Глава 5 (2/2)

???Шум поезда приятен слуху, стук колёс о рейсы ритмичен, предсказуем. Я провожу кончиками пальцев по гладкой и холодной панели управления. Каждый символ на ней чёток, идеально отражает смысл функции, которую исполняет. Стёкла чистые, а пейзаж прекрасен. Виден сосновый лес, который я видела лишь на картинках книг. Мне никогда не доводилось видеть его в живую. На короткое время мне даже кажется, что я могу слышать запах зелёных иголок. Железная дорога ровная, транспорт совсем не качает. Я присаживаюсь в удобное кресле и расслабляюсь, наслаждаясь видом природы. В облачном небе пролетает сокол.Через несколько минут ландшафт меняется, от леса не остаётся ничего, и я вижу лишь пустырь. Выжженная красноватая земля, обрубки сгоревших деревьев. Я встаю на ноги, чтобы разглядеть, куда привела поезд дорога. Транспорт начинает трясти, я хватаюсь за спинку кресла, в котором сидела. Обращаю внимание, что ткань на нём совсем разорвалась, появляются мерзкие зелёные пятна. В отвращении убираю руку и удерживаю равновесие, перемещая вес с одной ноги на другую. Боковые стёкла быстро пачкаются оранжево-красной слизью неизвестного происхождения, а переднее забрызгивают капли странного бурого дождя. Несмотря на препятствия, я вижу, как рейсы заканчиваются. Бросаю взволнованный взгляд на панель управления. Но вместо символов на ней теперь устаревшие кнопки с надписями на неизвестном мне языке, внизу рычаг управления. Мне необходимо остановить поезд, иначе я могу разбиться. Шарюсь руками по отверстию над местом водителя в поисках инструкции, мануала, записки. Ничего нет. Паника берёт надо мной верх, я мечусь из стороны в сторону. Мои ладони становятся влажными. Я бью кулаками по стёклам, но они слишком крепкие, чтобы разбиться. Поезд несётся к обрыву, а я нажимаю на все кнопки, до которых могу дотянуться, но они медленно растворяются у меня на глазах, оставляя лишь металл с коррозией. Я бросаюсь к тормозному рычагу, но у меня нет сил, чтобы тронуть его с места. Он покрывается ржавчиной, застревает в прямом положении. Конец пути совсем близок, моё сердце трепещет, страх овладевает разумом. Я рычу, стараясь опустить рычаг. Он крошится в моих руках. Снова бьюсь о стёкла, пытаюсь найти выход. Поезд приближается к обрыву. Ветер свистит в моих ушах, и я чувствую запах серы. Как только вагон доезжает до конца рейс, падает вниз.Я пытаюсь набрать полные лёгкие воздуха, заставить мозг работать, сообщить о том, что это не настоящая смерть. Слышу, как сердце стучится о плоть. Я неровно дышу, глотая воздух, прижимаю руки к груди, когда чувствую как что-то колит внутри. Смыкаю глаза, медленно восстанавливаю дыхание. Фор присаживается рядом, держит стакан в руке. Он долго молчит, осматривая меня, ждёт, пока я успокоюсь. Паника медленно проходит, и я вспоминаю, где реальность. Голова болит, сердце колотится, ладони немеют, тело дрожит, в висках колит.— Похоже, тебе есть с чем разобраться до финального теста, — он вкладывает мне в руки стакан и вынимает что-то из ящика в столе. В его ладонях плоская белая таблетка. — Это сильное успокоительное. Ты будешь странно себя чувствовать, будто витаешь в облаках. Будет лучше, если некоторое время проведёшь в кровати.

Я запиваю седативное большими глотками воды. Сердце всё ещё стучит о рёбра, но не так сильно.

— Я не буду вносить твои результаты, поскольку мне самому нужно было прекратить симуляцию, — я киваю и аккуратно встаю с кресла. Виски гудят в тех местах, где были подсоединены провода.

— Какое у меня было время? — я надеваю куртку, чтобы почувствовать тепло и уют. Комната начинает двигаться. Успокоительное подействовало.— Семь минут. Если научишься справляться с этим, сдашь тест на отлично, — я отвожу взгляд в сторону, рассматривая компьютер. Знаю, что как только выйду, на меня будут смотреть инициированные. Перешедшие и урождённые вместе. Возможно, они спросят меня, как всё прошло.

— Спасибо, — инструктор в ответ кивает, и я тяну на себя тяжёлую дверь, выходя из освещённой оранжевым светом комнаты. Взгляд слегка затуманен, но я интуитивно прохожу по центру коридора сохраняя осанку. Встречаюсь взглядом с Трис. В её глазах страх, нога нервно стучит по полу. Я прекращаю смотреть на неё, лишь когда силуэт девушки становится размытым. Кто-то спрашивает меня, насколько всё было плохо, но я не могу ответить. Губы немеют, язык тяжелеет. В поле зрения постоянно зияет оранжевая рваная полоса, что делит комнату на две части. Я открываю дверь и следую к общей комнате. Чувствую подавляющее желание лечь, в голове гудит. Опираюсь спиной о стену и делаю несколько вдохов. Влажный воздух, поступая по лёгким, охлаждает меня. Возможно я приду в себя, если умоюсь.

