Глава 17. Горький ноктюрн (1/2)

Предисловие от автора: глава лирическая, посвящена девочкам, генералам, Мамору и Таики. Сейя пока за кадром, а об Усаги - "небольшой бонус". В общем, "затишье перед бурей" и много воспоминаний. Макото слегка растерялась, когда Ами попросилась к ней с ночевкой. Встреча с аутерами отменилась - Харука позвонила после школы и сказала, что Сецуна приболела, поэтому собрание придется перенести. Услышав в ответ, что они собираются ехать в Киото, Уранус хмыкнула и попросила держать связь. Затем Усаги умчалась проведать Мамору, и Макото осталась вместе с Ами, которую до сих пор было страшно бросать одну. Однако Меркурий, договорившись с подругой о ночевке и попросив позвать Рей, отправилась на свои дополнительные занятия, оставив шатенку в волнении и тревоге. Юпитер была настолько дезориентирована, что на кружке домоводства, куда отправилась с тоски, малость передержала пирог в духовке. Никто, конечно, кроме неё это не заметил, но отправилась девушка домой в ещё более растрепанных чувствах.

Мако понимала - что-то происходит с её подругами, но вот что конкретно?

- Что-то не особо я хочу в Киото, - Рей меланхолично вертела в руках чашку. Макото, заглянувшая к ней по дороге, чтобы пригласить к себе, старательно подбирала слова, чтобы поделиться с подругой событиями касательно Ами.

- Есть причина? - наконец спросила она, оглядывая теплую уютную комнату, знакомую ей до чертиков по их многочисленным посиделкам за домашним заданием. - Нет. Мина ждет... Здорово с ней увидеться. Просто какое-то... - Предчувствие? - Макото отставила в сторону чашку. - Можно и так сказать, - Рей невольно вспомнила миновавшую ночь, когда Джедайт мерно опутывал её своей лаской и нежностью. Он так и не рассказал ей, как она может вспомнить о своем прошлом, и попрощались они безмолвно - до самого рассвета, с которым она пробудилась, девушка была в его объятиях. Странное чувство - Джедайт её бывший враг, но принять его тепло было так естественно и легко, что теперь Рей с тоской думала о том, что вела себя очень странно, так быстро сдавшись лорду. Не в его же красоте и напористости дело? А прошлое? Что их связывало раньше? - Рей, - тихо окликнула её Макото. - Ты должна кое-что знать. Ами сегодня потеряла сознание. - В смысле? - Рей вынужденно оторвалась от своих мыслей и обеспокоенно воззрилась на подругу. - Это случилось посреди урока английского. Она неожиданно вскочила со своего места, закричала и упала без чувств. Есть предположение, что её что-то привело в отчаяние или разозлило... Так как перед этим она смахнула со стола все свои вещи.

- Конечно же, это не из-за самого урока? Ами прекрасно знает английский.

- Нет. Придя в себя, она ничего не сказала - только что она в полном порядке. А вот затем, когда ушла Усаги, сказала, что нам нужно поговорить. Но "нам" в её понимании было я, ты и она.

Рей недоверчиво посмотрела на подругу: - Ты в этом уверена?

- Да, возможно, что по скайпу подключит Минако.

