15 (1/1)

Жидок лежал под ним — не то чтобы каменный, нет, реагировал как нужно, когда Слава целовал его в шею рядом с татуировкой, сжимал ногами бока, хуй вроде тоже стоял, ну, насколько может стоять у мужика, которого ебут в жопу — но мыслями он словно находился где-то не здесь. Кровать под ними поскрипывала с каждым толчком — в прошлый раз это их так смешило, что они чуть не уссыкались, Слава в какой-то момент даже потерял эрекцию, пришлось пересмеяться, прежде чем продолжать, но даже после этого то он, то Мирон то и дело начинали опять подхихикивать. Сейчас это смешным не казалось, как отрезало. Мирон не закрыл глаза, а смотрел куда-то мимо его плеча, сука, там даже не висело ничего на стене — но Слава, блять, молчал. Потом он кончил, как говорится, кончил сам — помоги другу, он помог, хотел поцеловать урода — но тот неожиданно отвернулся в свое плечо, хотя до этого его вроде немного попустило и они время от времени целовались. Тут Слава окончательно охуел и не выдержал. Не стал сдерживаться. — Че ты мне, блять, сцены эти устраиваешь?— Какие сцены? — спросил Мирон тоном, в котором угадывалось, что он прекрасно понимает, какие. Они оба сели — Слава отсел на дальний край кровати, чтобы не касаться его бедром. — Я тебе, блять, ничего не обещал — так что не надо теперь из себя строить обиженного и ебло воротить.— Да я и слова не сказал, — возмутился жидок.— Тебе и не надо ничего говорить — ебало выразительное, скажи спасибо природе, или папаше своему, или, блять, не знаю кому.Мирон заиграл желваками, поднял колено, чтобы прикрыть хуй. Руки взметнулись в пространство между бедром и животом — сейчас будет драть заусенцы, подумал Слава за мгновение до того, как он занялся именно этим.Слава распалялся и знал, что распаляется. И, главное, если бы хоть повод человеческий, а не вот это все. Он встал, со второго раза влез ногой в трусы, с грохотом распахнул рассохшуюся раму окна и отвернулся, чтобы не видеть мерзкую жидовскую рожу. Газ в зажигалке закончился, он со злостью швырнул ее в огород и начал рыться в хламе на столе в поисках другой.— Ты вообще адекватный? Ты че несешь? — попытался быкануть Мирон, но произнес это таким слабым голосом, что весь эффект потерялся где-то в его трахее.— Что хочу, то и несу, — не унимался Слава. — Телке своей указывай. А я что хочу — то и делаю, сука. Хочу в Питер поехать — и поеду, блять. Хочу ебаться с мужиками — буду ебаться. Ты думал, только ты один умеешь на двух стульях сидеть? Слава нашел в горе какого-то дерьма полупустой коробок спичек, первую сломал, чуть не швырнул остальные вслед за зажигалкой, но сдержался и все же подкурил. — Так это все из-за Диляры?— Из-за хуяры, блять. Нахуй твою Диляру. Я тебя минуту назад в зад ебал — ты вообще можешь о ней пять минут не думать?Жидок ничего не ответил. Слава оглянулся, злясь на него еще и за это молчание — без ответной реплики он не мог продолжить крыть его матом, не выставив себя ебаной истеричкой. Мирон невидяще пялился в пол, растирая в кулаке указательный палец. Что, разодрал, почти спросил Слава, так тебе и надо, урод нервный. Он опять отвернулся.Хотелось сказать: я все, дальше ебитесь сами — но он напомнил себе, что ему похуй, с кем еще трахаются его ебыри, это жидок хочет со всеми, но чтобы ему хранили верность. А ему похуй. Хотелось сказать: ну и иди ебись тогда со своей Дилярой, раз такой правильный и один в белом пальто, пусть тебя страпоном в жопу пялит — но это слишком сильно походило на выебоны самого жидка. Вот обмудок, а?! — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — ровно спросил жидок.