Allegro maestoso - 2. Дивертисмент (2/2)
Я шагнула к Сону и взяла его за руку.Лили и Хизер и не думали никуда уезжать - они болтали у выхода из внутреннего дворика на стоянку, а Сона, видно, отправили искать меня. Мы поехали в какой-то клуб, где просидели до закрытия. Там было шумно и музыка напоминала многократно усиленные попытки кого-то когтистого вырваться из жестяной банки.
А когда мы с Лили вернулись, в моей руке был брелок в виде старинной настольной лампы под абажуром. Не помню, кто мне его дал.
СонХорошо, что мы пришли в это кафе заранее. Засветло. Отражение в темном стекле ловит меня, кажет свой полупрозрачный лик и опрокидывает в черную пропасть большого города. Иногда, просыпаясь ночью, я знаю, что должен тут же зажечь свет. И тут же его выключаю, стыдясь своего страха. Так мы боремся целыми часами. Однажды сосед спросил, отчего по ночам у меня мигает свет - пришлось солгать о неисправности торшера.
Американец бы послал к черту человека с такими вопросами. Американец способен улыбнуться человеку в лицо и послать его к черту. Я - нет. Я не принадлежу себе, даже мое тело принадлежит... родителям? Старшему администратору? Управляющему Кану?Когда разработанный и расчитанный мною проект филиала отдали другому, мистер Кан сказал, что не хочет отпускать меня от себя. У него были пустые глаза и я почувствовал, как вокруг меня молочным желе замирает воздух. Я никто, мне ничто не принадлежит. Я лишь перспективный отросток, который собираются привить на ствол. Отростка о том не спросят.В тот вечер я оправился в зал и занимался там до тех пор, пока большая грязная груша не оборвалась с держателя, потеряв место, которое она занимала в мире. А ночью все повторилось - я снова шел белым светящимся коридором отеля, снова разбивал бутылку о голову толстяка с бритым затылком, снова отводил взгляд девушки с лицом Хизер, но совершенно другими глазами. Там была такая мелодия, под которую колыхались на ветру ветви ивы. Это не ветер качает ветви, сказал мне тихий голос, и не ветви колышутся на ветру - это волнуется твое сердце.Я снова падал под ударами дубинок, снова тонул в полной жидкой грязи яме и снова убивал, убивал, убивал...
Ты - лишь то место в мире, которое ты занимаешь, тот кусок, что отвоеван твоим телом у пустоты. Тебе ничто кроме этого куска пространства не принадлежит. Да и этого куска тебя могут лишить в любой миг те, кто прав по умолчанию даже тогда, когда не прав. Как-то я сказал об этом Хизер, и она буквально взорвалась. Кричала, что это чушь, что не может человек и впрямь так думать, что это дикость.
Хизер - дочь мистера Кана, и он, верно, считает ее настоящим наказанием. Слишком американка. Когда я понял, что управляющим филиалом мне не быть, мистер Кан велел мне следить за дочерью. Она, как сказал он, молода и может наделать глупостей.
Тогда впервые я попытался отказаться. Забормотал об ответственности и собственной неспособности. Мистер Кан расхохотался, сразу заняв собой огромный кусок пространства, и сказал, что я единственный, на кого он может положиться. И в тот же день Хизер предложила подвезти меня до спортзала. И только когда все происходящее со мной стало выходить из-под контроля, когда я наяву стал видеть направленные на меня дула пистолетов и замирал в ужасе, не в силах двинуться, Хизер призналась, что отец попросил ее помочь мне.
Тогда я не мог взять в толк, для чего это делается, и только теперь понял - неважно, посадить на поводок человека или вручить ему поводок другого, оба действия равноценны.Но я был благодарен Хизер, которая уговорила меня пойти к доктору Гэмблеру - ведь мог и лишиться работы, особенно после последнего случая. А после того, как я стал ходить к доктору - это было так, будто на навигаторе нашел нужную точку - мигающую приветливо зеленым, "тут я, все хорошо". Не обязательно ты будешь в этой точке счастлив. Возможно даже, это точка твоей смерти. Но она твоя и она нужна тебе.
