Часть 4: Страхи (2/2)
Мы пересеклись по дороге к студии и, должен признаться, я далеко не сразу сообразил, кем был тот джентльмен, что обратился ко мне в весьма фамильярной манере.- Привет алкоголикам-затворникам! - мне, лучезарно улыбаясь, машет высокий статный молодой человек в классическом черном костюме.Я ошарашенно таращусь на него, жадно оглядывая с головы до пят.- Ты где все это достал? Ограбил сенатора?Тео легко смеется, а я улучаю момент, чтобы задержать взгляд на определенных отрезках его тела: длинная шея, выглядывающая из-под воротника белой рубашки,узкие черные брюки, подчеркивающие стройный силуэт, гордая осанка. Он был восхитителен.- Это все из секонд-хенда, - успокаивает меня оживший манекен каких-нибудь Дольче и Габбана. - Всегда мечтал о костюме. Новую жизнь надо начинать прежде всего с изменений в имидже!Мы продолжили движение в сторону студии, и мне подумалось о том, как нелепо, должно быть, мы выглядим вместе: элегантный юноша-модель и странный парень в узких джинсах и старой застиранной куртке. Но я испытывал гордость, находясь в его компании. Хотелось хвастать в лицо прохожим: "посмотрите, с каким красавцем я вожусь! Второго такого не найти!". Одна лишь обувь - простые черные ботинки - выдавала в нем юношу, который еще не крепко стоял на земле. А Тео тем временем посвящал меня в его новооборетенную философию жизни.- Я где-то вычитал изречение какого-то знаменитого хрена, что, мол, чтобы успех пришел, надо заставить себя в это поверить и вести себя так, словно ты уже успешен. Решил опробовать этот способ. Когда я нацепил на себя это, мне казалось, что будет смотреться отвратно, ан нет, я просто увидел в зеркале другого человека. Вот таким мне хочется быть, понимаешь? Классным, элегантным, утонченным. Ну, образ такой. Может, если я буду так одеваться, мы и правда станем успешнее?Не дождавшись моего ответа, а может даже и не желая его слышать, он продолжил:-А еще у меня есть несколько идей, о которых я вам всем сейчас расскажу.Мы дошли до студии, и Тео в новом обличье предстал перед остальными членами группы. Конечно же, его тотчас засыпали комплиментами, но, как мне казалось, не восприняли всерьез, потому как вели диалог в шутливой манере. Кажется, они не были настроены поддержать его в плане выступления в подобных нарядах.
- Итак, - Тео хлопает в ладоши, торжественно объявляя, - Я тут прослушал что-то из по-настоящему хорошей музыки давних лет, и есть у меня парочка предложений.- Что ж, выкладывай, - недоверчиво задрав бровь дает добро Скотт.Тео набирает в легкие побольше воздуха и начинает свою тираду.- Во-первых, нам надо разбавить электронику живыми инструментами. Почему бы вам, - он кивнул в сторону Биз и Скотти, - не попробовать на паре треков встать за нормальное фортепиано? А ты, Адам, мог бы перебраться за акустику. Еще мы могли бы записать дуэт с Биз - каждому по куплету, а не на бэк-вокале. И вообще, я предлагаю облегчить звук, подогнать под вокал, чтобы музыка была нежнее и попсовее. Я бы мог начеркать какой-нибудь лиричный текст о безответной любви, и тем самым мы смогли бы привлечь большую публику.Он, улыбаясь, смотрит на нас, ожидая реакции участников коллектива. Я не спешу выражать одобрение, поскольку он и так знал, что я на его стороне, а вот реакция остальных шестидесяти процентов может оказаться очень смешанной.Какое-то время они переваривают его слова, а затем натяжно выдают:- Хм, ну, может и можно где-то так сделать, но вообще нам не стоит выходить за рамки нашего стиля, Тео, - тянет Скотти.- Ага, - подхватывает Джейми, - Я бы вообще не стал заглушать инструментальные партии. Скорее наоборот, стоит их утяжелить, чтобы больше походило на рок.
