Глава 16. Перевертыш (2/2)
- Я в порядке, - тихо сказала она, глядя куда-то поверх голов своих подруг, а рука непроизвольно потянулась к горлу: тело вспоминало первое видение. Видимо, шок от увиденного "таинства" пробуждает её память о прошлом. Зойсайт убил её... Ами пока не могла определиться, что чувствует по этому поводу... Неожиданность ли это для неё? Нет, конечно. С того момента, как она почувствовала тепло цоизита, вложенного в её ладонь Эндимионом, девушка осознавала, что Зойсайт значит в её жизни куда больше, чем она то думает, и подозревала, что связь не совсем безобидная. Однако то, что именно он оборвал её жизненный путь во времена Серебряного тысячелетия... Ами прикрыла глаза, совершенно игнорируя бойкие вопросы и восклицания подруг, вспоминая жесткую хватку пальцев на затылке, тянущих вверх, чтобы открыть горло. Это страшно. Но ненавидит ли она его за это? Зойсайт был ей неприятен и даже ненавистен на поле боя, когда она старалась спасти Рио Ураву от превращения в демона. Но сейчас... Ами вздохнула и решительно села. Макото и Усаги испуганно охнули, слегка отпрянув от кровати, и Ами различала, как сквозь толщу воды свое имя, повторяемое ими на разный лад. - Я в порядке, - ещё раз тихо повторила она, испытывая легкое головокружение, а аромат розы вился вокруг, забивая ноздри и сжимая горло: может быть, надеялся вызвать хотя бы злые слезы. Однако Ами неловко спустила ноги на пол и встала - она воин Меркурия, воплощение мудрости и благоразумия. В её власти оставить в стороне эмоции, смешанные с тонким истлевшим кружевом памяти минувшего, и вернуться к "истоку" - Лунной Принцессе. И пусть мысли об Усаги сейчас причиняли острую боль, Ами хотела разобраться в происходящем - ведь тянущиеся из ниоткуда в никуда нити были для неё чем-то из ряда вон выходящим.
Мамору проснулся в состоянии безвременья. По солнечным лучам, прошивавшим окно насквозь, он понял, что давно уже за полдень, а по тишине в квартире осознал, что находится в ней совсем один. С трудом юноша встал, чувствуя как возмущается его затекшее тело, как скулят от боли мышцы и кружит голову смена положения. Одет он был в брюки и полурастегнутую рубашку - видимо, Кунсайт расстарался кое-как его раздеть. Рубашка ужасно смялась, и Мамору механически расстегнул её и направился в ванную. Положив настрадавшийся за беспокойную ночь предмет гардероба в корзину для белья, Мамору задумчиво посмотрел на душ. Он бы явно не оказался лишним, но тут в дверь позвонили. Забыв про свой внешний вид, юноша слегка нетвердой походкой направился к дверям, сохраняя в голове абсолютный вакуум - мысли слишком сильно покорежили сознание за ночь, поэтому медитативная тишина была бы полезна мозгу. Только вот раскрыв дверь, Мамору сразу утратил её, потому что вспыхнувшее личико Усаги заставило его задуматься о своем внешнем виде: "О, черт!" Усаги всегда смотрела на Мамору положительно в плане его внешних данных - широкие плечи и подтянутая фигура вместе с высоким ростом вызывали у неё чувство восхищения, смешанное со стыдливым любопытством. Нет, она, конечно, не растекалась лужицей, где только было возможно при мысли, как прекрасен Мамору, но все-таки нет-нет, да и задумывалась, рассматривая идеальную кисть его руки, а соответствует ли действительности все то, что можно угадать через водолазку. И, разумеется, она была готова убить Рей, когда та увидела Мамору обнаженным. Пусть и не нарочно. Сейчас, возможно и из-за эффекта неожиданности, девушка, как завороженная смотрела на юношу, начав путь своего взгляда от точенной шеи, соскользнув на ключицы, развитые мышцы груди, кубики пресса... Когда взгляд наткнулся на темную дорожку волос, скрывающуюся в брюках, верхняя пуговица которых уже была расстегнута, Усаги спешно зажмурилась, коря себя мысленно самыми страшными словами за жадность своих глаз.