- Но если Усаги узнает об этом, то... Макото промолчала, посчитав, что ответ здесь совершенно неуместен. - Может и верно. Нам надо собрать воедино все кусочки мозаики. Мне тоже есть, что рассказать, - продолжила Рей, бросив взгляд на стоявшую на стеллаже фотографию. Там были они с девочками - все пять веселых воинов в матросках, недавно одолевших Галаксию и закончивших первый год своего обучения в старшей школе. Они смеются с фотоснимка так, словно нет ничего, что может их страшить и печалить, хотя совсем недавно они потеряли друг друга в пылу сражения и едва-едва удержали веру в свою принцессу, а их принцесса... Рей после сражения, когда они собрались ночевать все вместе в храме Хикава, расчесывала Усаги волосы и нашла тонкую серебристую прядку, затерявшуюся в волне золота. Она тогда ничего не сказала, а Усаги, возможно, и сама это знает, но вряд ли захочет, чтобы эту тайну обнародовали. И вот сейчас все ужасно шатко, а вера в счастливое будущее так туманна и чужда, словно может иссякнуть в любой миг. Но вера или есть, или её нет? Так ведь? И Рей верила - до зубовного скрежета, до боли в стиснутых кулаках, до крови из закушенной губы - она верила в свою принцессу. В сияющую Серенити, которая способна озарить мрак сомнений и потаенных страхов. Даже зная, в чем слабость её подруги, Рей понимала, что не умрет, не исчезнет, не свалится в пропасть, если её будет держать за руку Усаги... Пусть и приходят к ней самые страшные пугающие видения будущего. Она верит. Это предательство. Он не имеет права так поступать. Таики неловко мялся за углом, не решаясь подойти к подъезду типового дома. Пальцы отчаянно комкали листочек бумаги, на котором был записан адрес, с огромным трудом добытый в справочной (помогли связи). Вечерние тени вяло легли на окрестные здания, и гул города доносился сюда сжато - все-таки улица была достаточно тихой. Удобный район, в духе Мамору Чиба, которого явно утомлял излишний шум. Что побудило его прийти сюда? Спусковой крючок - побег Сейи. Тот смылся сразу после репетиции, и у Таики не было сомнений - куда: под окна Усаги, конечно. Таики, как и Ами, видел эту странную неприличную сцену, от которой Меркурий потеряла сознание, поэтому испытывал в своей душе просто адские муки. Вчера! Вчера они обо всем договорились! Ах, нет. Сейя же сказал, что ничего обещать не может. Таики понимал, что все благоразумные размышления Ятен канули в Лету буквально с утра. Потому что, когда они проснулись, то Сейя вовсе не собирался извиняться, коротко буркнул что-то напоминающее отдаленно "доброе утро" и стал спешно собираться. Таики мог, конечно, пойти первым на поклон, но игнорирование и даже болезненное презрение со стороны своего "товарища" послужили, как ведро холодной воды, затушившее пламя всякой симпатии и добрых чувств. А теперь... - Я поступаю правильно, - тихо прошептал Таики, зная, что никто его не услышит и не примет его оправданий, если его действия будут обнаружены. Глубоко вздохнув, шатен направился к подъезду. - Мамору, ты в порядке? - Кагеру очень подозрительно рассматривал своего племянника, который сидел, привалившись к стеллажу с книгой в руках. Казалось, что он читал, но вот уже полчаса шелест страницы не нарушал тягостную тишину в комнате. Юноша не среагировал, и Кагеру тяжело вздохнул. Когда он видел сына своего брата в таком состоянии, то не мог сосредоточиться на работе. Большеглазый синеглазый мальчишка стал его любимцем с самого своего рождения. Сладкая радость для иссушенного дерева, выросшая в испещренный шипами терновник.

- Мамору, я сегодня говорил с Усаги. Не очень честный прием, но мужчина надеялся, что хотя бы имя возлюбленной вызовет какую-то реакцию. И правда. Юноша повернул голову, по его лицу пролетела тень сожаления, и он ответил тихо - практически только движениями губ: - Я знаю.

- Так, - Кагеру сердито хлопнул ладонью по столу. - Пожалуй, что с меня хватит. Ты за краткий срок - несчастные два дня умудрился меня привести не к самой радостной мысли: а нет ли у тебя необходимости к психологу наведаться? Твои перепады настроения, нервозное странное поведение - что это, Мамору? Последствия твоей амнезии?! - Прости, - Мамору со вздохом поднялся и коротко улыбнулся. Улыбка выглядела вымученной и блеклой. - Я так забылся в своих переживания, что не подумал, каково тебе. - Что с тобой? Мы же не чужие люди... Я вижу, что что-то происходит, но что именно? Усаги? Мамору поморщился, будто бы дядя стал сдирать корку с едва зарубцевавшейся раны, а затем тихо спросил: - Это так очевидно? - Да, - Кагеру не замедлил с ответом. - Это слишком очевидно. И, кстати, она давно меня беспокоит. Почему она не попыталась найти тебя, когда ты пропал? - Пустое, дядя, пустое. Усако не стала поднимать шума, потому что думала, что я устраиваюсь в университете и дел у меня выше крыши.