- Но... - пытается возразить Тео, и я уже знаю, что он собирается сказать: "но мой голос не подойдет для рок-композиций".Его перебивают. Теперь голос Скотта звучит несколько раздраженно.- Да и вообще, что ты такое удумал? Делать упор на вокал, чтобы инструменты так, на заднем плане подыгрывали? На хрена мы тебе вообще нужны в таком случае? Два клавишника, драммер и гитара тебе уж точно не подойдут. В группе каждый должен быть услышан, - хмурится клавишник.- Да что ты несешь? - я чувствую, как Тео начинает закипать. - Когда я такое говорил? Я лишь сказал, что, возможно, стоит сделать звук легче, доступнее разным категориям слушателей, а не только пьяной молодежи, которая гниет в клубах каждый вечер.- Так вот какого ты мнения о нашей музыке!? Так может ты и о нас думаешь так же?! - вклинивается Джейми, который безо всяких прелюдий переходит на повышенный тон; в его голосе слышна угроза.- Вы все с ума посходили! Что вы истерите? - вставляет свое слово Биз.- Наш вокалист зазвездился, детка, не обращай внимания!- Да это вам, сволочи, жажда славы глаза застелила, и вы уже не слышите, в какое дерьмо превращается музыка, когда все играет одинаково громко!Боже мой. Ну не надо так.
- Совсем оборзел, Хатчкрафт?! Ты что дерьмом назвал? Да ты бы даже этого не смог добиться без нас!
Идиоты, что они творят?- Еще бы! Без вас я бы давно добился расположения у нормальной аудитории!Остановись, ненормальный! Ты уже на самом краю!- Ах ты говнюк! Думаешь, вырядился в пафосный костюм, поголосил в микрофон на сцене - и все, ты тут самый главный?! Как бы не так! - рычит Джеймс.- Ну все, сука, ты нарвался! - Тео кидается в его сторону, замахнувшись кулаком, но я перехватываю его.- Не надо, - твердо произношу я, сдерживая его, сберегая от последующих глупостей, которые он способен натворить, - Хватит. Достаточно уже наговорили друг другу.Тео щурится и недобро сверкает глазами, после чего отталкивает меня и делает шаг к стене.- И как ты мне прикажешь работать с этими идиотами? А? Кто-то из нас ведь должен быть честен, так не мешай мне выражать свое мнение! Сам-то предпочитаешь в сторонке отсиживаться!- Так, все, вали из группы ко всем чертям, раз не можешь с нами работать! - вбивает последний гвоздь в крышку гроба взаимопонимания Скотт.
- А вот и уйду! - выкрикивает Тео.С этими словами он разгневано вылетает из студии, с силой захлопнув за собой дверь. Я, не долго думая, бросаюсь за ним, на ходу натягивая куртку.Он шагает не в сторону нашего дома, но очень резво, и мне приходится пробежаться, чтобы нагнать его.
- Тео! Постой! - я хватаю его за локоть, но он тут же вырывается.- Отстань, предатель! - он тормозит и поворачивается ко мне, активно жестикулируя. - Хрен бы с ними, но ты-то! Не ожидал, что ты с ними заодно. Я думал, ты меня понимаешь!- Да ты понимаешь, что с нами станет, если группа распадется? Мы же тут же окажемся на улице, без денег, без музыки, безо всего! Ты готов к этому? Я - нет.- Да мне уже настолько наплевать! Иной раз мне кажется, что лучше бы я так и продавал бы окна, чем торчал в студии с этими придурками. Все не так, все совсем не так, Адам.- Послушай, - я вновь тянусь к нему, на этот раз он не отталкивает мою руку, и я успокаивающе касаюсь его плеча, - У нас сейчас не самые простые времена, это правда. Но и это закончится. Надо просто подождать. Думаешь, я не знаю, о чем ты думал все те разы, когда хандрил ночами? Знаю. И я считаю точно так же. Меня тоже не все устраивает в нашей группе. Но разве у нас есть альтернатива? Нам некуда идти, пока что эта группа нас кормит. Повремени с решением. Дальше точно станет легче.Он молчит и, опустив глаза, начинает медленно двигаться куда-то. Мне остается только следовать.Каждый в своих мыслях, мы доходим до пустынной детской площадки - на улице моросил дождь, но нам это было очень кстати - и опускаемся на покошенную и обшарпанную металлическую скамейку, которая была вполне сухая, потому как находилась под деревом.