- Прости, - Мамору отшатнулся, спешно скрываясь в недрах квартиры. - Проходи, я сейчас! Усаги не могла видеть его, но слышала удаляющееся спешное шлепанье босых ступней по паркету. Робко, все ещё рдея щеками, она открыла глаза и вошла, закрыв за собой дверь. Странный жар сотрясал её тело, нагнетая чувство стыдливости и робости, нобыло что-то ещё - сладкое и запретное, что Лунная Воительница гнала от себя, как страшное видение...
- Извини, мне следовало тебе позвонить, - девушка неловко разулась и прошла в гостиную, где села около стола ближе к стеллажу. Как за спасательный круг взгляд цеплялся за корешки книг, отражая в сознании путанные громоздкие названия. Несколько книг выглядели новыми и незнакомыми, а их названия напротив были легче других - например, Ф.Ю. Зигель "Сокровища звездного неба: Путеводитель по созвездиям и Луне" и Стивен Хокинг "Краткая история времени от большого взрыва до черных дыр". Мамору всегда говорил, что ему интересно многое, но количество трудов по астрономии заметно увеличилось, в особенности касающихся Луны. - Это не страшно. Для меня ты всегда желанный гость, - Мамору вышел к ней в черной водолазке и фиолетовых свободных брюках. Усаги, коротко взглянув на него, нервно сглотнула, покраснела и сделала вид, что нет ничего в мире, кроме книжных полок.
- Я хотела узнать, как ты... Просто звонила тебе утром, а ответил твой дядя... - А, он любит так делать. После истории с Америкой считает, что в качестве моральной компенсации имеет право совать нос в мою жизнь. Видите ли слишком много мутных пятен в этой истории. - Его можно понять, - вздохнула Усаги, любуясь россыпью звезд на корешке яркого атласа. - Если я правильно помню, ты сказал ему, что обнаружил себя в Токио с амнезией? - Ну да... После этого чего только мой дядя не фантазировал. В том числе и то, что среди террористов была девушка, которая влюбилась в меня перед взлетом самолета, оглушила и похитила. Полгода продержала взаперти, но я не ответил ей взаимностью, и она меня отпустила, предварительно стерев память. Каким образом? Ударом по голове, таблетками и так далее...
- Заметь, не так уж он и далек от истины, - тихо ответила златовласая, переводя взгляд на стол. - Галаксия в какой-то мере была влюблена в блеск звездных семян. - Да, но расскажи я ему правду... Боюсь представить его реакцию. Из-за визита Кунсайта он и так оказался на грани между мирами. Сильно сомневаюсь, что он не терзается сомнениями из-за утраченных часов, - Мамору решил не распространяться о том, что Кагеру пришлось пережить подобное и вчера. - И вообще, если так дальше продолжится, то рано или поздно придется рассказать ему правду. Прежде чем он побудит спецслужбы следить за мной.
- Ты так беспокоишься за него. Иногда мне тоже кажется, что надо раскрыться своим родителям. Они ведь так любят меня и беспокоятся, когда меня долго нет ... Но что это даст? Если больше людей узнают, кем мы являемся... - Усаги невольно вспомнила, как сжимались объятия отца, пока она плакала в коридоре сраженная отголосками прошлого. - Для них это равносильно сумасшествию.
- Но ты не можешь отрицать, что наша реалия со всеми чудовищами постоянно затрагивает их.
