Почему? (1/1)
- Почему, - размышлял Роберт, меряя шагами роскошные покои, - почему в жизни все так несправедливо?
Он, правнук Карла Великого, внук Людовика Благочестивого, племянник Карла Лысого и сын Роберта Сильного Нейстрийского, законнорожденный сын, заметьте, и вечно на вторых ролях! Сначала он находился в тени сводного брата, потомка могущественных Вельфов, Конрада Черного.
Конрад умер, его владения и титул достались Эду. И теперь Эд – непобедимый полководец и один из могущественнейших магнатов.Тот самый Эд, которому стоит лишь чуть сдвинуть свои красивые брови, и все его указания тотчас выполняются. Роберт тоже пытался так делать, но, видно, не всем это дано! Как же получилось, что бастард достиг таких высот, а высокородный Роберт снова обречен быть всего лишь братом блистательного графа Парижского?
Младший Робертин не был богат, ведь состояние его отца образовали не столько аллоды, сколько бенефиции, полученные при Карле Лысом.После смерти герцога эти бенефиции попали в загребущие руки Гугона.
А что такое эти жалкие владения в Блуа, все-таки доставшиеся Роберту, в сравнении с графством Парижским! Подумать только,его получил Эд, бастард, побывавший и наемником, и невольником викингов, и грабителем, и набежчиком! Впрочем, защищать свои земли от других таких же набежчиков он умел хорошо, и показал это всему королевству, отвоевав незаконно воздвигнутый на его землях замок Барсучий Горб и приведя в цепях в Париж Готфрида Каталаунского, своего давнего недруга. Что ж, бастард взял на себя слишком много, дерзнув противостоять еще одному Вельфу, за которого стал бы мстить весь его род.Упрямство привело Эда на край гибели, но... видимо, прав был архиепископ Гоццелин, часто повторявший: “Господь хранит смелых”.Эд не только выжил, теперь он – победитель норманнов и спаситель Нейстрии.Роберт в раздражении отшвырнул подвернувшуюся на пути банкетку. Даже эти роскошные покои, которые он сейчас мерил шагами, принадлежали не ему. Он находился во дворце герцога Трисского.
Отец Аолы поначалу радушно принял у себя младшего Робертина. Расчетливый старик вовремя, как тогда казалось, расторг помолвку Аолы с отлученным от церкви графом Парижским, справедливо полагая, что его красавица дочь, да еще с таким приданым, без мужа не останется.
Роберт, страстно влюбленный в Аолу, но владевший весьма скромными угодьями и не проявивший себя в сражениях или на ином поприще, был не лучшей кандидатурой в зятья. Вот если бы он стал графом Парижским, тогда другое дело. Пока была жива принцесса Аделаида, так же сильно обожавшая младшего сына, как ненавидела старшего, на такой исход вполне можно было надеяться, и герцог не препятствовал практически безвыездному проживанию Роберта в Трисе. Слишком затянувшемуся проживанию, как он теперь понимал!Аделаида Каролинг умерла, а Эд жив, овеян славой и не намерен возобновлять помолвку с герцогской дочкой.
В Лаоне придворные сплетники еще шептались, что, возможно, сейчас, когда граф Эд не только с честью вернулся в Париж, но и сохранил свой титул и стал героем для всего королевства, он возобновит посольство в Трис, вновь прося руки Аолы. Ох, если бы это было так! Герцог Трисский держал это в тайне, но... Он сам уже посылал к Эду, прося не помнить обид, принять его, герцога, восторженное преклонение перед славными подвигами графа и возобновить помолвку. Ведь, в конце концов, брак с Аолой нес Эду такие выгоды, что этот гордец может и забыть, как без пяти минут тесть не поддержал его в беде, а прелестная невеста сбежала, даже не попрощавшись. Но чаяния герцога оказались напрасны. Бастард молча выслушал посланцев из Триса и тут же продиктовал ответ. Нет, он не собирается вступать в брак с Аолой, и если после уже фактически произошедшего расторжения помолвки нужно подтвердить это письменно, то он, Эд, сейчас это и делает. К письму он велел приложить кольцо, которое не успел вернуть бывшей невесте в день ее отъезда и своего похищения.Устно же послы герцога доложили своему хозяину, что успели увидеть с Эдом девушку, которую он, стоя на крепостной стене, прижимал к себе и укутывал в плащ от холодного ветра.
И вот теперь гнать Роберта с глаз долой уже поздно, для многих не секрет его связь с Аолой, и при всей своей красоте и богатстве ей уже не найти равного по положению супруга. Кому нужен плод, надкушенный другим?
