?Мопед!? — вдруг вспомнил Слава и развернулся на сто восемьдесят градусов.Свой мопедик Мирон держал под навесом во дворе — можно рассмотреть, на месте ли он, не заходя во двор. Если на месте — хорошо, он не мог уйти далеко, если нет — то это уже плохо. Пока дошел обратно, набрал еще раз — без ответа. Мопеда под навесом не оказалось. Слава окончательно приуныл. Жидок мог находиться где угодно. Он всегда считал их городок крохотным, но в этот момент осознал, насколько большим он на самом деле являлся, если в нем было необходимо найти одного-единственного человека. Допустим, они поднимут на уши лицеистов — но что они им скажут? Как объяснят внезапную обеспокоенность исчезновением Мирона? Он просто где-то бухает — вот что им скажут. Телефон тренькнул сообщением от Евстигнеева: ?значит такесколько часов назад он был на стадионе шараги, на лавкахя могу сгонять туда на тачке??Я сам схожуЕсли он не там будем думать?, — отписался Слава. Пока Евстигнеев расчехлится, пока доедет — быстрее на своих двоих. Даже если Мирона на стадионе не окажется, это уже лучше, чем ничего.Он зашагал в сторону шараги, чувствуя себя странно. Казалось бы, закончил ее уже несколько лет как, а ноги все равно помнили дорогу. На полпути еще раз набрал Мирона, не особо надеясь на то, что он ответит, но…— Привет, — прозвучало из динамика глухо и как-то смазано, будто жидок держал телефон вверх ногами. Слава схватился рукой за лоб и остановился, чувствуя волну облегчения от одного звука Мирового голоса. — Сука… — медленно выдохнул он в трубку. — Ты, блять, где, урод?— На кладбище, — послушно отчитался жидок. Слава развернулся в нужную сторону и быстро пошел в новом направлении. Автобусы уже не ходили, поймать тачку тоже не представлялось возможным, Слава пожалел, что не взял велосипед, но возвращаться за ним было слишком долго. Разъединяться с жидком, чтобы передать новости Евстигнееву, он не решился — еще не ответит во второй раз.— Ты че там делаешь, блять? Как ты там вообще оказался? Ты же на стадионе был.Мирон на том проводе тяжко вздохнул. — Хотел побыть один.— Зачем тогда такое людное место выбрал?— Че? — не понял жидок. Ебать, да он в жопу, понял Слава.— Ты че творишь? — спросил он вместо этого.— В смысле?— Я тебя, блять, уже час по всему городу ищу, — преувеличил для значительности он. — Нахуя тебе мобила? Порнуху смотреть?— Че? — повторил Мирон еще растеряннее, чем до этого. — Хуй через плечо, блять. Ты где? На главной аллее?— У склепа.Слава перешел на бег — с первого курса не бегал, наверное. Мирон оставался на линии, но молчал — он слышал какие-то шорохи, дыхание. Убить его мало, блять. У ворот кладбища обнаружился мопед жидка. Блять, он такой угашенный на нем ехал? Да еще и со сломанной рукой? Пиздец, дебик. Слава сочувственно похлопал мопедик по рулю и вошел на территорию кладбища — на нем уже давно никого не хоронили, только иногда подхоранивали, поэтому многие пользовались им как мрачненьким парком. Они с жидком дважды здесь ебались — последний раз у памятника с надписью на иврите, случайно получилось. Он тогда спросил у Мирона, что именно там написано, но оказалось, что он не знает языка — и какой из него после этого жидок?