Диалоги на постоялом дворе (1/1)

Старая служанка вскоре подала обед. Впервые в жизни Авель ел без всякого удовольствия, просто машинально отправляя куски в рот. Он даже не вспомнил бы, что ел. Ибо думать сразу на две темы он не умел, а сейчас все его мысли были заняты прекрасной дамой. Он уже смирился с тем, что больше не увидит ее. Да и господин велел ему забыть. Он, конечно, очень умный, граф Эд, и Авель боготворил его, но… все-таки даже Эд не все понимает в этой жизни. Подумав так, бывший школяр опасливо огляделся по сторонам, будто кто-то мог подслушать его мысли и рассказать Эду. Но тот был далеко, а рыжеволосая императрица?— здесь, совсем рядом. Неужели можно было забыть эти прекрасные мягкие волосы, лебединую шею, белоснежное тело… Она так прекрасна и так одинока. О нет, нельзя думать об этом. Правда, надо забыть. Такие мысли сведут его с ума. Надо бежать отсюда, и поскорее. Это был последний робкий довод разума, тут же заглушенный страстным криком сердца: как ты сможешь уехать, не услышав звук ее мелодичного голоса, не взглянув на нее еще раз? Ты будешь жалеть об этом всю жизнь!—?Ну что, закончил обедать? —?спросил Грим, которому, наконец, надоела однообразная прогулка по двору.—?Да, я хочу теперь отдохнуть.—?Здесь или наверху? —?деловито уточнил тот. —?Наверху дороже.—?Отведи меня туда.Хозяйский сын провел Авеля в комнату, самую удаленную от той, где находились знатные гостьи. Слишком поздно он вспомнил наставление матери: никого не селить на второй этаж, пока эти дамы здесь. Но теперь он рассудил, что особой беды не будет, ведь они скоро уедут, а деньги не помешают.Оставшись один, Авель запоздало подумал о том, что могло привести сюда Рикарду. Ведь Лаон, где она живет, не так уж близко. И ничто не указывает на присутствие свиты, подобающей императрице, нигде нет ее дормеза или хотя бы коня. Значит, соображал палатин, она здесь тайно? Уж не с мужчиной ли у нее назначена встреча? При этой мысли вся кровь бросилась ему в голову. Авель никогда раньше не испытывал ревности, но теперь понимал тех, кто на этой почве устраивает драки, даже кровавые поединки. Она забыла его? Что ж, он не уйдет отсюда, пока не узнает, кто его соперник!Чувство, похожее на ревность, испытывала в это же самое время и Берта, находившаяся всего лишь через две комнаты от Авеля. Делала вид, что читает молитвенник, сама же лишь медленно переворачивала страницы. Ринальдо тоже был тут, как всегда, безупречно выбритый, дорогая ткань новенькой сутаны подчеркивает красоту его высокой, стройной фигуры. Он часто улыбается загадочной улыбкой, движения его мягки и грациозны. Но Берта знает, какая сила таится в этих идеально ухоженных руках с тонкими длинными пальцами.Когда-то она с ума сходила по этому итальянцу, жизнь бы отдала за него. Теперь на смену любви вполне могло прийти безразличие, если бы не потраченное драгоценное время. Годы ушли, он по-прежнему красив, а она никогда не была красавицей и скоро будет стара… Любви к нему уже нет, она видит его двуличие, алчность, хитрость. И жалко отдать кому-то, как бывает жалко отдать красивое, но ставшее тесноватым платье.Будущее было неопределенно. Отречение (или низложение) Карла Толстого?— вопрос дней. А дальше? Куда бы ни отправилась Рикарда, Берте не хотелось следовать за нею. Ринальдо виртуозно уходил от любых разговоров о том, что ждет их впереди. А может, и нет ?их?, а есть он и она, двое людей, которых держит вместе привычка и общие дела, пока еще они есть?—?Итак, любезная Ингельтруда, мне отрадно слышать, что ваша сестра?— с нами. Вы знаете, как я умею вознаграждать за преданность! Сейчас я уповаю на вас обеих. О, только теперь я понимаю, как мало возле меня истинно верных мне людей. Итак, расскажите мне о нашей прелестной Аоле. Каким образом вам удается поддерживать с нею связь? Ведь Эд вроде бы держит вашу сестру и своего брата под строгим присмотром!—?О светлейшая, им нельзя покидать пределы поместья, но принимать гостей и послов от близких он им разрешил.—?Но вы, моя дорогая, я надеюсь, не ездили туда? —?Рикарда сжала руку герцогини.—?О нет, моя госпожа, я помню, что вы говорили…—?Я говорила, что это разрешение?