Все так же не говоря ни слова, наблюдаем за тем, как капли воды под действием гравитации срываются с перекладин шведской стенки и летят на землю. А ведь еще утром светило солнце.- Им сейчас тоже тяжело. Когда ты себя хреново чувствуешь, воспринимать новые идеи сложно. Но их скоро отпустит. Попробуем уломать их. Ты же знаешь, я всегда поддержу тебя.- Но как я должен продолжать прикидываться членом группы, если они меня даже не слушают? Я чувствую себя как в рабстве, что у них, что у денег. "Тео, пой это", "Тео, пой то", "одевайся как хрен знает что и молчи в тряпочку". Что за бред? Я хочу заниматься музыкой, но не так.Помолчав еще немного, он добавил:- Мне надоело петь о всякой бессмысленной ерунде. Я вечно в этом жутком образе, а мне хочется быть собой, пусть даже и на сцене.
Я взглянул на него, все такого же чистого, искреннего, открытого. Взрослого парня, который не растерял веры в светлое и прекрасное, даже повидав немало грязи. Меня всегда вдохновляла и восхищала эта его черта. Возможно, я бы даже мог назвать это его важнейшим достоинством. Помимо его голоса, конечно.Мне было больно стать тем, кто опустил его с небес на грешную землю. Но мы ввязались в шоу-бизнес, и он должен был быть готов.Я грустно улыбнулся, поймав на себе его взгляд, и в буквальном смысле ощущал горечь во рту, когда произносил эти мерзкие слова:- Мы должны лгать, Тео. Лгать, чтобы выжить.
На это он ничего не ответил. Лишь смотрел на меня, печально и пристально, и я видел, как менялся его мир, как ясное небо его сознания застилали грозовые тучи. Я боялся, что он разочаруется во мне, может даже возненавидит, а он поступил иначе — прислушался.
В тот день мы больше так и не заговорили.
Но уже назавтра я заметил радикальные перемены в его характере. Во-первых, он по собственной инициативе созвал всех членов группы и принес им извинения, признал, что был неправ и пообещал больше никогда не закатывать подобных скандалов. И это он-то, человек, который от малейшей обиды отходит долго и тяжело! Скотти, Биз и Джейми были настолько ошеломлены таким поведением, что тут же простили ему все и даже извинились сами.
Во-вторых, он снова засел дома, в клубы ходил только по особым случаям, правда, стал чаще выходить наружу. Порой он просто брал и шел гулять по городу куда глаза глядят. "Когда гуляешь по Манчестеру в костюме, - говорил он, - чувствуешь себя частью города. Создается ощущение, словно ты спешишь по делам, на какую-то встречу, к примеру, где твое присутствие очень необходимо".Я чувствовал себя бесконечно виноватым. Нет, между нами не появилось напряжение, он не стал холоден в общении, но в нем что-то изменилось, и я понимал, что поспособствовал этому. Он стал серьезнее, взрослее, даже жестче в общении.
Я пытался заговорить с ним, но он лишь отмахивался и заверял, что у него просто был эмоциональный упадок — с кем не бывает? —, а теперь все снова хорошо.Было и кое-что позитивное: для группы и впрямь наступила белая полоса, и у нас участились концерты, возросли гонорары, и, следовательно, количество и продолжительность репетиций. Впрочем, последнее спорно являлось плюсом, поскольку сейчас как никогда раньше мне хотелось всего лишь сесть в тишине и подумать обо всем происходящем.Наедине со своими мыслями я остаюсь лишь тогда, когда Тео на весь день отправляется отмечать День Рождения одного из своих многочисленных товарищей. Побыть дома одному — редкая возможность, и, хоть я крайне ценю компанию Тео, порой этой свободы, к которой я привык за годы одиночества не хватает. Изначально я планировал использовать эти мгновения уединения для очередной попытки самоанализа, дабы совершить путешествие по чертогам моего сознания и спокойно, даже отчасти хладнокровно встретиться с Ответом. Тем не менее, все оборачивается иначе, чем я предполагал; угнетающие мысли, которые только раздражают сознание и никак не приближают меня к достижению гармонии, надоедают мне так быстро, что приходится практически сразу броситься на поиски чего-нибудь, что помогло бы отвлечься.Думаю, со мной согласятся многие, если я скажу, что способа лучше брожения по просторам интернета я не ведаю.И я просто набираю в адресной строке небезызвестный YouTube. Слушаю что-то, смотрю концертные видео, клипы, каверы. Так пролетают несколько часов, и у меня уже начали уставать глаза, когда сайт подбрасывает мне в рекомендации видео с подборкой картинок с песней в жанре, носящем название "итало-диско". Это показалось мне забавным, времени на безделье у меня было навалом, так что я просто поддался порыву и перешел по ссылке.То, что я услышал, вызвало во мне какие-то невероятные чувства. Это было нечто, содержавшее в себе, казалось, все прекрасное, что есть в современной музыке, и звучало оно просто идеально. Это был именно тот звук, о котором я всегда мечтал.Не теряя ни минуты, я кинулся к синтезатору и пустился подбирать услышанную мелодию. Благо, мои навыки обращения с разными режимами этого инструмента возросли в результате общения с более опытными в этом плане Скотти и Биз, так что, попыхтев над настройками, мне удалось добиться схожего звука - электронного, нежного, легкого. Вдохновленный, я дрейфовал по просторам сайта, прослушивая различные композиции данного жанра, все больше укрепляя симпатию, и даже разучил еще парочку мелодий. В приподнятом состоянии духа, я выкручиваю колесико громкости на максимум, и теперь самозабвенно стучу по клавишам, жалея, что рядом нет Тео. Как бы у него получилось спеть такое!