Ночью кладбище казалось менее романтическим местом, чем днем. Под ногами шуршали первые осенние листья. Он поставил Мирона на динамик и включил фонарик, чтобы не споткнуться на неровном тротуаре. Жидок обнаружился на могиле рядом со склепом — лежал на граните, сложив руки на животе, словно покойник, и, кажется, спал. В темноте светился выглядывающий из-под ветровки белый гипс на руке. Слава с облегчением отключился и посветил на него фонариком — фингалов на лице не наблюдалось, но на скуле и над бровью действительно темнели пятна больших синяков. Жидок почувствовал свет и зашевелился. Живой, значит, подвел итог Слава. Ненадолго. Он отписался Евстигнееву, который несколько раз набирал его в ВК, пока он висел на линии с этим синяком. Мирон продолжал лежать на плите, прикрыв глаза целой рукой. Погода стояла уже далеко не летняя, но его, наверное, грел градус. — Вставай, блять, — велел Слава и пихнул его в лодыжку ногой, чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений. Жидок застонал. — Вставай, домой пора, — повторил он.Наклонился, вздернул его — но осторожно, придерживая за здоровое плечо — Мирон встал на ноги и вроде бы остался стоять, хоть его и штормило. Несло от него тоже знатно — Слава не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел его настолько угашенным.— Не поеду домой, — невнятно пробормотал тот.— Куда ты денешься, — пробормотал Слава, закидывая его здоровую руку себе на плечо. — Тут ночевать я тебя не оставлю.— Я не могу домой, — возразил жидок. Мирон шагал, куда вели, хоть у него и заплетались ноги. Слава запоздало подумал, что машина Евстигнеева сейчас была бы кстати, но ждать его пришлось бы еще минут двадцать, а Мирон и так по ощущениям и температуре тела напоминал свою недавнюю компанию. — Чего не можешь? — спросил он просто для того, чтобы дебик этот не уснул у него на руках — он, хоть и маленького росточка, весил, как молочный бычок. С пьяными у Славы разговор всегда был коротким — если он сам при этом был трезв.— Мама убьет, — вздохнул Мирон. — Да, мама у тебя та еще, — согласился с ним Слава. Она явно не обрадуется, если Мирон покажется на пороге бухим в жопу, да еще и с ним под ручку, когда должен был ночевать у Евстигнеева.Они вышли за ворота — он с самого начала понимал, что везти жидка ему придется на его же мопедике, но когда эта мысль посетила его впервые, он еще не понимал, насколько Мирон пьян. Сейчас это уже казалось не самой здравой мыслью. Он еще раз подумал о том, чтобы написать Евстигнееву — представил, как он приезжают, как они грузят это тело на заднее сиденье, как везут его к нему, Евстигнееву. Вон, уже и ложь озвучена, все готовенькое, осталось только доставить пациента. — Ко мне поедешь?— Да.Мирон сполз на поребрик и обхватил свой лысый череп здоровой рукой. Поводил ладонью туда-обратно, будто поглаживая щетину. Слава присел перед ним на кортаны и обшарил карманы в поисках ключей от мопеда. Он бы не удивился, окажись, что жидок их посеял, но они обнаружились в третьем по счету кармане. На всякий случай Слава конфисковал у него еще и бумажник с мобилой. Пока он возился с зажиганием, пытаясь понять, как завести мопед, Мирон опять откинулся на спину в траву. — Пиздец, блять, — пробормотал Слава себе под нос, живо представляя, как он вот так же откинется с мопеда, когда он посадит его позади себя. Везти его перед собой, как ребенка или телку, Слава не собирался. — Вставай, алкаш, — велел он, более-менее расчехлившись с мопедом. Мирон нечленораздельно застонал. Он опять склонился над ним. Водичкой бы его сейчас, но водички в ближайшем радиусе не наблюдалось. Даже лужи высохли за неделю без дождей. Он похлопал жидка по здоровой щеке, потом, поколебавшись — по той, на которой разлился синяк. Мирон болезненно застонал и с трудом повернул к нему голову, фокусируя на нем взгляд. — Поехали, говорю.Он помог ему сесть, потом поднял на ноги и усадил уже на мопед. Мирон по привычке подвинулся к рулю, но Слава сказал: ?