— Делай, что хочешь, — огрызнулся Слава и тут же открыл рот, чтобы в деталях расписать, что конкретно ему делать — но тут во дворе хлопнула калитка, по дорожке застучали мамины каблуки — словно он призвал ее этой своей чисто мамской фразой. — Блять, — обреченно вздохнул Слава и начал одеваться. На мгновение ему даже захотелось, чтобы мама поймала их в постели, тогда правда вскроется и дойдет до этой козы Диляры — любовью поболтать он вышел в мамку, поэтому был уверен, что уж она разнесет новость по N, жалуясь всем на сына-пидораса и его дружка. В следующий момент ему стало похуй — вскроется, не вскроется, какая, в сущности, разница? Не вскроется сейчас, вскроется потом. Дело времени. Замок опять заел — он слышал, как мама колупается в нем ключом, бормоча себе под нос ругательства. Он оглянулся на судорожно одевающегося жидка, подхватил с пола футболку и вышел в коридор, натягивая ее на ходу. Изнутри дверь открывалась без проблем — он отпер замок и посторонился.— О, — удивилась мама, входя в прихожую. — А я думала, никого дома нет. Ты чего заперся? — она подняла на него взгляд и смущенно запнулась, явно сопоставив его всклокоченный вид и факт запертой двери.Ну давай, жидок, выходи, мстительно подумал Слава, но тот сидел в его комнате, словно мышь. Трус. — Безопасность, — туманно ответил он. — Неспокойные нынче времена. Мама хмыкнула.— Я буду на кухне, — подчеркнула она. Слава провел ее взглядом и нехотя вернулся в комнату. Жидок успел одеться и убрать постель и сидел на кровати, невинно сложив ручки на коленях, но все еще красная рожа не оставляла места для ошибки: он только что ебался.Слава знал наперед, что будет дальше. Следующие несколько дней они будут старательно игнорировать друг друга, в сети и в жизни. Мирон будет дважды в день проезжать мимо их дома на своем мопедике, крутя свою ужасную рэпчину. Они будут отворачиваться, случайно столкнувшись в гастрономе в конце улицы или на рынке, и делать вид, что знакомы только шапочно, если встретятся на пивных посиделках в парке. Жидок при этом будет стоять рядом с Дилярой, с утомленной мужественностью принимая знаки ее внимания. Они с Ваней и Андрюхой будут перемывать косточки лицеистам. Потом кому-то из них зачешется, и он как ни в чем не бывало напишет в ВК, однозначно, но при этом так, чтобы левый читатель не смог ничего заподозрить: ?Ты вечером свободен?? Они встретятся и будут делать вид, будто ничего не произошло. Стандартный сценарий.Сколько еще это будет продолжаться? Год? Два? Пять? Десять? Следующим летом жидок женится — или еще раньше, если подведет гондон. Будет убогая провинциальная свадьба в кафе в парке, все напьются и будут рыгать в фонтан, кто-то из Мироновой родни подерется с гостем со стороны невесты за то, что тот назовет его жидом. У них родится ребенок, потом, сразу через год, второй. Встречаться станет сложнее, но они будут продолжать. Мирон с Дилярой съедут в съемную однушку в пятиэтажке на другом конце N. Слава будет ебать его в комнате, где по полу разбросаны игрушки, а на батарее сушатся ползунки, поспешно и некачественно, прислушиваясь к шагам на лестничной площадке, пока Диляра гуляет с детьми в парке. В один прекрасный день они не успеют свернуться к тому времени, когда она войдет в комнату — будет огромный скандал, она заберет детей и уйдет жить к родителям, Мирон запьет, хотя на самом деле почувствует облегчение — просто потому что так принято. А Слава будет все это время болтаться где-то на периферии, ездить раз в сезон в Питер, чтобы разнообразить сексуальное меню, писать рефераты и курсачи на одни и те же темы и ждать, когда у Мирона появится на него свободные полчаса.— Иди нахуй, Мироша, — подытожил он, откопал в горе одежды на кресле ветровку и вышел, хлопнув дверью своей комнаты. Пусть уебывает, как хочет.