Думая обо всем этом, герцог Трисский сперва не мог сдержать ярости и вопрошал: "Почему?", не в силах забыться сном в своей роскошной опочивальне, и то и дело требуя посреди ночи то свинины, то вина, то лекарственной настойки от резей вжелудке. Но потом... за него решила сама жизнь. Его зять, Генрих Суассонский, погиб, оставив четверых детей, двое из них - мальчики. Теперь аллоды герцога Трисского достанутся его внукам от Генриха и Ингельтруды, а Аола пусть довольствуется приданым, которое выделит отец, раз не соблюла свою честь.
К тому же, с милым рай и в шалаше, а у Роберта все же есть замок в Блуа.Герцог поставил условие:венчание Аолы и Роберта должно состояться в Трисе, после получения согласия графа Парижского – главы рода жениха. Вновь отпускать дочь к будущему супругу для освоения обязанностей хозяйки и становиться посмешищем герцог был не намерен.Согласие Эда было получено быстро, и после свадьбы – далеко не такой роскошной, на какую рассчитывала Аола – молодые супруги стали готовиться к отбытию из Триса в Париж.Слухи о жизни и деяниях великих мира сего распространяются быстро, и Роберт уже знал о намерении Эда вступить в брак... Язык не поворачивался сказать, с кем. Он попросил руки незнатной девушки,даже не красавицы. Мало того, это его бывший оруженосец! И вот она-то, эта девка без роду и племени, станет графиней. Да, она когда-то кое-в-чем помогла Роберту, но разве не для того Бог создал смердов, чтобы облегчали жизнь знатных и скромно уходили в тень, когда их помощь больше не нужна? Черт бы побрал этого Озрика, с его манией вечно всех спасать и защищать! На этот раз он спас Эда, вытащил из Забывайки. И словно мало ему было этого, он ещё и оказался девкой! Колдовской девкой, прибравшей к рукам его надменного братца, а вместе с ним ей достанется лучшее владение Нейстрии.Мысли о владениях, оказавшихся во власти Оборотня, мучили не только Роберта.- Почему? – вопрошал и Красавчик Тьерри, готовый завыть от бессильной злобы и ярости. Теперь он точно знал, что Барсучий Горб ему не вернут. И на что, спрашивается, терпел он столько мук и лишений, рисковал жизнью, занимался сомнительными опытами вместе с этой адовой ведьмой и чуть не сгорел? Она теперь владелица замка и станет графиней, а он, Тьерри, как был безземельным ловцом удачи, так и остался. Ну где уж ему рассчитывать на благодарность за службу? Он-то ведь не девка, которая может обольстить своего сюзерена в постели и дьявольской хитростью добиться, чего пожелает.
Впрочем, Тьерри всегда было свойственно видеть за любым событием изощрённые интриги и получение желаемого через постель. В день введения Эда в Парижский лен Красавчик, сам не свой от зависти, пробурчал: "Ну конечно, смазливая физиономия и здоровый ел..к, и бывший бродяга - уже граф!"Точно так же и сейчас, в душе кипела злоба не только против графской невесты, но и самого Эда, отдавшего отличный новый замок, подумать только, какой-то бабе! Ну подождите, Тьерри еще себя покажет!С такими мыслями он возвращался поздно вечером из таверны. Он посидел бы там и подольше и выпил еще, залил бы вином свои горести, да уже настроился посетить влюбившуюся в него молодую вдовушку, жившую неподалеку. Ему льстили обожающие взгляды и страстные поцелуи красотки, а крометого, посещая ее, он считал это местью отвергнувшей его Азарике. Пусть эта ведьма и охотница до чужих замков не воображает, что на ней светклином сошёлся!
Идя расслабленной походкой по безлюдной в этот час улице, он вновь ощутил тот самый взгляд, цепкий и недобрый, преследовавший его уже не первый день. Кто бы это мог быть? И человек ли это? Тьерри был суеверен. Вот и сейчас он торопливо перекрестился. Обернулся, но никого не увидел. Уж не сходит ли он с ума? Да нет, не может быть, просто устал. Ничего, сейчас он расслабится у вдовушки. И Тьерри ускорил шаг. И вот тогда-то он услышал, что тот быстро и почти бесшумно двигается за ним. Другой человек и не уловил бы столь тихий звук, но слух Тьерри, полжизни проведшего за разбоем и браконьерством, был тонок. Он обернулся. Показалось ему, или правда мелькнула на мгновение тень закутанного в плащ человека? Мелькнула и исчезла за колонной Галереи Правосудия. С противоположной стороны послышались тяжелые шаги, лязг доспехов и оружия. Приближалась ночная стража. Тьерри вздохнул с облегчением и продолжил путь.