Часть 4 (1/1)

Выехали они через восемь дней, с богатым кортежем и знаменосцами, с вооруженной охраной. Ки Чхоль на первое время забрал Ым Чжу в свою повозку. Казалось, он уже не сердится за то неудавшееся задание. Они даже возобновили занятия с мечом, в полсилы, благо во время поездки на это было чуть больше времени.— Ты не думал о том, что флейта может не только разбивать горшки? — спросил его как-то Ки Чхоль.Они ехали в повозке. Осень приближалась, но заметно это было только по ночам, которые становились все холоднее. Ым Чжа удивленно вскинул голову. Он был занят тем, что мысленно пытался подобрать незатейливую мелодию солдатской песенки, которую услышал сегодня на привале. Без инструмента в руках сделать это было сложно, и он уже успел пожалеть, что не взял с собой старую флейту — подарок мастера Со Чжуна. Она так и осталась в поместье.— Я слышал, что звук может убивать, — негромко сказал Ки Чхоль. — Звук, настолько высокий, что не действует на дерево, металл или глину, а только на человеческое ухо. Как думаешь, сможешь проделать такое?Ым Чжа задумался. Его флейта могла издавать большой интервал звуков, он не изучил даже половины ее в возможностей.— Не знаю, — осторожно ответил он. — Надо попробовать.— Попробуй, — Ки Чхоль откинулся на подушки, слова его были похожи на приказ, — нам очень пригодилось бы такое умение.В полдень устроили привал на поляне у дороги. Обед для богатого кортежа — дело небыстрое, Ым Чжа захватил с собой флейту и улизнул подальше в лес. Он нашел небольшую, залитую солнцем поляну, очистил мысли, закрыл глаза и приложил инструмент к губам.До сих пор он не пытался извлечь из флейты настолько высокие звуки, на грани слышимости даже для него. Казалось, Ым Чжа играет тишину, но тишину, полную едва различимых оттенков… В этом была своя прелесть — создавать музыку, которую никто, кроме него, не в силах понять.Ым Чжа мог бы поклясться, что играл недолго, намного меньше, чем длится любая средняя мелодия. Но, когда он опустил флейту и открыл глаза, понял, что вокруг царит тишина. Мертвая. На поляне вокруг лежали птицы. Пять зябликов, одна куропатка, один ястреб. Не слышно было ни насекомых, ни зверей (до того, как он начал играть, где-то в лесу шуршали мыши, бегали зайцы), только ветер шевелил кроны деревьев и, при полном отсутствии других звуков, это звучало тревожно. Ым Чжу пробрала дрожь.Он побежал назад к лагерю, во весь дух. Бежал долго, стараясь не смотреть на трупы птиц, которые встречались на пути еще некоторое время. Наконец зловещая тишина сменилась привычными лесными звуками. Когда Ым Чжа выбежал на солнечную поляну, он понял, что его бьет дрожь, как в лихорадке, и даже жаркое летнее солнце не может ее прогнать.Ки Чхоль, конечно, сразу заметил его состояние. Ым Чжа мог был солгать про то, чем занимался, про то, что ничего не получилось, но в голове было слишком много мыслей и чувств. Его не покидало ощущение, что он поступил неправильно, что, как в легенде, открыл шкатулку, из которой потоком полились несчастья, но объяснить, почему его грызет дурное предчувствие, не смог. Ки Чхоль же, узнав о его успехах, обрадовался и приказал больше тренироваться. Звук должен стать направленным, тогда Ым Чжа сможет использовать свой дар в бою, не боясь повредить союзникам.***Кортеж передвигался неспешно. В каждом городе или большом поселении, где они останавливались, Ки Чхоля встречали с трепетом и почтением. Ым Чжа за лето в поместье почти позабыл, что человек, взявший его на службу, практически управляет страной. Пришлось вспомнить, а еще — многому научиться: делать каменное лицо и не выдавать чувств, аккуратно отцеплять от одежды руки просителей, молчаливой тенью стоять за плечом Ки Чхоля во время переговоров, слушать чужие голоса, а потом докладывать, в чьих словах услышал фальшь.Рана почти не беспокоила его, и Ым Чжа пересел обратно на лошадь. Они с Су Ин часто ехали рядом, девушка беззаботно болтала, пару раз, на безопасных отрезках дороги, они пускали лошадей вскачь, наперегонки.