Неа? — и отодвинул его назад, занимая место впереди. — Держись, блядь, крепко, я твои мозги по тротуару не буду собирать, урод, — проинструктировал он, прежде чем сдвинуться с места. Мирон ткнулся ему острым носом в спину, руки обхватили Славу за пояс. Он взялся за его пальцы с зацепками и переплел их крепче, чтобы они не разжались — из-за гипса и обдолбанности его хватке он не доверял. Двинулись. Слава ехал потихоньку, притормаживая — все-таки во второй раз в жизни сидел за рулем. Ей-богу, пешком добрались бы быстрее, срезали бы по пустырю за участками, но бросать мопед — не вариант, да и Мирон едва перебирал ногами. На пустом перекрестке он снял руку с руля и накрыл ею его сцепленные в замок ладони на своем животе, придерживая, чтобы действительно не ебнулся. Череп у жидка, как показывал опыт, легко не раскалывался, но Слава не горел желанием проверять еще раз — объясняйся еще потом перед его мамашей, ну нахуй. Ехать пришлось еще медленнее, ну да там оставалось каких-то триста метров. Он пристроил мопед за углом дома, решив, что там родители его не заметят, и поднял жидка на крыльцо. Поездка подействовала на Мирона отрезвляюще — по ступенькам он поднялся сам, Слава только придержал, чтобы он не ебнулся головой об опору, когда его мотнуло в сторону. К сожалению, на этом этапе случалась заминка, которую Слава по глупости не предвидел — опять заел замок. Он подсветил телефоном и с трудом втиснул ключ в скважину, покрутил им туда-обратно, подергал — тщетно. Мирон со вздохом опустился на пол и спрятал голову между колен. Слава оглянулся на него и сердито запыхтел, вспоминая все когда-либо срабатывающие с замком уловки. По закону подлости именно сегодня ни одна из них не срабатывала. Он устало прислонился к двери лбом, размышляя, удастся ли ему запихнуть Мирона в окно своей комнаты, не сломав ему при этом вторую руку, и как раз когда он начал мысленно собираться с силами, чтобы обратиться к этому плану, в прихожей включился свет.— Ебать, — прошептал Слава, услышав, как тихо клацнула крышка на глазке. Загрохотал отпираемый изнутри замок, он посторонился — и приставил ко лбу козырек ладони, защищая глаза от ударившего в них света. — Опять лампочка перегорела? — недовольно проворчала мама Славы, выгибая шею, чтобы посмотреть на светильник на крыльце.— Э-э-э, да, — согласился Слава, перемещаясь немного левее, чтобы она не заметила тело у перил. — Вы когда замок наконец поменяете? Два мужика в доме — мне что, самой этим заниматься? Ты пьяный? Чего так поздно вернулся?— Нет, — честно ответил Слава. Все, что он выпил с Ваней, давно испарилось и вышло с нервным потом, пока он бегал туда-обратно, размышляя, где искать труп. Труп у него за спиной болезненно застонал, мгновенно привлекая к себе внимание его матери. Она запахнулась в халат и одарила Славу выразительным взглядом.— А, это Мироша, дружбан мой, — мгновенно переобулся Слава. — Перебрал чуток, с кем не бывает? — слукавил он, пытаясь поднять слегка перебравшего на ноги. — С девушкой расстался, переживает очень, бедняга. Он переночует у меня в комнате? А то перебудит у себя всех, у них там полный дом стариков, рано ложатся. Мы тихо.Пока он пытался провести Мирона в дом, не дав матери понять, насколько тот на самом деле пьян, она вглядывалась в его лицо и внезапно прокомментировала:— А, Федоров? Только полечили — и уже опять?