Город Мелён (1/1)
Агата буквально заболела идеей отправиться в паломничество. Работая в поле или на огороде, время от времени выпрямлялась и с надеждой смотрела на дорогу, не покажутся ли бредущие по ней паломники, странствующие монахи или вереница нищих, хоть какие-нибудь путники, кто угодно, лишь бы можно было расспросить о святынях и чудесах различных монастырей.Приезжая в ближайший городишко на торг, настойчиво расспрашивала людей. Жадно слушала всех, кто был готов поддержать беседу о реликвиях, мощах святых и творимых ими чудесных исцелениях.Так она услышала о чудотворной статуе Девы Марии Целительницы, что находится в соборе города Мелён. Сведущие люди говорили, что именно в этом соборе лучше всего молиться за болящих и увечных.И отправляться в путь надо было как можно скорее, успеть до рождения ребенка!Ей удалось убедить Винифрида отпустить ее. Разумеется, идти она должна была пешком. Было решено, что с нею отправятся Альда, Гермольд и молодой работник Агерад.
- Ты там, старик, не вздумай что-нибудь недозволенное петь! – ворчала Альда, собираясь в путь. – Со святой целью идешь, так воздержись от греха, чтобы всех нас не схватили заодно с тобой.- Что я, не понимаю? – отвечал слепец. – Буду петь о любви, о воинских подвигах.И он пропел для пущей убедительности:Прекрасны у ручья незабудки, Пленителен лесной шиповник…
-Вот-вот, - одобрила старуха. – Это петь можно! И красиво, и никто не привяжется.Они влились в толпу других паломников, и весь путь, а это несколько дней, проделали без происшествий. И вот, наконец увидели крепостную стену, башни и колокольни древнего города.История Мелёна (или, по старому,Melodunum), города, расположенного на обоих берегах Сены, началась еще до завоевании Галлии Римом. Эта галльская крепость на острове Сен-Этьен была когда-то покорена и разрушена полководцем Титом Лавинием.В последующие годы крепость и городок были отстроены заново, хоть и перенесли еще многие кровопролитные войны.Почти четыре столетия назад в Мелёне основал свою резиденцию король Хильдеберт I, затем здесь правил его наследник Хлотар I. Повидал город и иноплеменные нашествия, и междоусобные войны. В последние годы Мелён, как и многие франкские города, неоднократно подвергался нападениям викингов, пострадал он и во время последней, недавней войны с Сигурдом.Величественная церковь имела форму латинского креста. Своды были высокими, в узкие окна вставлены желтые и зеленоватые стекла, что являлось редкостью, которую где-нибудь в маленькой деревенской церквушке не увидишь.
Молящихся было много, и Агата, распростершись ниц, присоединила свою наивную и горячую мольбу к молитвам всех этих людей, среди которых были такие же сельские труженики, как она, и горожане с достатком, и совсем обездоленные нищие. Впрочем, и здесь люди не были равны. Когда появились знатные особы, их охрана мигом потеснила толпу, освобождая избранным проход.Агата невольно вспомнила, как еще маленькой девочкой, монастырской воспитанницей, всегда во время богослужений испытывала чувство благоговения, почти экстаза, к которому примешивался страх. Ведь храм так огромен и великолепен, освещен множеством свечей, священнослужители так солидны, строги и красивы в своих облачениях, молитвы так торжественны, а они, бедные девочки-сиротки, были так малы и слабы. И тогда они думали, что от того, как будут они молиться, зависит, услышит ли и будет ли милостив к ним Господь. Агата и теперьчувствовала себя точно так же.Услышав: ?Ite, missa est? (?Идите, месса окончена?), старая Альда осторожно тронула невестку за локоть.Они отправились на рыночную площадь. Здесь, как и на любой другой площади, в любом другом городе, люди узнавали новости, торговали, бранились, ели и пили, нередко устраивали кулачные бои, представленияс участием фигляров, уродов, дрессированных животных. Здесь же совершались и казни, которые тоже были для кого-то развлечением, но в этот день ни на эшафоте, ни у позорного столба ничего не происходило. Правда, по периметру площади были выставлены колья с насаженными на них головами попавших в плен и казненных норманнов, но к этому зрелищу все уже привыкли.Некоторые узнали Гермольда, который уже бывал здесь раньше, стали просить спеть.Он настроил арфу, выпил предложенный ему стакан вина, предварительно разбавив водой. Памятуя обещание, данное Альде, запел о любви:Прекрасны у ручья незабудки, Пленителен лесной шиповник…
Аромат у ландыша дивный,И яблони цвет так розов,И кувшинка в пруду нежна,Но нет чудесней любимой моей,Глаза ее словно звезды,Губы как дикие розы,Строен, как лилия, стан…
Публика ответила одобрительными выкриками и рукоплесканиями, в шапку певца стали падать монеты, в основном, медные, но было и немного серебряных.- Спой песню, которую пел в прошлый раз, про фей! – закричали стоявшие кучкой служанки с постоялого двора.Толпа поддержала их,и Гермольд завел требуемую пеcню: Когда исчезает Солнце, и Луна над миром встаетВыходят эльфы и феи в свой колдовской хоровод,
Плясать среди мхов иболот.И трижды несчастен тот, кток ним в тот час забредет!Сколь танцы их не прекрасны, страшись их, путник младой,Иначе навеки забудешь дорогу в край свой родной!Тут Альда нахмурилась. Это какая-то языческая песня, еще прогонят с площади монахи.