- Ага. Допустим, что про самолет она действительно не слышала. Но с её точки зрения это нормально, когда жених пропадает без весточки на долгое время? А? - Нет, это не нормально. Но Усако отпустила меня в Америку ради меня самого, поэтому решила, что молчание - это мой выбор ради целей, которые я для себя поставил.

- Странная девушка... - Возможно. Но она самое лучшее, что было в моей жизни.

- Почему же ты сам не свой? Глядя на тебя, не скажешь, что ты счастлив и любим.

- Наверное. Да, ты прав. Я не чувствую себя ни счастливым, ни любимым... - Мамору зарылся ладонью в волосы. - Поэтому все так... - Что-то случилось, пока тебя не было? - удивительно тихо спросил Кагеру. - Случилось. Она встретила кое-кого. Он влюбился в неё сильно-сильно, настолько, что, может быть, живи мы в некой фантастической реалии, он разорвал бы ткань времени и пространства, чтобы быть с ней.

- Ты говоришь: она - лучшее в твоей жизни. И ты отдаешь её влюбленному безумцу? - Кагеру почувствовал, как зачесались пальцы от желания почувствовать шероховатый цилиндр сигары.

- Нет, она ведь не вещь, дядя... Я не отдаю и не уступаю. Просто отпускаю её. Верней, хочу отпустить, но я... Кагеру даже зажмурился, поднеся руки к вискам, чтобы не видеть, какая дикая, почти животная мука кривит лицо его племянника.

- Я не могу отпустить... Проще отрезать руку, - шелестом ветхих страниц разнесся голос Мамору по комнате. - Нет. Проще умереть. Кагеру закашлялся, распахнул глаза и уставился на юношу с ужасом и шоком. Первыми словами было "все проходит, и это тоже пройдет", "может быть, ещё не все так плохо" и "хватит драматизировать, тоже мне трагедия!", но не смог. Потому что поверил этим простым и безыскусным словам, произнесенным почти безо всякой выразительности. Кто знает, что ещё бы успело произойти, но тут раздался дверной звонок.

Мамору виновато улыбнулся и пошел к дверям. Кагеру отвернулся к окну, решив отвлечься на огни вечернего города, однако краем уха он внимательно слушал то, что происходило в прихожей. Племянник открыл дверь стремительно и быстро: - Это вы? С чего вдруг? Кагеру прислушался, думая, что было бы здорово различить звонкий голосок Усаги (хотя вряд ли Мамору сказал бы ей "вы"), но услышал чей-то приглушенный голос, будто визитер боялся быть услышанным.

-Хорошо, - отрывисто сказал Мамору. - Сейчас. Юноша вернулся в комнату: - Дядя, я выйду ненадолго. Пришел друг, ему нужно поговорить со мной. Он просит меня прогуляться с ним.

- Хорошо, - Кагеру кивнул, и Мамору, коротко махнув ладонью, вышел из комнаты. Брякнули ключи в коридоре. Мужчина отвернулся к окну - он надеялся увидеть, что Мамору выйдет вместе со своей златовласой подругой, но нет... Высокий стильно одетый шатен был ему спутником. - Хм, хорошие у него друзья, - узнать звезду из блистательного трио не составило для бизнесмена труда. - И главное - близкие. - Зачем вы меня вытащили? - Мамору механически отметил, что стоило бы надеть пиджак. Вечер вязкой летней прохладой теребил за плечи. - Вам доставляет удовольствие поочередно ко мне ходить на "задушевные беседы"? - Поочередно? - растерялся Таики. - А что, он уже к вам приходил? Звал на поединок? - Хм, это была вообще-то она. Кажется, сейчас в обоих воплощениях. - Целитель? С чего вдруг? Впрочем, это не важно, - Таики одернул самого себя и остановился посреди залитого тусклым светом фонарей бульвара. - Мамору, я знаю, что наше поведение для вас более, чем странно, и никакого доверия мы не вызываем, но мы действительно прибыли с целью вас защищать. Мы и не думали, что Воин... - Опять Воин... - Мамору с тоской посмотрел в лицо Таики, отметив про себя лихорадочный блеск фиолетовых глаз и едва сдерживаемую дрожь тонких изящных рук, вцепившихся в ткань кремового плаща, наброшенного поверх пиджака. - Почему вы боитесь? - Я не хочу конфронтации, - шатен не отвел взгляд, стараясь высмотреть тени жизни в потускневших от боли синих глазах. - Не поймите меня неправильно, но я уважаю вас и вовсе не хочу, чтобы вы думали, что мы прибыли с тем, чтобы украсть вашу невесту. - Нет. Я знаю, что вы не собираетесь её красть, - вздохнул Мамору. - Все вполне может быть так, как вы говорили. Какю хотела помочь. Она же не знала, что Воин - "истинная" любовь Серенити.