Иногда по ночам, лежа на мягкой кровати в одном из домов, где принимали свиту Ки Чхоля, или в добротном шатре, Ым Чжа вспоминал свою жизнь. То, что случилось год или два назад, уже казалось сном. Ки Чхоль приблизил его, доверился ему. Ым Чжа слышал то, что не предназначалось для посторонних. Это дорого стоило. А еще обещание… До отъезда вельможа прислал к нему неприметного пожилого человека, и Ым Чжа рассказал ему все подробности, которые вспомнил. Оставалось только ждать и тренироваться.Убивать звуком оказалось обманчиво легко, но сама эта способность Ым Чжу, пожалуй, пугала. Настолько, что иногда не хотелось браться за инструмент. Ки Чхоль заметил, что он отлынивает от занятий, и стал следить за его тренировками, приказывал отправляться в лес во время любого привала вдали от человеческого жилья.Ым Чжа каждый раз боялся неверно рассчитать расстояние, поэтому уходил как можно дальше от обоза, пытался сделать звук не таким смертоносным, поражающим конкретную цель, но безуспешно.Его жертвами становились лесные птицы и звери, хотя он, пока шел к месту тренировки, старался создавать как можно больше шума. И все равно, птицы десятками падали замертво на землю, пару раз Ым Чжа задевал зайцев и лисиц. Наверное, стоило опробовать дар на более крупном звере, чтобы понять — будет ли он действовать на людей, но он не решался. Несколько раз Ым Чжа слышал поступь медведей и оленей, но малодушно прошел мимо. Он прилежно отчитывался Ки Чхолю о своих успехах, хотя его самого они не радовали.***В город на границе с империей Юань они прибыли, когда земля по утрам начала покрываться серебристым инеем.Последние пару дней Ым Чже казалось — кто-то следует за их обозом. Но ничего определенного он расслышать не мог и поэтому не докладывал. Пытался вслушиваться сильнее — не помогло. И все же неясная тревога поселилась в сердце и не желала отпускать. Ым Чжа будто чувствовал на себе взгляд — не то чтобы недобрый… изучающий.Ки Чхолю и его свите отвели просторное поместье. Правда, оно было не слишком богато обставлено и выглядело запустевшим — выстыло насквозь. Слуги сновали с коробками и сундуками, Су Ин отчитывала служанок, Ки Чхоль сразу же после приезда уединился в кабинете с целой охапкой каких-то писем. Ым Чжа остался не удел.В городе, пока они ехали к поместью, на Ки Чхоля поглядывали недобро. Ым Чжа даже услышал пару разговоров, в которых вельможу именовали не иначе как ядовитой змеей. Ки Чхолю он эти слова не передал, но дома запомнил — на всякий случай.Как будто все было тихо… Но откуда этот неясный шорох? И еще один… И еще. Ым Чжа с раздражением притопнул ногой, вскинул голову, оценивая расстояние, и в два прыжка оказался на крыше поместья. Устроился в самом углу, рядом с раскидистым деревом, чтобы его было не слишком заметно с улицы. Отсюда было слышно чуть лучше.Шорох… так шуршит черепица. Не от ветра или птиц, а когда на нее осторожно наступают ногами. Так мягко, что даже шагов не расслышать — если бы этот человек шел по земле, Ым Чжа не заметил бы. По крышам к поместью крался тот, кто очень хорошо умел прятаться.Ым Чжа перехватил флейту поудобнее, пробежался по карнизу, оказавшись с внешней стороны крыши — той, что ближе к забору. Снова замер на углу, стараясь остаться незамеченным. Шаги ушли западнее, раздался тихий стук — совсем близко. Тот, кто крался по крышам, перепрыгнул через ограду. Пока Ым Чжа думал о том, справится ли с человеком, способным двигаться так, что даже его чуткое ухо с трудом различает шаги, незнакомец в несколько прыжков преодолел двор и зашел в дом, в то крыло, где работал Ки Чхоль.Ым Чжа сорвался с места и оказался у того павильона немногим позднее, замер на пороге. Внутри было тихо — не слышно ни криков, ни схватки, только дыхание двух стоящих друг напротив друга мужчин. Первый — Ки Чхоль. Второй… дыхание второго почему-то было знакомым, но Ым Чжа не успел определить, кто это, как раздался голос.— Он нас наверняка слышит, — усмехнулся Ки Чхоль.— Я знаю, — ответил мастер Со Чжун.Все происходящее вмиг перестало быть реальным. В душе всколыхнулась радость — он скучал по мастеру, Ым Чже не хватало его уверенного голоса и мудрых советов, особенно сейчас, когда он открыл новые грани своего дара. Но мастер Со Чжун должен путешествовать с бродячими актерами, за много переходов отсюда… Неужели слух его подводит?