- Все равно. Время ещё не пришло... Нас не смогут принять. - А когда придет? - впервые со времени того, как Усаги вошла в квартиру, они смотрели друг на друга. Хрустальный Токио - далекая эра будущего, когда магия и наука сплетутся воедино, выводя человечество на новый уровень, и когда-то они оба верили, что эта эра придет в третьем тысячелетии. Но сейчас... - Мы не говорим о том, что действительно важно, - тихо продолжил Мамору, - о том, что происходит с нами. Усаги вздрогнула, чувствуя, как стало тяжело дышать. Когда она решилась придти к Мамору, то думала, что это будет пасторальный визит с картинки "девушка навещает своего болеющего парня", пусть и официально было объявлено, что юноша просто слишком сильно устал. Только вот так беспокоилась, что забыла зайти за мандаринами... А потом ещё и Мамору очень быстро открыл дверь, не дав ей повторить всю свою заранее заготовленную фразу. А! И ещё у него внешний вид был неподобающий! Как он вообще мог решиться открывать дверь в таком виде! Девушка старательно вызывала у себя возмущение, которое помогло бы развернуть разговор и столкнуть с таких нежеланных рельсов. Но бесполезно... Усаги опустила глаза, не имея возможности больше выдерживать требовательный вопрошающий взгляд Мамору, и стиснула руки на коленях. То, как она чувствовала себя - не поддавалось описанию. Порой ей казалось, что это кошмарный сон, в который она провалилась и никак не может выбраться. Если честно, то те дни, когда Мамору не было рядом, она полагала самыми страшными и мрачными в своей жизни. Она не знала тогда, что с ним. Думала, что разлюбил и оставил навеки. В душе обосновался страх, что она ждет напрасно, но возможности узнать что-то наверняка не было. И Сейя был для неё проводником света, тепла и ярких эмоций. С ним она не могла грустить! Да, он часто раздражал, смущал, выводил из себя, но только так Усаги чувствовала себя живой. И вот теперь, когда ко всему теплу примешалась любовь, когда-то поселившаяся в её сердце ещё в воплощении Серенити, девушка продолжала отчаянно тянуться к нему. Но Мамору...
- Я люблю тебя, - тихо сказала она, рассматривая свои пальцы. Не было уверенности - лгала ли она сейчас в том числе и себе самой или это чистая правда. Но Мамору в ответ молчал, и его молчание кромсало сердце девушки, заставляя плакать кровью. Робко Усаги подняла голову и посмотрел на него вновь - лицо Мамору было удивительно спокойным. Слегка наклонив голову влево, он смотрел на неё так, будто видел перед собой удивительное явление природы, объяснения которому не находил. Но не было ни страсти, ни огня. Усаги ощутила дикий безотчетный страх. Вскочив на ноги, она метнулась к нему, ухватившись за его плечи, будто бы утопая в собственном отчаянии, а он был её единственной надеждой на спасение. Неожиданно Мамору пошел ей навстречу, когда его отрешенность уже довела её до паники. Одна его рука обвилась вокруг её талии, притягивая ближе, усаживая к нему на колени, а другая скользнула в волосы, коротко коснулась уха, а затем пошла блуждать по золотистым прядям, накручивая их спиралью на себя, заставляя тем самым девушку откинуть голову назад, Усаги вздрогнула, когда почувствовала тонкие теплые губы на своей шее. Словно электрический разряд пронзил её тело, и она выгнулась дугой в объятиях Мамору, пока он жадно целовал её шею - жаркие летучие прикосновения, сменившиеся вдруг особо сильным поцелуем-укусом, от которого у Усаги на глазах навернулись слезы. Рука юноши с талии скользнула под её рубашку, обжигая нецеломудренными прикосновениями, и девушка непроизвольно свела колени, упираясь ими в живот Мамору. Ей не верилось, что сейчас это происходит, но рецепторы кричали об обратном, и кажется, что темная страсть зажглась и в ней. Она скользнула раскрытыми ладонями по его груди, очерчивая мышцы, вызывая в памяти то короткое мгновение "запретного", но стоило ей прикоснуться к краю водолазки с ранее несвойственными для неё намерениями, как Мамору отстранился, глядя на неё своими значительно потемневшими синими глазами: - Вот так, - хрипло сказал он, размещая обе руки на её талии. - Теперь это видно. - Что видно? - Усаги растерянно посмотрела на него, чувствуя, как постепенно остывает кожа, подвергшаяся такому пылкому натиску.