Голова наполнена тягучим свинцом и после нескольких часов действия седативного. Я лениво ковыряю вилкой мясную котлету, пытаясь насадить её на зубцы столового прибора. В глазах двоится, шум вокруг причиняет острую боль. Хоть и приглушённый, свет раздражает меня. Я опираюсь щекой о ладонь и пробую положить в рот мясо. Промахиваюсь, котлета касается моей щеки, и я бросаю дальнейшие попытки. Вытираю жирное пятно. Если не есть, найдутся любопытные спросить в чём дело, но если я буду продолжать в том же духе, любопытные будут спрашивать что со мной не так.

Губами я ловлю край металлической кружки и делаю несколько глотков жидкости. Кажется, напиток вытекают с уголка рта. Промокаю губы салфеткой. Пытаясь прийти в себя, осматриваю людей вокруг. Кристина спорит с Уиллом, на их лице двигаются размазанные улыбки. Неловкие заторможенные взгляды Ала и Трис сначала сходятся, затем одновременно опускаются вниз. Молли ритмично качается то вперёд, то назад. Не могу определить эмоций, будто у неё вообще нет лица. Смех Эдварда врезается мне в уши, а его улыбка ослепляет. Он высоко поднимает голову. Серебряный предмет прячется под размытым рукавом. Питер резко поворачивается в мою сторону. Эрик наливает себе что-то в кружку. Я сосредотачиваюсь на жидкости, которая словно лист бумаги, изжёванный принтером, тормозя вытекает из горлышка бутылки. Всё выглядит как повреждённый файл, не считываемый программой. Видеодорожка глючит, возвращается к тому месту, где была прогружена в последний раз, резко дёргается вперёд, когда загружается дальше.

Я не помню, чем закончился день и как я заснула вечером. Помню лишь крики в ночи, шум вокруг. Знаю лишь что мозг обмяк, и я проспала всю ночь в одном положении. Утром мне становится легче, голова просветляется, тело совсем онемелое и болят виски.

От Уилла я узнаю, что на Эдварда напали ночью. Он стал Изгоем. Только вчера я видела его с семьёй, живого и счастливого. Он был первым в рейтинге, а сейчас где-то на окраине города, вне системы. Почему Бесстрашные не дали ему шанса? Если они работают с Эрудитами, почему не обратились к ним, ничего не сделали? Не обсудили все возможности? В голове каруселью крутятся вопросы, и я снова чувствую боль.

— Я удивлён, что ты ничего не слышала. Ваши кровати совсем рядом, а ты продолжала спать, совсем не шевелилась, — Уилл рассматривает меня оценивающим взглядом. — У тебя всё в порядке?— Вчера ты выглядела просто ужасно, — Кристина кивает и они оба обеспокоенно смотрят на меня. Мне не хочется признавать реальную причину своего вчерашнего поведения. Ответив нечётко я привлеку новые вопросы, ответив прямо — привлеку ненужное сочувствие.

— Я устала после теста, поэтому, крепко спала, — они недоверчиво кивают, но прекращают расспросы, и мы продолжаем прогуливаться по коридору.

— Если честно, я бы тоже хотела проспать всё это и не видеть ничего, — выдыхает девушка, складывая руки в карманы. Уилл кладёт руку ей на плечо, но это прикосновение не длится долго. Словно им стало неловко держаться друг за друга. Кристина прочищает горло и подтягивает рукава свитера до середины локтя. Рукава. Лента воспоминаний распрямляется в моей голове и я отчётливо вижу как Питер, оглядываясь по сторонам, ловко прячет нож для масла в рукаве кожаной куртки. Всё складывается в логическую цепочку и обретает смысл.Эдвард был добр ко мне, относился уважительно. Был достаточно храбрым, чтобы стать первым. Если я расскажу Фору или Эрику о том, что видела, они поверят. Питера исключат, что поможет мне добиться сразу двух вещей — избавиться от него и восстановить справедливость. Я отстаю от Уилла и Кристины, когда убеждаюсь, что они вновь увлечены разговором, медленно пячусь назад, возвращаясь в Яму.Быстрым шагом ступаю по коридору, но слыша голоса инструктора и Трис, медленно останавливаюсь. Я прислоняюсь к стене, чтобы меня не было видно. Слышу, как девушка сообщает Фору о своей догадке. Ей кажется, что это бывший Искренний воткнул нож в глаз Эдварда. Но мужчина грубо отвергает её теорию, ссылаясь на отсутствие улик. Эрик говорит, что это уже не имеет значения, и всем нужно быть на чеку. Трачу секунду на размышление и скрываюсь в коридоре.

У меня есть доказательство — я видела, как Питер спрятал нож. Но Фор знает, что в тот день я приняла успокоительное. Он решит, что это лишь игра моего воображения. Эрик, как мне кажется, совсем не имеет интереса разбираться кто во всём виноват.

Эрудит был единственным равным по силе и находчивости Искреннему. Пора мне занять его место.