— Не ждал, что ты придешь, — переступил с ноги на ногу Ки Чхоль.— Ты искал меня восемь лет. Нашел, попытался повлиять через близких, и думал, что я приму это спокойно?Ки Чхоль прищурился. Ым Чжа не видел то, что происходит в комнате, но слух и воображение позволяли легко дорисовать картину.— Полагаю, охраны в доме на берегу озера Хаюн больше нет? Признаюсь, я забыл, что знаменитый Железный мастер стоит пятнадцати лучших воинов. Зачем пришел?— Ты не оставишь меня в покое. Отвязаться можно только двумя способами: убить тебя или умереть самому.Ки Чхоль хмыкнул, кивнул в сторону стола:— Может, присядешь? Помнится, ты не раз делил со мной трапезу.— Раньше ты не был таким ядовитым змеем.— Раньше ты без жалости вскрывал глотки всем, кто вставал у тебя на пути. Знаменитый Железный мастер — правая рука главы клана наемных убийц, — голос Ки Чхоля звучал мягко, вкрадчиво. — За восемь лет ты не растерял свои навыки: ученика воспитал неплохо.Мастер вздрогнул, Ым Чжа тоже. Флейта холодила пальцы и помогала сосредоточиться. Выходит, мастер и Ки Чхоль знакомы? И не просто знакомы! Если сложить сказанное здесь с его собственными наблюдениями, выходит, что Ки Чхоль и есть тот человек, из-за которого мастер оставил свое ремесло… Но как? Почему?— Оставь Ым Чжу в покое, — негромко ответил Со Чжун. — Я знаю, какими сладкими бывают твои речи. Ты мастер вербовать людей, но мальчишку не трогай.— Поздно, — откликнулся Ки Чхоль. — Если ты хотел для него другой судьбы, зачем выучил тому, что знаешь? Он жаждет мести, и я помогу ему. А что сделал ты? Взял в ученики, поманил тем, что никогда не сбудется, и бросил.Эти двое говорили спокойно, даже не повышая голос, но Ым Чжа чувствовал: напряжение кроется в их словах, сворачивается как сжатая пружина, вопрос лишь в том - кто раньше сорвется. В руках мастера Со Чжуна были знакомые потертые ножны. Меч Ки Чхоля лежал рядом, на столе, он успеет его выхватить, случись что.— Уходи от него, Ым Чжа, — негромко сказал мастер. Он вздрогнул, услышав свое имя. — Когда-то я помог этому человеку подняться на вершину власти, устранил всех его соперников. Он звал меня братом, а потом, когда один из чиновников поднял мятеж, бросил меня и моих людей в бой без шансов на победу. А сам уехал из столицы подальше. Тогда я понял истинную цену его обещаниям, но поздно — все мои товарищи погибли в том бою, я единственный спасся.— Твой мастер говорит только то, что выгодно ему, — усмехнулся Ки Чхоль. — Он сам жаждал власти не меньше. Оправдывал любую жестокость, лишь бы добиться желаемого. Шел по головам, интриговал, лишь бы стать правой рукой главы клана. Помнишь, Со Чжун? Семья торговца Го, который не пожелал платить вам за защиту. Ты сам запер двери в его дом и кинул на крышу факел. Вся семья, женщины и дети сгорели заживо. Давай, скажи, что это неправда! Молчишь? Ты предал меня! Ушел тогда, когда был больше всего нужен! Хотя клялся защищать до последнего.В их словах не было фальши, оба говорили чистую правду, и правда эта не укладывалась в голове, разрывала надвое. Хотелось, как в детстве, зажать уши ладонями, не слышать, не думать.Ым Чжа толкнул дверь в сторону и встал на пороге.Ки Чхоль и мастер замерли друг напротив друга, прямые, как натянутые струны.— Мне все равно, что было в прошлом, — глухо сказал Ым Чжа, и это тоже была чистая правда. Он знал, что мастер Со Чжун состоял в клане наемных убийц, успел разобраться в методах, которые использует Ки Чхоль, но он не хотел терять никого из них. Не мог!— Пойдем со мной, — сказал мастер Со Чжун, и у Ым Чжи сжалось сердце. — Я знаю, ты хотел, чтобы я основал свой клан. Я сделаю это. Не потому что хочу, а потому что иначе такие, как этот змей, никогда не оставят нас в покое.— Я дал тебе крышу над головой, Ым Чжа. Я готов разделить с тобой все, что у меня есть, — медленно сказал Ки Чхоль. — Рядом со мной ты можешь влиять на судьбы страны и… я нашел то, что ты ищешь. Если останешься, не пожалеешь.