Таики дернулся, открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но промолчал, продолжив, однако, смотреть на Мамору. - Так и чего же вы от меня хотите? Я не очень понимаю вас. Сначала Целитель приходит ко мне с непонятными заявлениями на тему, что вы здесь потому, что Усаги о вас думала. Вернее об одном из вас. Что она от меня что-то скрывает... Затем ваша очередь. - Мы не можем его остановить. Он совсем с ума сошел. Не знаю, на что он надеется, но говорит, что ваши с ней отношения основываются на лжи, что готов вам проиграть только честно... - Значит, на лжи, говорите? - перед глазами Мамору возник образ отчаявшейся объясниться с ним Усаги, вытянувшей вперед руки, будто отрицая, отвергая...

"Меня отдали тебе на откуп за грех моего народа перед твоим".

- Да, он рассказал несколько безумную историю о том, что был первым возлюбленным Серенити. Что их разлучили ради вашего династического брака. - Да, это же мне сказала Усако, - Мамору сунул руки в карманы брюк и запрокинул голову, глядя на небо. Он устал - очень сильно устал от боли, разрывающей его грудь, от воспоминаний, что жгут как угли, от тайн, что вскрываются как гнойные нарывы, заставляя чувствовать себя грязным. Больше всего ему хотелось вернуться в те кажущиеся далекими времена, когда он только-только рассказал Усаги о своей семье в таком же сизом полумраке, как и в этот вечер, и признался, что чувствует, будто ждал её всю свою жизнь, а она села у его ног, положив голову ему на колени, и сказала так тихо, что ему подумалось, будто это его сердце помогло услышать её мысли - "Это правильно. Теперь я твоя семья. Я всегда буду вместе с тобой"*(1). Слова - всего лишь листья, уносимые ветром. Они рассыпаются мелкой пылью и плетут свою сеть вокруг Земли.

- Что ж, значит вы ещё разговариваете. Я искренне рад это слышать, - вторгся в его мысли Творец. - Сейя толковал что-то образное о ситуации Серенити. Говорил, что она в прочной клетке, о которой даже не знала до его появления, и не в его силах оставить её запертой в ней.

- Спасибо тебе, Таики, - Мамору решил оставить церемониал в стороне. - Ты знаешь, где он сейчас? Таики коротко помотал головой и тревожно добавил: - Он сбежал сразу после репетиции. Может быть, чтобы побыть одному, поскольку вчера мы очень сильно повздорили. Если это в наших силах, то мы постараемся держаться подальше от вас. На следующей неделе я попросил нашего менеджера уплотнить график, чтобы школу пришлось исключить. Потом ещё в следующую пятницу будет наш концерт-возвращение, поэтому по вечерам времени не будет.