Да и молитвы могут не дойти до Господа и Девы Марии. Хотя сама Альда, как и почти любой человек из простонародья, верила одновременно и в Иисуса, и в богиню Ардуинну,и в эльфов, фей и водяных.Впрочем, никто их не гнал, слушателей стало еще больше, и обе женщины смотрели на всехс гордостью, ведь это их родича собралось послушать столько народу! И не только оборванцы, есть и воины верхом на конях, в добротных доспехах, и зажиточные торговцы.- Теперь давай про войну против адского Сигурда! – крикнул кто-то.Остальные подхватили:- Да, да! Спой! Ты знаешь такие песни, Гермольд?- Знаю, - ответил тот. – Я спою вам песню, которую не сам сочинил, но слышал много раз, странствуя по дорогам. Это, по-моему, хорошая песня.Могучий Эд, великий полководец,Воюет, сна и отдыха не зная.Земель своих пределы расширяет,Трепещет перед ним безбожный Сигурд,Что земли франков отобрать решился,Взять приступом и города, и замки,И в рабство обратить свободных франков.Граф Эд поверг осадные все башни,Поджег драккары, пленным дал свободу,Не сдал Париж, о даны, трепещите!Лишь Сигурд-нехристь скрылся от возмездья,Но не уйдет от кары он Господней.Аой!Народ разразился радостными криками, в шапку полетели новые монеты.Просили спеть еще, но Гермольд ни на минуту не забывал о женщинах, которых еще нужно устроить на отдых и ночлег.Он сговорился с хозяином постоялого двора. Слепец будет петь вечером для гостей, а хозяин разместит Альду и Агату как можно лучше, и денег не возьмет, ну, почти...Усталые, немного ошалевшие от впечатлений женщины пошли подкрепиться и отдохнуть в сопровождении Гермольда и работника.
Ни один из них не заметил, что в толпе на площади не всем были интересны песни и игра на арфе. Один из закованных в броню всадников, глядя вслед Эттингам, скривил губы в злой усмешке. Что ж, видно, на роду им написано вечно попадаться на его пути… и иметь от этого большие неприятности.- Вот вы-то и есть те, кто мне сейчас нужен!Красавчик Тьерри вполголоса дал какие-то указания нескольким всадникам, сопровождавшим его, и повернул коня в ближайший переулок.Постоялый двор в Мелёне представлял собой деревянное двухэтажное строение.Общая большая комната на первом этаже, с огромным очагом и закопченными стенами. Здесь за перегородкой располагалась кухня, и были расставлены столы для посетителей, желающих поесть и выпить.Те же, кто уже перекусил или, как нередко бывало, перебрал с выпивкой, спали на соломенных подстилках вдоль стены.Комнаты второго этажа были получше и почище, там обычно останавливались путники, имевшие возможность заплатить за относительный комфорт.В одной из таких комнат Гермольд попросил разместить женщин, сам же вместе с подростком Агерадом спустился вниз.Сидя на табурете у очага, наигрывал на своей арфе.Но едва лишь собрался немного отдохнуть и промочить горло, как кто-то проговорил у самого его уха:- Сеньор Гермольд, один почтенный пожилой господин просит вас выйти к нему для разговора.Это сказала одна из местных служанок.Слепец в сопровождении Агерада вышел за порог.- Это вы, господин, хотели говорить с сеньором?- спросил кого-то работник.- Да, юноша, - ответил голос, показавшийся Гермольду знакомым.– Прошу, оставьте нас теперь. Мои намерения – добрые.- О Боже! – прошептал Гермольд. – Если бы я не знал, что мой друг Одвин погиб…
Но это его голос!- Не только голос, Гермольд, - проговорил незнакомец. - Молю тебя, успокойся. Я не умер!