Мамору коротко улыбнулся: - Тебе стоит надеть шарф. Усаги ойкнула, спешно прикоснувшись к шее, чувствуя, как на ней расцветает нечто чужеродное.
- Красный с белым красиво, - тихо прошептал Мамору. - Похоже на розу.
Девушка скатилась с его колен, озираясь в поисках зеркала. Когда-то их здесь было пугающе много, и после той истории Мамору вынес все-все... Потому что какое-то время на полном серьезе опасался вновь увидеть пугающий силуэт или поймать золотой отблеск в собственных глазах, хотя и понимал, что такого быть не может.
Мамору снял с полочки шкафа маленький кругляшок, запаянный в пластиковую оболочку и протянул ей. Девушка стиснула зеркальце пальцами, так что побледнели костяшки. Увиденное мало обрадовало её... - Мамо-чан... - Прости, - Мамору встал, обошел стол и сел так, чтобы он вновь разделял их - Я не могу сейчас отвечать за себя. Мне очень жаль... Но одна мысль о том, что... Он не договорил. Усаги скользнула пальцами по красной отметке на шее, очерчивая её контур. Она относительно понимала, что побуждает Мамору так себя вести, но боялась признаться себе в этом до конца. А ещё странный взгляд Ами, когда та пришла в себя... Что происходит со всеми ними? Что мешает и путает её мысли? Чертов медальон! Чертово прошлое! Усаги едва сдержалась, чтобы не бросить в стену зеркальце. Отмотать бы время назад, чтобы не видеть, как сейчас их образы трещат по швам, обнажая то, что они никогда не знали и не подозревали друг в друге. Чтобы она не желала оказаться сейчас с кем-то другим, зовущимся Воином... Чтобы не томилась в желании понять собственное сердце. Внезапно горькая цепочка мыслей оборвалась, и Усаги почувствовала себя совсем иначе, будто то, что происходило сейчас, совершенно не касалось её. Мамору сидел тихо, не глядя в её сторону, будто забыл о её присутствии.
- Мы собираемся завтра в Киото, - ровно и спокойно сказала Усаги,словно совершенно ничего сейчас не произошло. - Поедешь с нами? - Киото? - отозвался растерянно Мамору. - Почему Киото? - О, ну там же Минако! Мы же планировали её подбодрить на эти съемках. К тому же там чудесно! Неужели тебе не хочется сменить обстановку на выходные? Он с удивлением воззрился на её безмятежное, озаренное теплой улыбкой лицо. Переход в их разговоре был слишком резок, а потому застал его врасплох. - В принципе можно... Но как же все вопросы связанные с программой посещения и размещением? - Не волнуйся. Мина собиралась все взять на себя.
- Что ж, - он принял этот переход в теме разговора за её завуалированный ответ на не высказанный вопрос. Пока они будут стараться оставаться вместе. Держаться друг за друга так, словно сгинут в хаосе, если расстанутся. - Для нас эта хорошая возможность провести на двоих чудесную прогулку... Усаги рассмеялась: - Ты что! Девочки будут ревновать! Хотя знаешь, - в её голосе скользнула лукавая интонация, - я с удовольствием воспользуюсь возможностью сбежать от них.