Мастер и Ки Чхоль все также пристально, не отрываясь, следили друг за другом. Пальцы Со Чжуна, сжимающие ножны, побелели. Как ответить, чтобы оба они разошлись, не обнажив оружия?.. Как понять, чего ему хочется больше?Краем уха Ым Чжа ловил голоса других людей, которые, ничего не подозревая, продолжали разбирать вещи и обустраивать поместье. Хрипло ругался Ян Са - кто-то опрокинул один из его коробов с травами. Зазвенел голосок Су Ин… Если между Ки Чхолем и мастером Со Чжуном еще можно было колебаться, Су Ин была одна-единственная. При мысли о том, что Ым Чжа может больше никогда не увидеть ее, стало нечем дышать. Отряд стражи он может найти и сам… ну, придется постараться, но рано или поздно найдет. Если он уйдет из дома Ки Чхоля, Су Ин для него будет потеряна навсегда. Видеть ее каждый день, говорить с ней — само по себе счастье. Пусть ему и не светит ничего больше, чем прозвище ?братец?.— Я не пойду с вами, мастер, — тихо сказал Ым Чжа, — простите.Со Чжун улыбнулся одним уголком губ.— Тогда пусть тебе повезет больше, чем мне, — негромко сказал он и стремительно, в одно движение, выхватил из ножен меч.Когда сходятся в поединке два опытных воина, новички не могут порой даже различить их движения — настолько стремительной выходит схватка. Ым Чжа был уже не новичок, но первые мгновения все равно проглядел. Мастер и Ки Чхоль сошлись и тут же отпрянули друг от друга, на рукаве Ки Чхоля проступила кровь.Передышка длилась всего мгновение, но Ым Чжа опомнился и выхватил из флейты клинок, кинулся вперед, поймал на лезвие удар, предназначенный Ки Чхолю, мастер Со Чжун развернулся в его сторону, а сам Ки Чхоль мгновенно отступил в бок, нырнул за одну из драпировок.— Уходите, — выдохнул Ым Чжа, пропуская по лезвию еще один удар. — Пожалуйста, мастер!— Поздно, — откликнулся Со Чжун. — Он не отпустит меня живым.Ым Чже хватало мастерства понять — мастер не хочет его ранить, старается всего лишь выбить меч, отбросить в сторону. Ки Чхоль все еще был здесь, в двух шагах — судорожно шарил по полкам за драпировкой, будто что-то искал… нашел! Раздался тихий щелчок — натянулась тетива самострела.Удары сыпались один за другим, дыхание перехватило — и слова не скажешь! Предупредить мастера Ым Чжа не успевал… зато успевал другое. Он отступил чуть вправо, оказавшись между местом, где стоял Ки Чхоль и мастером Со Чжуном. В тот же миг пыльная ткань отлетела в сторону, Ым Чжа услышал, как дернулся палец Ки Чхоля, отпуская крючок.На миг он поймал взгляд мастера, и время как будто замедлило шаг. Со Чжун легко отбил выпад, отбросил в сторону его клинок, левой рукой ухватил Ым Чжу за локоть и крутанулся на месте, увлекая его за собой. Меньше, чем за один удар сердца они совершили почти полный поворот и поменялись местами… А потом стрела вошла мастеру точно между лопаток.Ым Чжа не успел подхватить его, Со Чжун осел на пол, изо рта у него струйками побежала кровь. Ки Чхоль медленно опустил руку с самострелом.— У меня не было выбора, — негромко сказал он. — Ты сам знаешь.Слез не было, хотя глаза жгло. Ым Чжа упал на колени, поймал руку мастера. Он еще дышал, но Ым Чжа знал — это ненадолго. Слух с беспощадной ясностью говорил: остались считанные мгновения. Губы Со Чжуна едва шевельнулись, но этого хватило, чтобы расслышать: ?Прости?. Жизнь покинула Железного мастера навсегда.На плечо Ым Чжи легла тяжелая ладонь.— Его похоронят со всеми положенными обрядами, — негромко сказал Ки Чхоль, — в конце концов, когда-то я звал его братом. Мне жаль, что так вышло, Ым Чжа, поверь.Внутри было пусто. Сколько времени прошло с тех пор, как он услышал на крыше чужие шаги? Меньше часа. А кажется, что разом пронеслась целая вечность, и он уже не просто парень с седыми волосами, а самый настоящий старик.— Пойдем, — Ки Чхоль потянул его за локоть. Ым Чжа позволил себя увести.***Мертвое лицо мастера еще долго стояло у него перед глазами. Удивительно, но казалось — на нем застыла не гримаса боли, а что-то похожее на облегчение.