Глава 18 (1/1)
Он ещё никогда столько времени не ходил по больнице. Даже смешно стало. Так странно, столько времени для него были открыты только сад, столовая, его комната и гостиная, где они все отдыхали, ну и предавались своим болезням. А теперь по обе его стороны были светло-бежевые стены коридора, над головой мерцали стерильным светом неоновые лампы, а впереди маячила спина взвинченного доктора. Позади были слышны шаги вызванного на всякий случай санитара.Он должен доказать, что Руди не неизлечимо больна. Он должен показать им всем, что у неё еще есть дорога к счастью.Они остановились у двери, похожей на прошлую. Видимо, тут не один карцер. Что ж, вполне понятно, но всё равно напоминает тюрьму. Он в который раз сделал над собой усилие, голова уже начинала болеть. Никогда ещё он не сдерживал столько своих мыслей, хотелось закричать, вмазать пару раз кулаком по стене, но этого нельзя было сделать. Его битва ещё не окончена.Пока сражение идёт, не убирай клинок, сынок.
Где он это слышал? Может, читал, пока был здоров? Он заставил себя сосредоточиться на докторе, который заглядывал в окошечко в двери. Мужчина повернулся к нему, отошёл в сторону и сделал приглашающий жест рукой. - Смотри сам.Он покорно подошёл и заглянул в застеклённое отверстие в металле. Комната ничуть не отличалась от той, в какой он сидел раньше. Может, он даже сидел как раз таки в ней. Стены и потолок были оббиты мягким белым войлоком, лампы были специально скрыты под ним, чтобы давать свет и не раздражать свои видом больного. Посередине помещения сидела Руди в смирительной рубашке. Её волосы были растрёпаны, а сама она походила на маленького напуганного ребёнка. Он отшатнулся от окошка и с вызовом уставился на доктора. - И что? Она выглядит испуганной, но не более. - Если к ней пытается подойти кто-то из докторов, она бросается на них, пытается укусить, кричит, что они забрали её свободу, - доктор пожал плечами. На удивление, жест не вышел раздражающим, скорее бессильным. - Такого раньше с ней не случалось. Понятия не имею, что могло так на неё повлиять.Он мысленно дал себе щелбан. Уж он-то точно знал, кто в этом виноват.
Нельзя толкать людей к свободе насильно, иначе они начинают вырываться и идут обратно в свой хлев.И это он тоже где-то читал. Как странно, что голоса внутри сейчас дают ему советы. Может, они поняли, что без Руди ему и самому не сладко? Как же всё-таки всё запутанно, как в дешёвом бульварном романе, который так любила читать его мать и бабушка.- Пустите меня к ней, - он снова заглянул в окошко, разве что носом к нему не прижался. Санитар за спиной хмыкнул, доктор осадил его быстрым шиканьем. Потом откашлялся, положил руку ему на плечо, несильно сжал, словно подбадривал. То, что ему откажут, он понял уже по этому жесту. - Исключено, Руди не управляема. Я не могу... - он сбросил его руку с плеча и тут же почувствовал, как предплечья крепко сжали. Он заставил себя не скалиться и говорить спокойно. Перед глазами встало без эмоциональное лицо Руди.- Пускай он, - он кивнул на санитара, - пойдёт со мной. Всего на минуту. Я докажу, что Руди может быть нормальной рядом со мной.- Исключено! - доктор повысил голос. Он рванул к нему, намереваясь схватить за грудки и вытрясти согласие или даже ключи. Санитар крякнул, но тут же собрался и прижал его к себе, не давая вырваться. Мужчина поправил свой белый халат и кивнул в сторону комнаты отдыха. - Проводите его, - тут он повернулся к окошку и покачал головой. - Мне, правда, очень жаль.***Он бесновался, как зверь в клетке, то вставая с подоконника, то снова садясь на него. Внутри всё кипело от разочарования и обиды. На секунду ему показалось, что сейчас произойдёт чудо, что доктор откроет эту чёртову дверь и Руди окажется рядом с ним, привычно спокойная и любимая. От одного воспоминания её сломленной позы просыпалась ярость.
Из окна пахло свежестью сада. Фонари уже зажигались, один из них, в самом конце сада, яростно мигал. Видно, лампочка была готова перегореть. Заросли чубушника с белоснежными цветами почти горели в подступающей темноте. Он не мог усидеть на месте. Его тянуло то в этот сумрачный, полный шорохов сад, то в коридор, полный света и запахов моющего средства. Всё вдруг смешалось, сплющилось, закрутилось бешеной спиралью.Не помня себя, он выпрыгнул из окна, почувствовав, как цепкая рука медсестры вцепляется в его рубашку. Он рванул, ткань затрещала, пуговицы посыпались на дорожку. Женщина позади вскрикнула, позвала на помощь. Послышались голоса мужчин, но он уже бежал прочь, касаясь босыми ногами ещё тёплого гравия, коловшего ступни.Казалось, сам вечер подхватил его и нёс прочь. Неожиданно из темноты появилась фигура доктора. - И куда это мы направляемся? - лицо мужчины ничего не выражало, конечно, ведь он не понимал его, не понимал этого безумия, это тревоги, доводящей до сумасшествия. Он остановился, тяжело дыша и услышал за собой звуки погони. Ощущение «дежавю» накрыло его с головой, когда его схватили, и руку уколола игла.- Мне нужно к Руди, - он не извинялся, он говорил причину. Он объяснял всем, что его всё равно никто не удержит.