- Почему ты так стараешься? По факту ты... - Я знаю, что это предательство, особенно в его глазах, - Таики глубоко вздохнул, а затем сделал шаг ближе к Мамору. Его правая рука перестала терзать ткань плаща и неловко легла на плечо брюнета, готовая в любой момент слететь прочь. - Но я не могу. Как бы я не любил Воина, не в моих силах принять то, что он творит. Если в, - он неловко кашлянул, пытаясь сдержать автоматическое "ваших", - твоих отношения с Усаги есть какие-то вопросы, требующие прояснения, то выяснять это нужно вам вместе, а не так... Я не могу забыть, какими пришли вы к нам в кафе в воскресенье, крепко держась за руки, такие ярко-зеленые... Усаги была прекрасна и лучилась рядом с тобой таким спокойным и мудрым счастьем, что я не верю сейчас собственным глазам, - в глазах Таики мелькнуло мечтательное выражение. - Я бы хотел однажды почувствовать то же, что и она в тот день... Поэтому то, что творит Сейя - неправильно. Почти так же, как ухватиться за ваше Солнце, сказав, что появилось оно из вещества другой системы, и увлечь прочь, оставив планеты на верную гибель в холоде с мерзлыми бликами бесконечно далеких звезд.

Мамору недоуменно посмотрел на него, испытывая смешанные чувства - симпатию, недоверие и легкое опасение. В его сердце зашевелилась какая-то робкая надежда, когда Таики заговорил о том счастливом, наполненном солнцем и любовью дне. - Таики, - он на краткий миг накрыл руку шатена своей, а затем аккуратно снял её с плеча, осторожно пожимая тонкие изящные пальцы. - Ещё раз спасибо. Могу честно признаться тебе, что я плохо осознаю то, что происходит сейчас... Не знаю, куда мы идем и что творим. Твои слова - одна из самых хороших вещей за сегодняшний день. Я понимаю, насколько тяжело тебе это далось, поэтому... - Тсс, - Таики приложил палец свободной левой руки к губам и медленно потянул правую из руки Мамору. На высоких скулах возникла легкая тень румянца. - Пожалуйста, не надо. Ты очень добр. Хороший и надежный человек. Я рад, что мне довелось познакомиться с тобой. Надеюсь, что происходящее не лишило меня шанса поговорить с тобой о науке, литературе или искусстве при более спокойной обстановке.

- Нет, не лишило, - брюнет коротко покачал головой, выпуская на губы мягкую улыбку. - Мы обязательно поговорим. - Да, потом, - кивнул Таики. - Когда все снова будет на своих местах. Пока, Мамору. Пожалуйста, будь стойким. - Доброго тебе вечера, Таики. "И спокойной ночи тебе и твоей измученной совести". Мамору вновь запрокинул голову в небо. Его глаза почти не различали звезд из-за жадного мутноватого света, исходившего от города и засвечивающего все небо. Вот так и с Усако - он может пытаться увидеть её, но это никак не получается - с каждой встречей она все более чужая ему, все дальше уходит от тех дней, когда они просто знали, что могут быть вместе и быть самыми счастливыми в этом мире. Как там в его любимой книге - тонкого томика, скромно притаившегося в шкафу рядом с астрономическими трудами, который он читал порою ей вслух?

"Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь"*(2). Но его сердце сейчас напоминает новорожденного щенка, не имеющего ещё ориентиров. Сердце тонет во мраке, побуждая его на безумие. Вот зачем он сегодня оставил собственническую метку на своей Лунной принцессе? - "Твоя роза так дорога тебе, потому что ты вложил в неё всю душу"*(3), - прошептал Мамору. Разговор Маленького Принца и Лиса, когда он читал вслух, вызывал у Усако больше всего восторгов и после него она проникновенно спрашивала, смешно морща носик в попытке сделать серьезное лицо: - А я тебе дорога, Мамо-чан? - Конечно, дорога, Усако. - Потому что ты вложил в меня всю душу? Мамору обычно отшучивался в ответ и начинал её целовать. Ему было немного непонятно - что значит вложить в человека душу? Но вот сейчас, когда её нет рядом, то он сам может смело спросить себя: сколько ты вложил, Мамору? Всю душу?Оставил хоть какой-нибудь кусочек в закоулках себя? Кому нужно быть столь безумным в любви? Так обнажать себя перед другим человеком... Так открываться... Так страдать от боли... Ведь исчезни Усако из твоей жизни, и ты... Мамору тряхнул головой и поспешил домой. Он знал, что все равно не уснет, что хоровод тягостных мыслей будет терзать его всю ночь напролет, но стоило бы попытаться - ведь завтра они едут в Киото и, возможно, будет шанс что-то исправить... Почти у самого подъезда он остановился - может быть стоит увидеться с Усако? Но юноша тотчас прогнал эту мысль прочь. Не сегодня. Сегодня они уже обожгли друг друга. Завтра.