В поместье поднялась суета, забегали слуги, Су Ин распекала охрану, Ки Чхоль резко и отрывисто отдавал распоряжения. Ым Чжа забрался на крышу, в тень старой яблони, и сидел там до самого вечера. К нему не подходили — ни в этот день, ни на следующий, большую часть которого он тоже провел на крыше.Мастера Со Чжуна похоронили следующим вечером за городскими стенами, скромно и тихо. Ым Чжа прошел со слугами весь путь, потом остался у свежего холмика земли и вытащил из рукава флейту. Ту самую — подарок мастера. Прислушался — понял, что рядом нет никого из людей, и заиграл.Казалось, он целую тысячу лет не играл на флейте как на музыкальном инструменте, некоторые переливы давались ему с трудом, но остановиться он не мог. Плакать тоже не мог, вместо этого плакала музыка.Мелодия выпила его до дна. Когда Ым Чжа опустил флейту, голова закружилась, и он сел тут же, на траву, не боясь запачкать светлые одежды.Не было сил даже подняться. Прошло неполных четыре года с той давней трагедии в деревне. Ым Чжа почти поверил в то, что близкие ему люди больше не умирают, и вот опять. Он успел забыть, какой мучительной бывает пустота после смерти дорогого человека, и сейчас она жгла его изнутри. Никто не виноват в том, что так вышло. Мастер Со Чжун сам пришел к Ки Чхолю, мастер искал смерти, он мог бы остаться на месте, и стрела бы в него не попала.И такое повторится снова. Всегда повторяется. Ым Чжа сжал голову ладонями, уткнулся в колени. Единственный способ сохранить рассудок — сделать, чтобы больше никто не смог потревожить его сердце. А тех, чья судьба его все еще волнует, не так уж и много: Су Ин, Ки Чхоль и Ян Са. Все они, случись что, и сами могут о себе позаботиться… Хорошо хоть Си Юль где-то далеко. Ясно же — Ым Чжа приносит несчастье.Он так задумался, что пропустил стук копыт. Солнце уже закатилось за горизонт, трава подернулась инеем, но холода Ым Чжа не чувствовал. Всадник остановился перед ним — лица было уже не разглядеть во мраке, но этого и не требовалось.Су Ин легко спрыгнула с лошади, сунула ему в руки флягу.— Пей, — скомандовала она.Ым Чжа глотнул. Горло обожгла крепкая настойка — та самая, что готовил Ян Са.— Поехали домой, — она положила руку ему на локоть и потянула вверх. — Поехали, Ым Чжа. Не стоит долго горевать об умерших.— Я мог бы уйти с ним, — негромко ответил он. — Если бы ушел, кто знает…— Он бы так просто не отступил, — возразила девушка. — Я не застала время, когда Железный мастер был рядом с Ки Чхолем, но знаю: они не ладили. Ки Чхоль рассказывал мне… Первый названный брат предал его, бросил в решающий момент, перед большим сражением. Не мне его осуждать, но твой мастер сам выбрал свою судьбу. Не вини себя в том, что случилось.— Все близкие мне люди рано или поздно умирают.— Я не умру, — откликнулась Су Ин, сжала ладонь на его плече, и дышать стало чуть легче. — Обещаю тебе. Поехали домой, Ым Чжа.***Вечером следующего дня Ки Чхоль подошел к углу крыши, где сидел Ым Чжа, и негромко позвал.— Спускайся.Не дождался ответа, повторил:— Спускайся, Ым Чжа. К крыше примерзнешь!Дыхание и впрямь вырывалось изо рта облачками пара, но холода он уже давно не чувствовал.— Спускайся, я тебе приказываю!Пришлось кое-как разогнуть непослушные руки. Ым Чжа неловко спрыгнул вниз, Ки Чхоль тут же поймал его за локоть и потащил за собой. Ым Чже в общем-то было все равно, куда. Вельможа привел его в свои покои, усадил рядом с дымящейся жаровней, накинул на плечи одеяло и сунул в руки чашку с горячим отваром.Ым Чжа сделал глоток, закашлялся, потом отставил чашку в сторону, вцепился пальцами в края одеяла. Только сейчас он понял, что по-настоящему замерз. Ки Чхоль молча подлил в чашку еще отвара, Ым Чжа так же молча выпил. Они сидели рядом, в жаровне плясали языки пламени, вельможа смотрел куда-то в сторону двери.