Черт, подумал Слава, только этого не хватало — она таки видела его с утра в больничке. Нестранно, учитывая, что их там две с половиной медсестры. Да и Мироново жидовское ебло не запомнить сложно, наверное. — Да это не опять, а все еще. — Дай ему воды и угля. А еще лучше — пусть прочистит желудок, — посоветовала мама. Черт, подумал Слава, не прокатило. Дом стоял темный — похоже, поднял маму из постели. Он с трудом переместил жидка в туалет, откинул с унитаза крышку и недвусмысленно ткнул его туда ебалом. Мирон схватился здоровой рукой за край унитаза и клюнул носом. — Блюй, — скомандовал Слава, начиная натурально терять терпение. Он снял с его ног кроссовки, стянул с плеч куртку, отнес все в прихожую, зашел на кухню за чашкой воды и углем, вернулся в туалет — и столкнулся внутри с мамой. Она сидела рядом с уткнувшимся лбом в ободок унитаза Мироном и слушала пульс у него на запястье. Он был настолько угашен, что даже не реагировал на нее.— Что, не остыл еще? — уныло пошутил Слава.— Он с утра на приеме сказал, что обезболивающее пил. Его нежелательно мешать с выпивкой. Заставь его прочистить желудок, после этого дай уголь. Пусть много пьет. Если будешь видеть, что ему становится хуже — буди, будем ставить капельницу. — Да все с ним хорошо будет, он живучий. Жидяра, все-таки, — отмахнулся Слава, несмотря на холодок в позвоночнике. — Будем надеяться, — вздохнула она.Когда она ушла, он присел на ее место и взял Мирона ладонью за шею, погладил большим пальцем колючий затылок. На голой руке жидка проступила гусиная кожа.— Давай, нужно проблеваться, — прошептал он, продолжая поглаживать его затылок. — Или ты хочешь, чтобы я тебе свою руку в рот засунул?Мирон открыл глаза, мученически вздохнул и сунул в рот два пальца. Его вывернуло — раз, другой. Слава поморщился и слил. Мирон обессилено прижался лбом к холодному кафелю.— Я ее бросил, — едва внятно пробормотал он и опять склонился над унитазом — его вырвало еще раз. Ебать, романтика, подумал Слава.— Я знаю, — терпеливо произнес он вместо этого, вытряхнул из стакана на умывальнике зубные щетки, налил в него воды и умыл жидка прямо над унитазом. Мирон закрыл глаза, кротко пережидая издевательство, затем вслепую взял Славу за руку со стаканом и немного отпил, чтобы прополоскать рот. — Я бросил Диляру, — повторил он и лег на ободок щекой, лицом к Славе.— Я знаю, — повторил он, протянул руку и расправил Мирону смешно взъерошившиеся после умывания брови. — Выпей-ка, — он протянул ему горсть угля, помог запить. Вода полилась Мирону на футболку, на спортивки, закапала на гипс. Его ладони казались ледяными.Слава смутно припоминал, что горячую ванну пьяным принимать нежелательно, но Мирон весь продрог и, главное, пованивал, поэтому он заткнул слив и открутил краны, а затем отобрал у него пустую чашку и сходил на кухню за новой порцией. Заодно нашел пакет обмотать гипс. Когда вернулся, Мирон пытался неуклюже подняться на ноги.— Куда? Сидеть, — скомандовал он.— Поссать надо, — возразил Мирон. — О господи, — пробормотал Слава. — Сидя давай, а то ты, блять, всю парашу обоссышь, — он помог ему стянуть треники и усадил на унитаз, как бабу, придерживая за плечо, пока Мирон делал свои дела. Подумалось: уж сколько они с Ваней пережили вместе, а даже ему он бы, наверное, не стал помогать ссать.После этого он наклонил его за шею над ванной, переключил на душ и как следует прополоскал под холодной струей. Жидок ожидаемо заорал.— Заткнись, блять, а то я тебя щас утоплю нахуй, — предупредил Слава, зажимая ему рот ладонь, но должный эффект уже был достигнут — Мирон выглядел немного живее, во всяком случае, казалось, что он уже осознает происходящее, поэтому он прекратил пытку, отключил душ и вернул горячую воду. Окончательно раздел его, обмотал гипс пакетом и усадил в успевшую наполовину набраться ванну. Мирон сполз вниз и скорчился в воде, пытаясь отогреться. Минуты две он молчал, только иногда шмыгая носом, но когда Слава поднялся, чтобы выключить воду и проверить, не сварится ли он в кипятке, как рак, повторил в третий раз: — Я бросил Диляру.