Вспомни, как говорится, солнце — вот и лучик. Хатчкрафт как раз бренчит ключами в двери, но я даже не думаю прекращать, намеренно не обращая на него никакого внимания, только более остервенело зажимая педаль с каждой сменой аккорда. Мне хочется впечатлить его своей находкой, и мне это удается, потому как друг замирает в дверном проеме и хлопает ресницами, глядя на меня. Я кратко поворачиваю голову в его сторону и улыбаюсь, не прекращая игры, а затем снова утыкаюсь взглядом в клавиши, стараясь добавить больше чувства и скорости, пристально следя за пальцами. Тео подходит ближе, встает у меня за спиной, так, что я чувствую его в нескольких сантиметрах от себя; тепло, исходящее от него. И, конечно, именно тогда я сбиваюсь. Прекращаю играть, вздыхаю и разворачиваюсь к нему. Удивительно, но от него не пахнет перегаром, да и, судя по тому, что едва начало смеркаться, час еще не поздний.- А чего ты так рано? - спрашиваю я, действительно любопытствуя узнать причину столь нетипичного поведения.- По тебе соскучился, - сарказничает он, а по моему телу все равно расползается холодок. - Что это ты сейчас играл?Я встаю с табурета и перемещаюсь за стол, жестом приглашая его проследовать за собой.- Идем, я тебе сейчас такое покажу!И мы проводим полтора часа лазая по интернету, слушая песню за песней и читая статьи про этот самый "итало-диско", потому как Тео этот стиль понравился не меньше, чем мне - впрочем, я в его вкусе и не сомневался.Часов в 10 его внезапно осеняет.- Слушай, а давай напишем что-нибудь подобное!- Конечно, давай, - с энтузиазмом поддерживаю его идею. Есть, правда, одна проблема: я не уверен, как это воспримут остальные участники группы. Скорее всего, они просто посмеются, как и в тот раз, когда мы предложили им более лирическое звучание. А Тео молчит, выжидающе смотрит, и до меня доходит:- Подожди, что, прямо сейчас?- Ну да, а почему нет? У тебя планы? Спешишь куда-то?- Ну, я, вообще-то, собирался поспать...- Ой, Андерсон, иди ты, можно подумать, сегодня ты весь день трудился. Я же знаю, что стоит мне уйти, и ты начинаешь бить баклуши. Давай, давай, давай! Пока есть вдохновение!Я притворно тяжко вздыхаю, тем самым признавая поражение, потому как спорить с ним бесполезно, да мне и самому хочется попробовать.- Ну что ж ты будешь делать... Давай.Пока я играю разные аккорды, пытаясь нащупать достойное начало, Тео готовит нам чай с бергамотом, который мы повадились пить с того памятного вечера, и еще полтора часа пролетают за обсуждениями: "Знаешь, мне хотелось бы, чтобы начало было легким, возможно даже просто вокальное вступление, без аккомпанемента", "Да, а между куплетами можно вставить фортепианные партии", "Драм-партия должна быть минимальной и появиться ближе к концу".В которой раз убеждаюсь, что мы мыслим на одной волне, потому что мы говорим об одном и том же, хотя еще не знаем, как именно оно будет звучать.Этой ночью мы забываем про сон. Кажется, еще никогда нас так не увлекало сочинение музыки. Мы придумываем ее по кусочку, по нотам, придумываем вместе; я играю несколько нот, Тео на пальцах объясняет, где и что надо изменить. Потом он начинает напевать мелодию, а я подхватываю мотив на инструменте, и все это вызывает ощущение того, что мы сейчас единый организм, просто каждая из наших голов отвечает за отдельные конечности.