— Когда-то давно, — сказал вдруг он, — когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я ехал в столицу один по пустынной дороге и встретил молодого и наглого разбойника. Мы сошлись в драке, ни один не мог победить другого, а потом я споткнулся о сухую ветку и упал. Но тот разбойник меня не убил. Срезал кошелек и сказал, что в первый раз встречает такого хорошего мечника, — Ки Чхоль улыбнулся уголком губ. — Потом, спустя пару месяцев, мои люди отыскали его, притащили в поместье, побитого, но не сломленного, и я предложил ему честный поединок. Мы дрались полдня, без перерыва, пока оба не рухнули от усталости в траву. После этого побратались. Со Чжун остался в столице, добился приема в знаменитый клан наемных убийц, а я стал прокладывать дорогу к власти. Мы клялись во всем поддерживать друг друга, так и было до тех пор, пока наши пути не разошлись.Они помолчали. В жаровне потрескивали угли, Ым Чжа согрелся, и у него начали слипаться глаза. Это снова было похоже на полуявь-полусон. Может, все это — Ки Чхоль, одеяло, жаровня ему чудится… А на самом деле он до сих пор сидит на крыше и превращается в ледяное изваяние. — Я очень хотел, чтобы он ко мне вернулся, — негромко сказал Ки Чхоль. — Конечно, я его искал… как оказалось, слишком усердно. Мне жаль, что так вышло, Ым Чжа. Радует только то, что не все его мастерство кануло в безвременье. Он успел научить тебя тому, что знал.— Я хотел стать похожим на него, — хрипло сказал Ым Чжа. — Я так хотел…— Ты стал, — Ки Чхоль чуть заметно улыбнулся. — Когда я увидел, как ты дерешься, сразу подумал, что учить тебя мог только один мастер — у него очень узнаваемый стиль. Но дело даже не в этом. Ты напоминаешь мне его, Ым Чжа. Чем дальше, тем больше. Знаю, вы не родичи, но он бы порадовался такому сыну, как ты.— Я на него не похож, — качнул головой Ым Чжа. Глаза защипало, но слова сдержать уже не получилось. — Все близкие мне люди рано или поздно умирают. Лучше бы я сам умер тогда, у себя в деревне!За все время, пока он жил в доме Ки Чхоля, Ым Чжа так и не рассказал свою историю никому, кроме Су Ин. Он догадывался, что вельможа что-то знает — неудивительно, если он пытался выяснить, откуда родом Ым Чжа, но прямых вопросов Ки Чхоль не задавал, а он сам не спешил делиться прошлым. Теперь плотину прорвало.Да рассказывать-то там было нечего, если честно. Ки Чхоль выслушал его молча, потом сунул в руки еще одну плошку с отваром.— Теперь понятно, зачем ты ищешь тот отряд, — заметил Ки Чхоль. — Но ты сам должен понимать — за столько лет в нем наверняка сменились люди. Военная служба опасна.— Неважно, — качнул головой Ым Чжа, — все военные тогда охраняли зараженные деревни.— Как скажешь, — откликнулся Ки Чхоль. — Я найду их для тебя, как обещал. А взамен обещай мне другое.Ым Чжа удивленно поднял голову. В глазах Ки Чхоля отражались огоньки жаровни.— Обещай, что будешь со мной до конца, — негромко сказал он, — что бы ни случилось. И я в свою очередь пообещаю тебе тоже самое. Будь мне братом, Ым Чжа, и клянусь тебе, никто из твоих близких больше не умрет.От слов Ки Чхоля перехватило дыхание. Мог ли Ым Чжа представить, что вельможа предложит ему, простому мальчишке, такое… Гулкая пустота внутри как будто стала меньше, отступил холод, что терзал его последние несколько дней. Он снова не один. Впервые с того самого дня, как Ым Чжа покинул мертвую деревню, у него появился шанс… шанс обрести семью. Оказывается, именно этого и не хватало ему больше всего на свете. Си Юл звал его братом, но они вряд ли когда-нибудь снова увидятся. И хорошо, у него своя судьба. Если Ым Чжа и приносит несчастье, удача Ки Чхоля все равно сильнее.— Ты спас мне жизнь, — продолжил Ки Чхоль. — Я доверяю тебе так же, как Ян Са и Су Ин. У тебя есть шанс сделать то, что так и не решился сделать твой мастер — изменить мир так, как хочется тебе. Я потерял одного названного брата, но судьба взамен подарила мне другого. Будь со мной, Ым Чжа, и тогда ни один враг не справится с нашей семьей.— Да, — тихо ответил Ым Чжа. — Я пойду за вами, господин.— Брат, — поправил Ки Чхоль.— Брат, — послушно повторил он.***Эта зима тянулась бесконечно. В поместье день и ночь исходили паром жаровни, но окончательно прогнать холод не могли и они.Пальцы и губы немели, играть на флейте было сложно, но Ым Чжа даже радовался. В холодную погоду летало меньше птиц, звери попрятались по пещерам и норам, и под действие его смертоносных мелодий попадали реже.С каждым разом у Ым Чжи получалось все лучше, но направленным звук сделать до сих пор не вышло.