Искусство - не мое дело, и когда Хизер потащила меня на балет, я не сразу согласился. Но во-первых Хизер дочь управляющего, а во-вторых... я подумал, вдруг смогу услышать там... эту музыку.
Лили, которая нас и пригласила, хихикала с Хизер, и это показалось мне нескромным, но я ничего не сказал. Я просто сидел и слушал. И смотрел на Лили и Нину, ее подругу. Нина тоже ходит к доктору Гэмблеру, и мне жаль думать, что такая девушка тоже страдает.
Мы сидели, потом Лили ушла, сказав, что ей пора, она танцует в первом отделении. Хизер говорила о музыке, потом начала напевать песню про любовь и крылья. Кажется, она путала слова, потому что Нина чуть заметно улыбнулась, и мне тоже стало смешно, так что я не смог сдержаться и улыбнулся еще шире. Точка в навигаторе по-прежнему мигала зеленым огоньком, "тут я, ты на месте и все хорошо".
В зале было много людей - не дополна, но все же много. Мы с Хизер сидели не слишком близко, Хизер вертела в руках программку, громким шепотом зачитывала мне названия. "А вот и Лили!" - шепнула она, когда сцена зажглась красным и на нее вышла красавица в коротком черном платье.
Танец для меня не очень интересен. Некоторые движения казались смешными и нелепыми. Слишком неестественными. Конечно, я в этом отношении человек невежественный, поэтому тихо сидел, слушал музыку и смотрел. Музыка нравилась больше. Мне и когда Хизер играет, нравится - будто все пространство затопляет белый свет, вытесняя черноту, не давая ей спрятаться.
В перерыве Лили присоединилась к нам, очень довольная собой. "Нина танцует во втором отделении - "Лебедя" Сен-Санса", - сказала она. "Умирающего лебедя?" - переспросила Хизер, с явным удовольствием демонстрируя свою музыкальную осведомленность....Мне стало страшно, когда свет погас полностью и полились низкие звуки - виолончели, наверное. Они были очень похожи на то, что помнилось мне, но еще глубже и ниже, и появление белой трепещущей фигуры в пучке света стало спасением. Это человек? Это... девушка, с которой мы сегодня пили чай? Нет, это лебедь, лебедь, теряющий силы с каждым движением. "Умирающий лебедь" - я не ощутил сжавшей мое запястье руки Хизер, когда рванулся с кресла вперед, ударившись подбородком о спинку переднего, по счастью пустого. Не умирай!.. Не умирай, хотелось крикнуть мне.И она... услышала - я увидел, что лебедь не умирает, он лишь присел на воду отдохнуть, набрать силы в крылья, чтобы потом лететь. Ветер подхватит под крылья, ветер поможет. Ветер? Или... сердце?- Сон, встреть пока Нину, - скомандовала Хизер, когда мы по окончании программы вышли и оделись.- Да, встреть, пожалуйста, - закивала Лили. - А то украдут еще. Вот сюда, пройдешь во внутренний дворик, она отсюда будет выходить.Точка замигала ярче, когда открылась серая дверь и Нина выбежала. Лили как в воду глядела - за Ниной бежал высокий, серый, с хищным крючковатым носом. Момента хватило понять, что это враг...
Не знаю, какоебыло у меня в тот момент лицо, но серый выпустил предплечье девушки и отшатнулся. Нина почти бегом подбежала ко мне и схватила за руку, дышала она тяжело, будто после боя. Спасшийся от смерти лебедь, подумал я .Мы поехали в ночной клуб. Кажется, танцевали - помню только вспыхивания стробоскопов и лайм-лайтов и музыку, неприятную, как мушиное жужжание. Но музыку можно было не слышать - и я не слышал, передо мной был "Лебедь", которому я не позволил умереть. Но почему Лебедь, если я должен присматривать за Хизер? Но почему, зачем здесь вообще Хизер, если и без нее вот, мигает зеленая точка - "ты здесь, ты есть". Ты - есть.