Он поймал её улыбку и отразил, неловко растянув губы. Можно попробовать выжить среди расколотого мира. Только если держаться вместе... Но что могло бы его опечалить - мысли, обуревавшие сейчас Усаги, сильно отличались от его порывов. Сбежать после вечерней репетиции от Таики и Ятен было достаточно сложно, но можно при должной фантазии и сноровке. Что Сейя и провернул. Конечно, у его товарищей не возникнет никаких сомнений, где его искать, когда они обнаружат его побег, но и смелости пойти забрать его тоже не найдется. Именно на это Сейя и рассчитывал, стоя у ворот в сад семьи Цукино. Он с волнением наблюдал, как скользят за окном тени обитателей, ожидая, пока дом затихнет. Кажется, для родителей настал час вечернего просмотра телевизора - их тени после некоторых перемещений исчезли в глубине первого этажа. Где-то пару раз мелькнула лохматая тень брата Усаги. Сама девушка пряталась на втором этаже... Балкон был открыт, и юноша видел, как её тень коротко мелькнула за колыхавшейся занавеской.
Сегодняшняя игра была для него неожиданностью. Несмотря на окрыленность, которую он испытывал после вчерашнего, когда увидел в глазах Усаги любовь, чувство страха и недоверчивости не покидало его. Ему казалось, что все его счастье может обратиться в пыль и ускользнуть куда-то за горизонт. Поэтому он рискнул прикоснуться к ней во время занудного урока по не менее занудному языку. И был несказанно удивлен и обрадован, когда получил ответ на его прикосновение. Пусть и не совсем выраженный, застенчивый, но ответ... Это побудило его вступить с ней в игру, рискуя привлечь внимание одноклассников. Однако потом случилось происшествие с Ами... Если честно, то это событие сильно смутило Воина, ведь сначала Меркурий яростно скинула вещи со стола... Так может она все видела? И осознание увиденного спровоцировало удар печати Селены? После выплеска от Юпитер он ничему бы не удивился... Знать бы, как зачаровала королева защитников своей дочери? - Ты опять здесь? Он настолько погрузился в свои мысли, что проворонил, как его златовласая возлюбленная вышла на балкон. На ней было теплое розовое домашнее платье и шерстяные белые гетры, а горло и плечи были укатаны белым плотным шарфом. - Ты замерзла? - растерянно спросил Сейя, беспокойно переступая с ноги на ногу в тени куста. - Вроде же почти лето... - Не то чтобы. Наверное, из-за всего, что происходит, моя температура тела понизилась. Лунные жители более хладнокровные. Поднимайся, - она махнула рукой в сторону от себя. - А Луна? - Она сейчас внизу с мамой, а нам надо поговорить. Минут двадцать у нас есть. Забраться на балкон не составило особого труда, правда, Сейя проехался ногой по стене и боялся, что привлек лишнее внимание. Но никто не выглядывал. Когда он залез, то Усаги отошла в сторону, сохраняя значительную дистанцию между ними.
- Ты открыла конверт? - Ты сомневался в этом? - Усаги слегка приподняла брови, выражая удивление. - Моя память и сущность, сокрытые в медальоне, слишком громко взывали ко мне. Я не могла не открыть его... - И теперь, - во рту у Сейи резко пересохло, а ладони напротив стали слегка влажными, настолько он нервничал. Он непроизвольно облизнулся, чувствуя, как заходится в груди сердце, ожидающее приговора. - Да, я все вспомнила. И тебя, Гладиус. И наши клятвы. И нашу попытку к бегству. И провал... А также свой план по воссоединению с тобой, Гладиус, - какое-то время она сохраняла спокойное выражение лица, а затем не выдержала и тихо рассмеялась. - Господи! Гладиус! Имя-то какое! Гладиолусом бы ещё назвался! - Эй, - алые пятна расцвели на щеках юноши. - Между прочим сейчас я Коу! Сейя Коу, если на то пошло! А тогда тебе очень нравилось мое имя! Ты его днями на пролет повторяла, как песню!
- Извини, со знанием земного языка это теперь звучит очень забавно.