Он все чаще уходил в лес или горы, подолгу сидел на крыше поместья и сторонился всех, кроме Ки Чхоля, Су Ин и Ян Са. Слуги и раньше-то не горели желанием с ним разговаривать, а теперь даже не пытались.Мир не то чтобы поблек — просто Ым Чжа перестал его замечать. Где-то в середине зимы, правда, не замечать не вышло. В звуки поместья вкралось жалобное мяуканье. Ым Чжа полдня просидел рядом с крыльцом одного из павильонов и, наконец, выманил из-под него тощего серого котенка.Слуги без вопросов принесли молоко и тарелку мелко нарезанного мяса. Котенок смешно расставлял лапы, рычал и шипел, чтобы никто не покушался на его добычу, а потом так и уснул на коленях у Ым Чжи.Так в его покоях поселился новый жилец. Су Ин пару раз порывалась погладить котенка, но тот шипел и поджимал уши.— Нелюдимый, как ты, — заметила как-то девушка.Пожалуй, она была права. Людей в поместье за эту зиму побывало немало. Ым Чжа исправно присутствовал на переговорах, выезжал с Ки Чхолем на важные встречи, сопровождал посла империи Юань. Но это занимало его все меньше и меньше. Даже звуки города и поместья уже не увлекали. Люди ссорились, мирились, любили друг друга, обсчитывали покупателей… Пустая суета.Зато он, наконец, научился понимать ветра и первым почувствовал приближение весны — однажды утром его лица коснулся теплый, влажный порыв воздуха.Гонец приехал из столицы вслед за первой оттепелью и принес дурные вести. Черная хворь, которая бушевала в деревнях несколько лет назад, вернулась.Нечего было и думать о том, чтобы вернуться в ближайшее время. Ым Чжа до одури упражнялся с мечом и флейтой. Все равнодушие, владевшее им зимой, улетучилось разом. Никто не может победить болезнь, но при мысли о том, скольких человек она с собой унесет, делалось тошно. А он сидит у границ и ничего, ничего не может сделать!Ки Чхоль вызвал его на следующий день, в комнату, где он встречался с чиновниками и военачальниками — значит, по делу. Но начал не сразу, будто бы подбирал слова. Ым Чжа насторожился.— Я отыскал отряд, про который ты спрашивал, — сказал, наконец, он, и у Ым Чжи перехватило дыхание. — Они на юге. Всадник со сменными лошадьми доберется дней за двенадцать, но, сам понимаешь, в тех краях властвует болезнь.— Я не боюсь, — сказал Ым Чжа непослушными губами. Болтали, что те, кто был в зараженных деревнях и выжил после этого, больше не болели, но даже если нет, это был шанс! Ым Чжа ждал его так долго, и упускать не собирался!— У меня нет для тебя срочных дел, — заметил Ки Чхоль, — так что можешь… прогуляться. Что ты собираешься делать, спрашивать не буду. Единственное условие — ты должен вернуться не позже, чем через тридцать дней, живой и невредимый. Ясно тебе?— Спасибо, брат! — Ым Чжа поклонился.— Собирайся, — махнул рукой Ки Чхоль. — Перед выходом зайди ко мне, я объясню, где найти людей, которые помогут тебе в пути.***С собой Ым Чжа не взял почти ничего — теплый плащ, флейту-меч, деньги, небольшой запас провизии. Перед отъездом изловил серого кота и всучил того в руки Су Ин. Ни девушка, ни кот, судя по выражению лица и морды, не были от этого в восторге, но Су Ин не возразила. Только смотрела тревожно и вышла проводить, до самых ворот.Она коротко обняла его на прощанье, и на миг ему очень захотелось остаться. Ым Чжа поспешно, чтобы не было соблазна передумать, вскочил в седло и погнал коня вперед, по дороге.Ки Чхоль подробно объяснил ему, куда ехать и кого из людей искать. Понемногу — от одной чайной к другой, от торговца к начальнику стражи, он продвигался вглубь страны. Чем дальше Ым Чжа уезжал от границ, тем чаще ему попадались признаки того, что в стране не все благополучно — оборванные попрошайки, хмурые неразговорчивые воины, слухи о разбойниках. Ым Чже не раз предлагали присоединиться к торговым караванам, для безопасности, но он отказывался. Караван плетется медленно, а разбойников он не боялся.