Когда мелодия готова и записана с вокальной партией на "ла-ла-ла", я принимаюсь за обработку в компьютерной программе, а Тео берется за написание текста. Это занимает у него немного времени, и вскоре мы имеем полноценную запись вокальной партии, хоть и записанную на микрофон с наушников, а потому не отличающуюся блестящим качеством. Наложение и подгон - процессы муторные, но и они подходят к концу, и вот наша песня готова.Что уж и говорить, от итало-диско, да и от первоначальных задумок, отличается она чрезвычайно сильно. Это красивая, тихая, но при этом чувственная песня, и музыка в ней служит лишь фоном для вокала. Голос Тео звучит здесь совсем по-другому.
Мы отключаемся прямо на диване, а за окном уже рассвело.
Когда я просыпаюсь, то обнаруживаю, что голова Тео покоится на моей груди. Сердцебиение учащается, и мне приходится потрать немало сил на борьбу с желанием провести рукой по его волосам.На столе мерцает монитор компьютера с плавающей по экрану заставкой, напоминая о проделанной ночью работе. Окна все еще плотно зашторены, поэтому в комнате темно, но я знаю, что уже самый разгар воскресного дня. И отчего-то в головенастойчиво мельтешит мысль, что именно в этот день все изменится.Несмотря на это, вставать очень не хочется, ведь прямо здесь, у меня под боком пригрелся Тео и тихо посапывал, вызывая во мне какую-то сопливую сентиментальность, потому что от этого было уютно и тепло на душе, а еще хотелось уткнуться носом в его макушку, обнять и никуда не отпускать.Вот черт. Кажется, меня сейчас вывернет от себя самого.К счастью ли, к несчастью ли, Тео просыпается, сонно приоткрывает глаз и потягивается, после чего поднимается — без следа конфуза, правда — и улыбается.- Доброе утро.- Боюсь, уже далеко за полдень, но и тебе того же.- Что мы вчера делали?Не сомневаюсь, что он и сам все прекрасно помнит, но, видимо, ему хочется услышать это от меня. Как подтверждение факта.
- Песню записывали. Хочешь послушать? - я встаю, направляюсь к компьютеру и вывожу его из режима сна.- Стой! - он бросается за мной, но спотыкается о стоящую на полу кружку. Содержимое - холодные остатки чая - выливается на паркет, - Бля! Ладно, плевать. Подожди, не слушай. Надо собраться с мыслями. Это... требует серьезного подхода.Вот сейчас был один из тех редких моментов, когда я, сколько бы ни силился, не понимал, что взбрело ему в голову. Но раз уж требует мой друг, так тому и быть.Тео настаивает, чтобы мы сперва привели себя в порядок, разобрали захламленную комнату, настроились и только потом прослушали трек. Похоже, между нами и правда установлена какая-то телепатия, потому что у меня создалось стойкое впечатление, что он так же убежден в том, что этому дню предначертано изменить наши жизни. Когда, наконец, он удовлетворился проделанной нами работой по очистке квартиры и самих себя, мы едва ли не торжественно уселись за стол и в волнительном предвкушении нажали на "плей".Одно прослушивание — ровно столько нам хватило, чтобы понять: вот оно. Да, это оно.Мы переглядываемся и киваем друг другу, потому что нам обоим и без слов все ясно. Именно этого звучания мы мечтали добиться.- Да, - произносит он, кивая в подтверждение самому себе. - Слышишь, Адам? Оно. Вот то, что мы должны играть! С этого дня предлагаю забыть про прежний репертуар и двигаться только в этом направлении.- А как же Скотти и остальные?- Да пошли они на хуй! - радостно выкрикивает он.
Тео соскакивает со стула, выуживает мобильный из кармана джинсов и отходит к окну, раздвигая шторы. Ослепительный солнечный свет заливает комнату, и я невольно жмурюсь.- Алло, Скотти? Слушай, я знаю, что у нас сегодня не назначена репетиция, но мы с Адамом хотим встретиться со всеми вами. Да, конечно. В девять? Окей, договорились. Позвони остальным, ладно? Давай, до встречи.Закончив говорить, он вновь поворачивается ко мне и еще более счастливо, звонко повторяет:- На хуй!И я не могу сдержать радостного, веселого смеха. Мне бы стоило отчитать его, уперев руки в бока, мол, ты что удумал, а меня забыть не спросил? Где ж мы других-то найдем? Но мне становится настолько легко и хорошо, что даже не хочется растрачивать силы на какие-либо негативные эмоции, тем более фальшивые. Потому как вера вытесняет страх оказаться на улице.
