Глава 2 (2/2)

— Ты повторяешься. Но спасибо, что напомнил о кое-чём. У него удивительный голос. Нужно обладать исключительным талантом, чтобы глумливая благодарность звучала почти искренне — да так, чтобы этого хватило на новый приступ ярости, до звона цепей и неудавшейся, кособокой попытки лягнуть хотя бы в колено. Мешают распорки, но упрямство, порой, лучший помощник.

Он не подошёл.

Это было ни к чему — нужный конец цепи свисал немного в стороне от жертвы. Упор, привычные движения — с лёгким скрипом провернулось колесо, и игрушка подавилась, когда ошейник надавил на горло, вынуждая поспешно подобрать ноги, а там и неловко встать, сперва на колени, потом прямо, на секунду задохнувшись — опоры нет, только ошейник, сдерживающий падение. Вытянуть ступни, балансируя на цыпочках.

Попытаться отдышаться, мешая воздух с кашлем. От напряжения сдавливает лёгкие.

Пока несильно, но достаточно, чтобы это ощущать. Руки, все еще скованные, теперь ниже. Можно извернуть ладони, цепляясь за металл, силясь использовать цепи опорой. Чтобы вытягивание телом вслед за ошейником казалось легче, чтобы не задыхаться.

Приходится пританцовывать, балансируя. Самую малость, когда кажется, вот-вот, и равновесие пошатнётся. Прикрываться теперь некогда. В прогибе открыто всё тело, скрыться от взгляда некуда. По глазам видно, что игрушка хотела бы много чего сказать. Но он молчит — бережёт дыхание, конечно же. Нечего и думать на резко включившуюся способность соображать. Слишком много мути во взгляде.

— Успокоился? — участливо спросили, немного повернув колесо, возвращая жертве способность хотя бы дышать. — Мы можем продолжить наше продуктивное общение? Неловко сделанный кивок считать согласием.

Неохотным и вынужденным, но согласием.

Ещё немного ослабив цепь, он закрепил её конец на специальном штыре, и снова подошел к скованному. Вытянувшееся струной тело — дышать не значит расслабленно дать спине сгорбиться — в полумраке выглядело прекрасно. У прошлой пассии, подцепленной совершенно случайно, ребра оказались едва ли не вогнутыми. Настолько, что о них при желании можно было дрочить.

У новой игрушки, к счастью, даже в таком положении не наблюдалось ни прогрессирующей анорексии, ни тяжёлой стадии молодого телёнка, злоупотребляющего гормонами.

Всего в меру.

Подтянутый живот и чуть проступающие ребра, колко напряжённые ключицы и очерченные мышцы на ногах — не иначе как бегает, крепкие лодыжки.

Наблюдали с лёгкой насторожённостью. Незнание, что же случится в следующее мгновение, бывает сладким. Оно само рождает напряжение, щекоча нервы.

Ударит? Укусит?.. Прикоснётся.

Сладко, как совсем недавно, со вкусом — губами, пальцами, ладонями. Проведёт щекой, очертит, окажется слишком близко… заставит почувствовать себя чем-то, не похожим на божество, но на идола, которым нужно любоваться. Пускай изучает, всего лишь изучает, но хочется таять молочным шоколадом на пальцах. И ноги начинают разъезжаться далеко не от неудобства… — Странные у тебя фетиши, — это оскал, слишком похожий на негу, а рычание на хрипотцу. — Бесит.

Нежелание так просто лишаться ударной дозы адреналина. Попытка кольнуть, потерять баланс.