Сейя потянулся к ней и мягко схватил её за руки, переплетая пальцы. Теперь они стояли в лучших традициях бродвейских мюзиклов, оставалось только запеть от радости воссоединения. Охмеленный блеском синих глаз, Сейя подался вперед, но не смог не озвучить беспокоившей его мысли: - Ты теперь будто слегка другая, чем я привык видеть тебя в последние дни... - Может быть, потому что я почти прежняя? Ты успел забыть меня - Серенити? - Нет. Что ты, нет! Просто я не верю своему счастью... Теперь ты... Ты будешь со мной? Последние слова он прошептал и тут же испугался своей дерзости, а Усаги только опустила голову, полуприкрыв глаза.
- Сейя, я не могу тебе ничего обещать... Все слишком запутанно... Очень жаль, что ты не отдал мне медальон, когда я сразила Металлию. Мы бы многого тогда избежали, а теперь... У меня есть "будущее", лепестки которого влетели в мое прошлое. Мы должны сохранить основную канву, если это в наших силах.
- Я не мог тогда отдать тебе его... Ведь я не помнил своего прошлого - оно вернулось ко мне лишь после встречи с тобой. - А мне казалось, что это был идеальный план, - Усаги погрустнела. - Благодаря тому, что я вошла в Море, свадьба не состоялась, Металлия напала раньше срока, но мы с Эндимионом были не сработавшейся парой, поэтому ничего не смогли толком сделать, и Море перестроило структуру времени так, что мое текущее воплощение встретилось с Эндимионом загодя, и мы успели относительно попривыкнуть друг к другу, чтобы сразить её. У нас возникла тесная духовная связь. Он открыл мне свое сердце, и я смогла черпнуть от него энергии в итоговом сражении, благодаря чему удалось и "перезапустить" мир. А потом... Осечка в том, что Море почему-то отняло у меня память...
Сейя невольно обвел пальцем кольцо на безымянном пальчике левой руки Усаги: - Ты слишком тесно с ним связана. Я понимаю, что ты не можешь... - Да, я не могу. Нет возможности просто уйти от Мамору, не разбив ему сердце. И не получив клеймо убийцы нерожденных.
- Почему все так сложно, Гелика? - Сейя порывисто обнял её. -Ты ведь станешь королевой в своем следующем перерождении. Неужели сейчас мы не можем быть вместе? - Коу... - Усаги приникла к его плечу, - я плохо во всем этом разбираюсь. Только сейчас начинаю потихоньку осознавать заново происходящее. Я все ещё не помню день нападения Металлии на Серебряное королевство, но получается, что это произошло по моей вине... Я вообще туманно помню все то, что случилось после того, как я сделала резервную копию... А мои взаимосвязи с будущим? Я понимаю, что ты хочешь четко и ясно определить наше будущее, но, пожалуйста, давай повременим?
- Ты любишь его? - Сейя едва не задохнулся от собственных слов, но ему было жизненно важно услышать ответ. Рука Усаги вдруг стремительно потянулась к скрытой шарфом шее, но, едва коснувшись, опустилась. - Я люблю тебя, Воин. Люблю. А Мамору... Не знаю. Нас слишком многое связывает. Пожалуйста... - Хорошо, не будем больше об этом. Сейя вновь покраснел от какой-то шальной мысли, а затем, откашлявшись, сказал: - Можно мне тебя поцеловать? Усаги вспыхнула, как факел, а затем решительно кивнула, сделав при этом такое лицо, словно собиралась нырнуть в воду со скалы. Сейя осторожно наклонился к ней, и когда его губы уже почти соприкоснулись с её губами, тихо прошептал: - Сделай лицо попроще. Усаги стала ещё более красной и тщательно зажмурилась, будто этот поцелуй должен был стать для неё первым. Сейя озорно улыбнулся и осторожно поцеловал её, сначала мягко коснувшись губ, а затем более решительно и напористо, вбирая в себя Усаги, её свет, её душу, словно был странником из вечной темноты, что никогда не ведал красоты сияния звезд. Усаги сначала поддалась его напору, признавая