Уверенность в Тео - это моя уверенность в себе. Это залог нашей высокой скорости.Вечером Тео снова облачился в свой черный костюм, долго колдовал над своей прической, пытаясь уложить волосы, а у меня даже не возникло желания поинтересоваться, к чему он развел весь этот маскарад, потому что - вот умора, а! - это было очень уместно. По дороге к бару мы перебросились лишь парой слов, Тео не смотрел никуда, кроме как вперед, и от него на несколько метров разило уверенностью. Я знал, что могу положиться на него. Впервые в жизни я чувствовал себя подстрахованным, защищенным, так, что даже думать о чем-либо не хотелось. Нас словно благословили.Встретившись с ребятами, мы обмениваемся рукопожатиями, после чего рассаживаемся вокруг двух сдвинутых столиков. Скотти подзывает официанта и заказывает пять бутылок пива, Биз сидит, закинув ногу на ногу, и закуривает, Джейми ерзает на темном кожаном диванчике, поглядывая из стороны в сторону. В баре шумно, на задним плане глухо играет какая-то музыка, я слышу покашливания, звон бокалов, смех, визгливые женские голоса и грубые - мужские. Вглядываюсь в лица людей, с которыми — я уже это понимаю — нам больше никогда не увидеться. Официант приносит заказ, парни накидываются на выпивку, откупоривают крышки бутылок и прикладываются к горлышкам. Биз все так же задумчиво курит. Тео медлит, выжидает. Затем он незаметно находит под столом мою руку и сжимает ее своей ладонью. Я вздрагиваю и пытаюсь угомонить зашедшееся в беге сердце. Умеет же он накалить ситуацию!- Так что вы хотели, парни? - Скотт поднимает на нас глаза, опуская пивную бутылку на столешницу.- А... Ну, это... - Тео мешкает, сомневается, словно эти пять минут созерцания товарищей по "оружию" заставили его передумать.Только не вздумай отступать сейчас. Верь в меня, прошу. Верь в нас.
Я стискиваю его ладонь, изо всех сил направляя мысли в его сторону, будто он мог прочесть их.
Давай же, развей этот шум, услышь меня!- В общем, мы решили, что уходим из группы, - выпалил наконец Тео.И все остальное перестало иметь смысл.Конечно, они набросились на нас. Конечно, возмущались, пытались вразумить, угрожали. В том баре группа Daggers дала свое последнее шоу — устроила целый спектакль с воплями, слезами, обвинениями. А мы все сидели, сцепившись ладонями, сжимая все крепче и крепче, и молча принимали на себя все оскорбления и весь яростный шквал обиды теперь уже бывших товарищей. Держась за руки, чувствуя присутствие друг друга, мы знали, что никто из нас не останется брошенным. Мы будем вместе от начала и до конца.
Расстались мы с группой на не самой радостной ноте, и на душе было паршиво.
Когда мы вернулись домой, Тео вскользь бросил мне: "Заебало! Пора все менять!", после чего оккупировал компьютер и стал яростно долбить по клавиатуре.
Я же улегся на диван и включил обзор футбольных матчей Премьер Лиги. В такие моменты лучше не стоять у него на пути и не вертеться под рукой.Мысли о футболе увлекли меня, я расслабился, и рассуждения спортивных аналитиков временно вытеснили горечь, оставшуюся после финальной ссоры. Да, об этом, определенно, думать не хотелось. Как приятно, когда есть что-то, чем можно занять свое сознание, и не приходится напрягаться самому — все уже продумали хитрые предприниматели.
- Паспорт дай, - отвлек меня голос Хатчкрафта.- Чего? - не понял я.- Паспорт, ну! Давай быстрее, - нетерпеливо потребовал он.- А номер банковского счета тебе к нему не приложить, а?- Как будто у тебя есть счет в банке! - усмехнулся он.- Давай уже, сейчас билеты уйдут.- Какие еще билеты?Тео таинственно улыбнулся.- Мы летим в Италию.