0-3. Для Тысячелетнего нет единого пути (1/1)

Голос Аургельмира звучал то тихо, то громко - и Люцифиэль никак не мог понять, были ли в этом виноваты высокие своды Огненных чертогов или то, что серафим обладал катастрофически сильным свойством изменчивости...Ангелы не умею врать – даже если очень захотят, они не смогут произнести ни слова лжи. Они могут иронизировать, недоговаривать, молчать - но лгать им не позволено вовсе.Люцифиэлю приходилось себе напоминать об этом правиле чуть ли не каждую минуту – до такой степени невероятным был рассказ старейшего серафима.Кто сотворил всё сущее? Тот единственный, что сидит на Высшем из Небес в окружении крылатых престолов. Никто и никогда кроме этого ангельского чина не видел Его, никто и никогда кроме Метатрона не слышал Его голоса. В начале времён, когда во Вселенной царил Хаос, Самый сотворил жизнь и упорядочил ход времени. Ангельские престолы были предназначены для поддержания порядка и противопоставлены воплощениям Хаоса, появившимся из тьмы Мироздания. Метатрон носил имя Гласа Божьего и был изъявителем Его Воли. Он обладал огромной волей, силой и мудростью, но, как и всё всемогущее и не абсолютное в этом мире, Метатрон не смог удержать свою мощь. Он создал существ столь идеальных, столь красивых, столь сильных – подобных себе, но улучшенных во сто крат - что не было им равных ни в одном из четырёх миров.Метатрон возрадовался своей удачи - ведь даже Самый не достиг таких высот - на его счету были престолы и серафимы, обладающие многими возможностями, но не совершенные , и люди, столь неполноценные, что казались незавершёнными. Своим детищам Метатрон дал имя Теоморфы – ибо были они подобны богам, про которых рассказывали многие людские легенды.Но мир не смог выдержать непосильной тяжести теоморфов – они были слишком нестабильны, слишком правильны – и это пошатнуло Вселенский баланс, на чьей основе держалась вся жизнь. Испугался Метатрон собственных созданий, понял, что может своей глупостью разрушить всё то, что было построено из Хаоса. Но уничтожить теоморфов не мог никто,ибо как можно уничтожить вечность?Когда чаши Весов Равновесия заколыхались сильнее – так, что земля гудела и уходила из-под ног, а небеса раскололись, словно стекло - Вселенские законы сработали сами, и теоморфы перестали существовать. Их идеальные сущности разделились на неравные составляющие, коих и половинками назвать было трудно.Теперь каждая часть теоморфа даже не помнила, что была когда-то составляющим целого. Не осталось ни мыслей, ни памяти о существования чего-то идеального.Но даже так, даже не помня о своём «вечном» прошлом , части теоморфов, пусть и неосознанно, чувствуют друг друга, стремятся друг к другу... Ошибившись, начинают ненавидеть и не могут понять, чего же им так не хватает. Они постоянно что-то ищут, они воюют, они служат.И ничего не помнят.Аургельмир замолчал, а Люцифиэль обнаружил, что всё ещё проговаривает про себя «Ангелы не умею врать», словно мантру.- Неужели ты хочешь сказать, что обитатели Небес и Подземья – бывшие теоморфы? – выпалил ангел, недоверчиво глядя на серафима, который по мере повествования переместился поближе к Астароту.- Он не хочет – он так и сказал – утвердил зеленокрылый демон, рассеянно гладя Аура по огненным перьям.- Это ты его лгать научил??? – архангел покрепче сжал в руке сложенное Копьё – это добавляло ему хоть каплю смелости в присутствии демона.Лицо Астарота приобрело настолько обиженное и негодующее выражение, что Аургельмир невольно захихикал. Смех у серафима звучал так же потусторонне, как и его голос. Люцифиэль же приготовился снова раскладывать Огненное копьё – сверкнувшие в фиолетовом сумраке глаза задетого за живое демона не предвещали ничего хорошего.