его победителем, а потом, словно бы пробудив в себе нечто, вступила в игру на равных, забирая у него ровно столько же, сколько отдавала... Пламя, припорошенное пылью обветшалых веков, что когда-то разлучили их, вспыхнуло с новой силой, заставляя их теснее сплетаться в объятии и искать слияние в единое через губы. Спустя несколько мгновений они вынырнули из водоворота страсти и, тяжело дыша, посмотрели друг на друга, но сказать ничего не успели. Скрипнула дверь в комнату Усаги, и раздался голос Луны: - Усаги, куда ты подевалась? Ты на балконе? Сейя с тоской разжал объятья и отступил к краю балкона, готовясь прыгать. Усаги спешно одернула примявшуюся одежду и подошла к дверному проему, надеясь, что кошка не разглядит её припухлые губы: - Да, я здесь. Что-то случилось? - Да ничего, - Луна запрыгнула на кровать и потянулась. - Просто подумала - вдруг ты ушла. Сработал передатчик, например... Ты же не стала вчера звать меня, когда отправилась сражаться, хотя могла бы, ведь на тот момент я уже вернулась и сидела внизу... - Луна, я же уже извинялась. Просто не было времени. А если бы я вломилась в гостиную и отняла тебя у матери, то это было бы нелепо. Если не сказать "странно". Сейе было видно, как дрожали руки его возлюбленной, явно встревоженной мыслью, что кошка может его обнаружить. Однако Луна явно была не в настроении излишне докучать Усаги.
- Ну да, ну да, - вздохнула кошка, сворачиваясь клубком. - Не простудись там... - Ага. Обязательно.
Усаги тихонько отступила от полосы света к Сейе в темноту и прошептала: - Извини, пора прощаться... - Да, конечно. Увидимся завтра? - О, завтра мы едем в Киото. Вы с нами? - Черт, не сможем - утренняя репетиция. Но думаю, что подобью ребят присоединиться к вам во второй половине дня. Сядем на поезд побыстрее... - Хорошо. Тогда увидимся там, - Усаги коротко поцеловала его в губы на прощание, вызвав в сердце Сейи томительный всполох. - Доброй тебе ночи.
- И тебе, - Сейя быстро перемахнул перила балкона и поспешил покинуть сад. Его сердце стремительно рвалось из груди, обретя могучие белые крылья, способные умчать его в обнажившуюся звездами бездонную черноту неба. Все ещё оставалось достаточно запутанным, но брезжил, словно рассвет на горизонте, луч надежды. Усаги тихо прошла в комнату, прижимая пальцы к губам. Её все ещё трясло от удивительных незнакомых прежде ощущений и от страха быть обнаруженной. Теперь её паранойя обострилась - ей казалось, что Луна вчера в её отсутствие исследовала её стол и обнаружила медальон вместе с письмами, ведь она оставила его на самом видном местеи лишь утром спрятала. Однако кошка ничем не демонстрировала свою осведомленность, вела себя предупредительно, но спокойно. Коротко оглянувшись на темный клубок - дремавшую кошку, Усаги подошла к зеркалу и размотала шарф. Её отражение гордо демонстрировало две метки, полученные Лунной Принцессой за текущий день - припухшие от жадного поцелуя с Сейей губы, и красная отметка на шее - след снедаемого темным пламенем Мамору. Усаги закрыла и вновь открыла глаза, изучая взгляд своего отражения. Краешком сознания она понимала, что сейчас её текущая личность потихоньку сливается в единое с личностью из прошлого. Но кто же берет верх? Кто она сейчас? Усаги? Или Серенити? Тяжелый вздох... Кажется, сейчас она была Серенити... А днем? Усаги, безудержно любившей Мамору? Пальцы левой руки легли на метку на шее, обводя вновь её контуры, а пальцы правой скользнули по губам. Лучше бы сойти с ума прежде, чем она станет причиной конца света. Сейчас Усаги уже не боялась никакого Скрута, казавшегося не более, чем выдумкой каких-то там перестраховщиков-фантазеров, пусть и подкрепленной свидетельствами прошлого. Она боялась самой себя.