— не от доброты, а лишь чтобы знать, кто останется с бедными изгнанниками в это тяжелое для них время! Чтобы потом покарать. Эд ничего не забывает!—?О, я мечтала поехать и увидеть любимую сестру, светлейшая,?— заплакала герцогиня,?— но, повинуясь вам, не сделала этого!Что ж, хорошо, отметила Рикарда, эта толстая дурища не вышла из повиновения. И не выйдет, надо только побольше хвалить ее красавицу-сестру, да еще раз как следует припугнуть, твердя о жестокости Эда.—?Итак, моя дорогая Ингельтруда, мне отрадно, что вы так разумны и не стали подвергать опасности свою драгоценную жизнь. Не плачьте, а лучше расскажите мне, как вы передали мой подарок вашей сестре? Вот, подкрепитесь сладкими вафлями и вином, и говорите.Герцогиня утерла слезы вышитым платочком, съела вафлю, макая ее в мед, и ответила:- У моей сестры в этом убогом Блуа совсем нет возможности найти достойные ткани для платьев! Я отослала ей в подарок самый лучший бархат и парчу, чтобы хватило на несколько нарядов. И к ним?— кое-что из новых украшений. Среди которых было это изящное сердечко на золотой цепочке!—?Что ответила ваша сестра?—?Ах, моя сестра не слишком разговорчива, и общаться в письмах тоже не любит! Она прислала ответный подарок?— роскошную книгу, в которую вложена засушенная желтая роза.Рикарда улыбнулась. Желтый цветок был условным знаком, что подарок получен.—?Ах,?— заворковала герцогиня,?— с каким нетерпением я жду встречи с милой сестрой!—?Скоро вы сможете совсем не разлучаться! —?заверила императрица. —?Не волнуйтесь, Эд горяч, но отходчив и любит своего брата. Скоро он снова приблизит его, и мы покончим с бастардом…—?Но, светлейшая, эта его колдунья скоро родит! Что, если это будет сын? Законный сын!—?Об этом даже не тревожьтесь. Она?— нищая и безродная, кто ее поддержит? Как только не станет Эда, его девка тут же будет возведена на костер как ведьма! Ведь не думаете же вы, что она могла бы получить парижский лен? Или ее ребенок, возможно, зачатый на каком-нибудь шабаше? Ха-ха! И вот тогда, моя дорогая, ваша сестра и ее супруг получат всё!Ингельтруда мечтательно прикрыла глаза, видимо, уже предвкушая, как они с Аолой поселятся совсем рядом, ведь от Суассона до Парижа рукой подать!?— Вам плохо, юноша?Авель едва не свалился от неожиданности, услышав позади себя этот мягкий обволакивающий голос.Повернулся. От сердца немного отлегло.Позади него стоял молодой человек в сутане, с приятным лицом и участливым взглядом красивых черных глаз.—?Что с вами? —?продолжал расспрашивать священник. —?Проходя по коридору, я увидел, что вы прислонились к двери, будто вот-вот упадете! Принести вам воды?—?О нет, святой отец, благодарю вас,?— просипел перепуганный Авель. —?Мне и впрямь стало немного дурно. На днях я сильно ушибся, упав с коня, и вот…—?С конями надо осторожнее, сын мой,?— наставительно и все так же мягко сказал черноглазый диакон. —?Давайте я провожу вас. В какой комнате вы остановились?Не дожидаясь ответа, он обхватил растерявшегося палатина за пояс, и тому ничего не оставалось, как двинуться к своей комнате.Спустя непродолжительное время Ринальдо вернулся к Берте.—?Похоже, здесь шпион. Я застал его, когда он подслушивал под дверью наших дам.Берта всплеснула руками.—?Ты уверен, что он что-нибудь слышал?—?Тут уверенность не нужна. Ты сама знаешь, что в таких случаях человек исчезает не из-за того, что что-либо слышал. А из-за того, что он мог слышать!—?Что ты намерен делать?—?Навяжусь ему в попутчики, а дальше?— уж мое дело. А твоя задача?— так все преподнести светлейшей, что мы спасли ее от величайшей опасности, обезвредили подосланного к ней шпиона! Ну, не мне тебя учить.—?Но хоть кто это такой?—?Да я его сразу узнал! Такую рожу не скоро забудешь. Он приезжал в Лаон в свите Эда… когда тот получал Парижский лен. Здоровенный такой дурень. Он потом еще прославился во время осады Парижа.—?Да, помню такого,?— задумчиво сказала Берта. —?Он очень простодушный, Ринальдо. Если что и слышал, то не понял. Может, не станешь брать грех на душу?—?С каких это пор ты начала заботиться о моей душе? —?ухмыльнулся чтец. —?Я и сам священник, и грех свой замолю. Для достижения великой цели все средства хороши.—?Ладно,?— равнодушно сказала камеристка. —?Делай, как знаешь.