- Говорил же, что станет слушать. – процедил демон-дракон, злобно фыркая, но, тем не менее, не делая никаких враждебных выпадов.- Он выслушал – этого хватит. – возразил серафим абсолютно серьёзно, а потом обратился к архангелу. – Можешь идти. Больше я ничего не скажу – дальше только сам.Люцифиэль открыл было рот, но сказать ничего не успел. Начавшему ворчать Астароту серафим начал что-то шептать на ухо,не то успокаивая, не то просто делясь какими-то своими мыслями – и ангел поспешил действительно убраться подальше от Чертогов Огня.Ему нужно было много обдумать – и, прежде всего, решить, можно ил верить серафиму, якшающемуся с демонами.А разве он сам, глава Восьмёрки архангелов, не проводил последние недели в обществе жителя Подземья? Нет, с другой стороны, он же не знал об этом, правильно? Да и Астарот этот.. пугает. От него мурашки по телу – особенно, если знать, что он за несколько секунд может превратиться в гигантскую ящерицу с отнюдь не приветливой улыбкой...Аур же, по всей видимости, давно уже, если не с самого начала, всё про Астарота знал. Пытаясь поступать по правильно – а искать совета у более зрелого и древнего чина было, несомненно, разумным решением – Люцифиэль влез во что-то уж совсем нереальное. В мир противоречий с неуравновешенной (или наоборот, слишком уравновешенной – с какой стороны посмотреть) системой, в котором ангелы и демоны являлись когда неделимым целым и теперь неосознанно пытаются эту связь вернуть.Люцифиэль попытался вспомнить, чувствовал ли он страх, хоть капельку беспокойства или любое другое чувство, кроме первоначального негодования, находясь рядом с Элигосом – но ничего враждебного не было в этом нескладном ангеле с чёрными крыльями. Ну, за исключением того, что он демон, конечно...За размышлениями архангел и не заметил, как оказался у золотой решётки Врат – верхушка их терялась в тёмных облаках Первого Неба и уходила дальше и дальше ввысь - ограда опоясывала все небесные равнины.Врата были единственным входом в Его Царство – никаких лазеек, чёрных ходов или калиток для заблудших душ предусмотрено не было. Как же Астарот и Элигос умудрились пробраться сквозь стражу Врат?Начальником над архонтами – ангелами стихий, охраняющими Врата – был Уриэль – рослый архангел с чуть синеватым оперением. Он единственный из всей Восьмёрки носил не Огненное копьё, а меч , чьё лезвие было объято первородным пламенем. На общих собраниях он был обычно угрюм и задумчив, словно мысленно оставался на своём посту у Золотых Врат на Первых Небесах. Разговаривал Люцифиэль с ним лишь дважды: в первый раз, когда знакомился, во второй - проявив вежливость и спросив, всё ли в порядке на границе. В обоих случаях Уриэль отвечал сухо и односложно, - вот что интересно – при этом не вызывал обиды. Как главный архангел Восьмёрки, Люцифиэль знал бы обо всех проникновениях через Врата, если бы таковые имели место быть. Нужно было узнать, есть ли хоть один – любой способ попасть на небеса, минуя стражей-архонтов.Уриэль нашёлся достаточно быстро. Он сидел на крыше Звёздной башни, самой ближайшей к Вратам, с закрытыми глазами и почти не двигался – только лёгкий ветерок колыхал его тёмные волосы. Так как ни один житель Небес не мог перейти границу без приказа «сверху», архонты могли «видеть» дальше, чем кто-либо: их Взор распространялся даже на Земные территории. Как именно действует этот самый Взор знали лишь сами архонты - и Люцифиэль невольно удивился, почему он раньше не полюбопытствовал и не спросил об этом синекрылого архангела.- Уриэль? – Люцифиэль опустился чуть позади архонта, зная, что тот уже давно узнал о его визите. – Я тут решил архонтов проведать, посмотреть, как у вас дела идут.Уриэот в ответ лишь чуть заметно кивнул. Или главе Восьмёрки это только показалось?