НинаЛили искрит, Лили горит - вся как на иголках. Эти витамины..."Мне посоветовал врач", - как отрезала. Гильотиной. Кто, что за врач посоветовал?Лили искрит, и мне за нее страшно. Ночью она буквально ломает меня, гнет как прутик, меня почти нет, я растворяюсь в ней, в ее руках, в ее теле, меня нет. Мне страшно за нее и страшно ее. Лили превращается в вихрь, черный искрящий вихрь, который кружит и уносит....После сеанса у доктора Гэмблера, после вечерней репетиции она совершенно истерзала меня - то доводя почти до пика, то снова отстраняясь, хохоча, я потеряла себя из-за ее жестоких ласк и оттолкнула, оседлала верхом.
- Тебе нравится так? Так? - Лили стонет, покоряясь моим пальцам - слишком охотно, чтобы можно было поверить в ее искренность. Это все "витамины", без них она не превращается в такую вот лишенную кожи, не вздрагивает на каждое касание и не злится так, и не вытекают мозги у нее между ног сияющим искрящимся потоком.- Иди-ка теперь сюда, сучка, - вывернулось из-под меня сильное, ставшее жестким тело. Безрукая статуя, с одними крыльями, жалобно кинулась мне в лицо, когда я оттолкнула навалившуюся на меня Лили. Я не слабее ее, я не слабее...
- Не хочешь? - злобно зашипелось, заискрилось. - Ну и черт с тобой!
Хлопок двери отдался во всей пустой квартире. Нет, пожалуйста! Не уходи..."Нет, нет, нет", - шептала я между вздохами, бездумно и бессмысленно терзая телефон, не видя экрана, только глядя в пустое черное окно, отражающее мои испуганные глаза, и чувствуя, как проклятое одиночество распирает, разрывает меня.Лили не было, и телефон давно разрядился. Никого не было, мимо меня летела ночь, и я едва расслышала звонок в дверь. Крылья, ветер? Меня понесло к двери прежде, чем я успела подумать - мимо зеркала, мимо кухоньки. А за дверью был...СонНочью тьма снова навалилась, и почти не помогало представить себя в безопасном месте, как учил доктор Гэмблер. И тогда я попробовал представить ту музыку - виолончельное печальное гудение и белого лебедя, изнемогающего в нем.Сегодня мне велели курировать важного клиента, который должен был непременно остаться всем, всем доволен. Клиент был датчанином и сразу уведомил меня, что после конца моей смены я могу быть свободен. На предложения же повозить его по городу и показать какие-нибудь интересные места он ответил категоричным отказом, заявив, что у него жена и дочь, и оставив меня в некотором недоумении.Я лежал в своей квартире на диване, включая и выключая свет, не понимая, что именно вкручивается сейчас в виски и чего не желает слышать мой слух. Телефонная трель.Звонок с незнакомого номера, пустой и тут же оборвавшийся. Почти без всяких мыслей я набрал Хизер и долго слушал гудки в ее трубке. Слишком долго, чтобы она не могла услыхать звон и проснуться.
Я включил свет и начал одеваться - без мыслей, без цели. Просто знал, что так надо. Знал - когда выходил в гараж и когда садился в машину. И когда ехал...
Меня перенял звонок того самого клиента - он был напуган, он потерялся где-то в недрах не самого благополучного района. Мне нужно было поскорее отделаться от него, и я помчался быстро как мог. Забрал клиента и повез обратно в отель. Он, кажется, меня немного испугался, и я постарался проявить всю почтительность, какую смог у себя найти. Очень трудно ее находить, когда знаешь, что делать тебе нужно нечто совсем другое.
На дороге обратно я обогнал машину подвыпивших парней и их ругань нажала на кнопку в моем сознании. Включила. Мое тело дальше действовало само - почти как в спортзале. Когда они остановились, когда я остановился - последнее, что я помню, это пуговица пиджака, которую я застегнул, выходя из машины.Дальше меня просто не было - было другое существо, избивающее парней с ровной холодной яростью. Существо из моего сна.
Вернувшись в машину, это снова был я. И я поехал туда, куда должен был ехать.- Хизер... здесь? - спросил я, когда двери открылись. Передо мной стояла Нина. Точка на навигаторе замигала ярче.