— Я знаю, ты мне уже дважды сказал, — Слава достал из-под раковины тазик и пристроил его рядом с ванной, готовый в любой момент ловко подставить его под Мироново ебало — но тот вроде уже наблевался всласть. Он присел на коврик рядом с ванной и устало пристроил голову на кулаке. Мирон развернулся боком, к нему лицом, чуть не утопил гипс — Слава вовремя среагировал и подсунул под его руку перекладину, на которой мама держала свои шампуни и прочую ерунду. — Ты сказал, что я постоянно о ней думаю, — продолжил жидок заплетающимся языком. — Но это не так. Все наоборот. Я только о тебе и могу думать…— Мирон, — начал Слава и замолчал, не зная, как продолжить.— Я даже во время секса с ней о тебе постоянно думал.— Захлопни хлебало, а?— У меня только поэтому и вставал, потому что я о тебе думал…— Мирон, ебать, ты бухой.— Если бы я был трезвый, я бы тебе это не смог сказать.— Вот поэтому и завались. — Но я хочу, чтобы ты знал, — он высунул из воды руку и схватил Славу за свисающую с бортика ладонь, утаскивая ее к себе под воду, словно какой-нибудь водяной. Слава на секунду закрыл глаза. Ну а как же без пафосного монолога в финале? Мирон сжал его ладонь, как питон, и привалился лбом к его предплечью. — Дай мне сказать. Я потом не решусь. У меня внутри так много всего, но я не знаю, как это все высказать словами. Понимаешь? У меня никогда прежде не было так, как с тобой. Даже с Димой. Понимаешь? — Это потому, что кроме меня тебя никто не трахает. И потому что я бог в постели.Мирон засмеялся, хотя шутка была так себе, на троечку. — Нет, не поэтому, — возразил он, укрепляя Славу в подозрении, что он не считает его постельным богом. — Когда я узнал, что ты тоже… Я так обрадовался, что я не один такой в N. Даже несмотря на то, что ты тот еще уебан.— Ну спасибо, — возмутился Слава, хотя возразить жидку было нечего. Мирон опять пьяно захихикал. Слава занес руку, чтобы дать ему подзатыльник, но в последний момент вспомнил о синяке на лбу и вместо этого обхватил ладонью за голову. Мирон замолчал и уставился невидящим взглядом в ванный кафель. Слава погладил его по ямке у шеи, чтобы растормошить на случай, если он вдруг решил отключиться. — А потом мы переспали и начали проводить вместе время, и мне было так хорошо с тобой — я не мог дождаться, когда мы опять встретимся. И я видел, что тебе со мной тоже хорошо — я тебя знаю, ты бы не стал со мной зависать, если бы не хотел, — Слава промолчал о том, что на самом деле ему плевать, с кем ебаться, и он бы, вероятно, спал с ним, даже если бы он был сорокалетним мужиком с детьми, просто потому что есть такая возможность. — Но… я знаю, что ты не из тех, кто ищет отношения, — Слава перевел взгляд на неровную линию побелки на стене над ванной. — И поэтому я думал, что не должен ни на что надеяться, что не надо рубить с плеча, что мы наиграемся и разбежимся, я вернусь к прошлой жизни… Но я не могу так. Блять, ты прав — ты был прав с самого начала. Я знал это и бесился, понимая, что ты прав. Я сошелся с ней после Димы, надеялся, что смогу полюбить ее, и она правда мне близка, но я никогда ее не любил и не смогу полюбить, Слав. Пока тебя не было, все было нормально, терпимо, но теперь я понял, что больше не могу. Это невыносимо. Я бросил ее, Слав. Слава вздохнул и склонился лбом к макушке Мирона, поглаживая ему шею. Тот неуклюже положил ему на плечо руку в гипсе и затих, глухо дыша. — Да ты же просто в говнину... — подытожил Слава и похлопал его по шее.