...Ему было сложно признаться себе в том, что он просто боится придти к балкону своей возлюбленной и увидеть её в объятьях Воина. На этот раз в доме Мако царила отнюдь не самая радостная обстановка. Ами с пугающе суровым и хладнокровным лицом стояла посреди комнаты, Рей напряженно смотрела на неё со своего любимого подоконника, на котором несколько дней назад размышляла о недобрых намерениях старлайтов. Сама же хозяйка квартиры сидела на кровати, скрестив по-турецки ноги. Свет в комнате был приглушен, что создавало совсем уж мрачную атмосферу.

- Ами, пожалуй, мы можем начать? - рискнула нарушить тишину Макото. Горячий чай остывал на прикроватном столике - в виду царившего напряжения, видимо, он остался не востребованным. - Ты что-то увидела, пока была без сознания? Какие-то видения? - Не только, - хмыкнула Ами, меняя позицию и садясь в кресло. - Я увидела кое-что пока была в сознании. Усаги и Сейя. - В смысле? - вопрос задала именно Макото. Рей ничего не спросила, а лишь отвернулась к окну. Одной короткой фразой Ами обрушила на неё ледяную глыбу из всех её страхов. - В это сложно поверить, но Усаги любит Сейю. Чувства Воина взаимны.

- Но как это возможно? Мы отпустили их с улыбкой, Усаги сказала, что Сейя и остальные ребята всегда будут для неё дорогими друзьями, потом все свободное время она отдавала Мамору. Это же не было неправдой? Она не заторопилась и не побежала на встречу. Её волновал тогда только Мамору. - Да, до возвращения старлайтов все так и обстояло. Мне горько признавать, но Рей предупреждала не напрасно. Был ли тут просто соблазн, но Усаги сегодня открыто демонстрировала неверность, - на щеках Ами вспыхнул гневный румянец - одно воспоминание вызывало гнев, что было так нехарактерно для этой тихой девушки.

- Прекрати, - бросила Рей, резко переводя взгляд с пейзажа за окном на Ами. - Мы ей не судьи. Мы не знаем, что произошло, но она сама не своя в последние дни. Ещё вчера сложно было представить, что для неё может быть кто-то дороже Мамору! Ты не видела, как была она бледна, когда поняла, что нападут именно на него! А я была рядом... Я видела, как ей больно и страшно. Она до сих пор думает, что реальность может быть наведенной иллюзией Галаксии! Ами тяжело вздохнула: - Хорошо, Рей, давай объединим информацию. Ты расскажешь в подробностях, что видела, Макото поделится своими наблюдениями. Мои факты таковы - я видела, что Сейя проявляет к ней внимание, и Усаги его принимает. У этой игры, которая разгорелась во время английского был очень определенный подтекст. Остальные старлайты также в курсе и спокойно за всем наблюдали. А вчера Таики и Ятен очень грамотно закрыли нам обзор, пока Сейя что-то говорил Усаги. А позавчера она не пришла после того, как во вторник Сейя подвозил её домой. С понедельника до четверга она не виделась с Мамору, говоря, что он занят. Но, вполне возможно, активно общалась с Сейей. - Ами... Ты понимаешь, насколько это серьезно? То, что ты говоришь. Я не верю своим ушам. Нет, Усаги, конечно, странная в последнее время, но она и Мамору... - Макото вцепилась в колени дрожащими руками. То, что сейчас спокойным и усталым голосом говорила Ами, походило на бред. - Это невозможно! Это на века. Она не может ни с того, ни с сего воспылать любовью к Сейе, отринув любовь к Мамору. Вы же сами видели... Она счастлива и спокойна только, когда он рядом с ней. Стоит им расстаться, как она проявляет признаки тревожности. Подозреваю, что ещё и поэтому Мамору подарил ей мобильный.