Ым Чжа спешил — понимал, что отряд воинов вряд ли будет долго стоять на месте, особенно в такое неспокойное время, как сейчас. Но все же добрался до нужного человека слишком поздно и узнал от него, что войска перебросили западнее, к районам, где зараженных деревень было больше. Пришлось провести еще три дня в седле. Наконец, в бедной чайной у главного тракта, он встретил седого лекаря, который указал ему точную дорогу.— Отряд командующего Хан Дон Юна не задержится здесь надолго, — сказал старик, потягивая чай из маленькой плошки. — В наших краях болезнь пошла на спад, кто должен был умереть — умер, а кому-то повезло остаться в живых. Непонятно только, что с семьей Пак, что живут у реки. Поселение маленькое, всего пара домов, но от них давно не было вестей. Отряд свернул с тракта, чтобы проверить их, но завтра на рассвете они должны двинуться дальше. Поедешь по тракту на запад, доберешься до моста. Потом свернешь налево, дальше вдоль реки, по тропинке. К вечеру доберешься.Ым Чжа не глядя кинул на стол монету, вышел из чайной и вскочил в седло.По тропинке недавно проехали всадники — висели обломанные ветки, на земле отпечатались следы подков. Когда солнце начало клониться к закату, Ым Чжа услышал металлический лязг — так ножны трутся о доспехи, — привязал коня неподалеку от тропы и двинулся дальше пешком.Он путешествовал в дорожной одежде, волосы убрал под косынку, так что в сумерках, в лесу, его было не разглядеть, но все равно старался двигаться бесшумно.Еще через пару шагов он услышал потрескивание костра, голоса… и отдаленные, тихие стоны. Семье Пак, похоже, не повезло.Оставшееся расстояние Ым Чжа не пробежал — пролетел как тень, с разбега взобрался на самое мощное дерево. Это оказалась сосна, столетняя, не меньше, она возвышалась над всеми ближайшими деревьями.На землю спустились чернильные сумерки, Ым Чжа прикрыл глаза, прислушиваясь. Неподалеку журчала река, на ее берегу стояли три бедных хижины. Внутри — пятеро живых и три мертвеца.Дома окружала небольшая, расчищенная от деревьев поляна. На краю этой поляны устроились на ночлег воины. Судя по голосам и коротким, рубленым фразам, им вряд ли нравилось здесь находиться (как будто не привыкли за столько-то лет), но приказа ослушаться они не посмели. Ым Чже показалось, что он слышит знакомый голос — тот самый командир, что окружил кольцом его умирающую деревню!Ым Чжа поднял было флейту… и тут же ее опустил. Открыл глаза, окинул взглядом окрестности. Поляна ровная и чистая — плохо. Звук разлетится далеко и заденет не только стражников, но и тех, кто остался в хижинах. А если сыграть не слишком громко, он не сможет накрыть весь отряд — кто-то сбежит. И где их потом ловить?Снова задачка, как с домом чиновника, только в этот раз рядом нет бродячих актеров. Ым Чжа сжал пальцы в кулак. Что же делать?На небо выползла тонкая бледная луна, воины у костра улеглись спать, оставив часовых. Одно дыхание в хижине оборвалось.Ым Чжа бился над ответом всю ночь, прыгал с дерева на дерево, прикидывая, с какого места лучше ударить, но не смог придумать ничего толкового. При всех вариантах, когда он мог накрыть звуком целый отряд, страдали люди, оставшиеся в хижинах.Перед самым рассветом, когда звезды на небе побледнели, Ым Чжа снова перебрался на огромную сосну, сел на ветку и прижался спиной к шершавому стволу. Он вспоминал.Мамин смех, ленты, которыми она убирала волосы по праздникам, отцовские руки. Счастливое детство подернулось дымкой, выцвело, и он с трудом мог вспомнить голоса родителей. Страшные дни эпидемии врезались в память намного сильнее. Сколько деревень караулил этот отряд? Сколько людей умерло из-за них? А люди в хижинах… они и так обречены, после черной хвори редко выживают. Разве плохо подарить им быструю смерть вместо мучительного угасания?Восходящее солнце он встретил музыкой.Флейта пела в его руках, впервые неся смерть не только зверям и птицам. Ым Чжа не видел, знал — солдаты вскакивают с мест, зажимают ладонями уши и валятся сначала на колени, потом навзничь. В бедных хижинах на берегу реки перестают биться сердца. Замолкают проснувшиеся птицы…Он играл, пока тишина вокруг не стала абсолютной, потом еще немного постоял на ветке, глядя, как солнце выплывает над верхушками деревьев, спрыгнул на землю и направился к своему коню.