- Вижу, всё у вас тут весьма неплохо. – Люцифиэль тяжело вздохнул, готовясь задать интресующий его вопрос.- До меня дошли слухи, что на Небеса проникла парочка демонов. – как можно беззаботнее произнёс белокрылый архангел. Уриэль никак на это не отреагировал.- Не знаешь. Есть ли способы миновать Врата? Нет, в компетентности архонтов я не сомневаюсь, просто...- Врата – единый путь. – чётко проговорил Уриэль, открыв глаза и повернув лицо в сторону Люцифиэля. Тот едва не упал от неожиданности – в тот момент глаза у синекрылого были похожи на звёздное небо – тёмные, без зрачков, без белков, лишь с россыпью белых искорок по всей поверхности ока. Вот значит как выглядел Взор.Люцифиэль медленно кивнул, не в состоянии отвести взгляда от двух ночных небес на лице Уриэля. Потом улыбнулся и, наконец справившись собой, сказал:- Благодарю. Значит, таки это всего лишь слухи.Архангел расправил крылья и уже собирался прыгнуть в воздушный поток, который унесёт его с башни вниз, как услышал низкий голос Уриэля снова:- Для Тысячелетних нет единых путей.- Ты о чём? – Люцифиэль оглянулся, но архонт уже снова отвернулся и закрыл глаза.- Я бы вернулся.- Уриэль, что ты такое говоришь?.. Куда вернулся?- Откуда пришёл.Не добившись от начальника архонта объяснений, Люцифиэль, подумав, прилетел обратно к Чертогам Огня. Нужно было сразу спросить этого язвительного демона о том, как он попал на Небеса, но архангел был слегка сбит с толку рассказом о теоморфах, и надо было привести в порядок собственные мысли. К тому же, он элементарно побаивался могучего жителя Подземья.Теперь же Люцифиэль решил – он должен найти Элигоса.Чертоги встретили ангела уже привычным полумраком и тишиной.- Аургельмир! А..Астарот! – крикнул в пустоту архангел, надеясь, что серафим снова появится из языков пламени прямо перед ним. Но оба – и четырёхкрылый демон, и Аургельмир - выпорхнули откуда-то снизу, из пола пещеры. И они спорили – так, будто бы вовсе не замечали замершего неподалёку ангела.- Аур, ну его... Позже пусть заходит.- Надо помочь же.... Надо!- Ох уж это твоё «надо»... А мне отпуск нужен...- Успеем.- Аргх... – Астарот скрипнул зубами и наконец удосужился посмотреть на Люцифиэля. – Ну чего тебе, малыш?- Хочу поговорить с тем де... с Элигосом. – ангел слегка отодвинулся от демона-дракона – уж очень грозно тот выглядел. Видимо, архангел отвлёк этих двоих от чего-то весьма важного.- А я тут при чём?- Я не знаю иного выхода с Небес, кроме Золотых Врат.Повисло молчание. Астарот посмотрел на Аура, потом на Люцифиэля, потом снова на Аура – и снова на Люцифиэля...- Он шутит?... Ты что, шутишь, а? Я извозчик что ли? Теперь пускай все сюда ходят, а Астарот терпит??? Ну уж нет, я на такое... – тут мужчина на несколько секунд замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. – О, надо же, как вовремя...- Какая резкая перемена настроения. – вздохнул Аургельмир и взял архангела под локоть. Под второй его схватил Астарот.Демон и серафим потащили главу Восьмёрки куда-то вглубь Чертогов Огня, при этом не переставая переговариваться.- Мог бы и у этого, у молчаливого попросить. А мы скоро будем плату брать... – ухмыльнулся Астарот.- И чем же?- Перьями, чем ж ещё? И когтями. А то даже не смешно уже.- Злой ты, Астарот. Подумаешь, не успе...- Не подумаешь!!! Позже попросишь прощения.Эти слова демона были последними –Люцифиэля ослепила яркая вспышка - и в следующее мгновение большая птица с огненными перьями и четырёхкрылый дракон с тёплой чешуёй толкнули его в темноту Чертога, куда-то вниз. Архангелу показалось, что он врежется в стену или в пол – понять, что где, было невозможно – но, открыв зажмуренные от страха глаза, Люцифиэль увидел над собой грозовые облака Первых Небес и понял, что только что покинул Царство.