Сигурд (1/1)
Король Сигурд сидел в своем некогда роскошном, но теперь порядком поистрепавшемся и запачканном грязью и копотью шатре. Недавно он велел своим людям раздобыть ему новый шатер, хоть бы и пришлось отобрать его у Каролинга. Хотел приказать пригнать невольников, дабы почистили и привели в порядок хотя бы этот шатер, за неимением лучшего. Потом подумал: зачем?
В любом случае, с этого лагеря он снимется в самое ближайшее время. Либо получит требуемый выкуп и вернется в Данию, либо не получит, и тогда… Что ж, в этом королевстве еще много не разграбленных городов и монастырей, можно двинуться вглубь страны, захватить новую добычу и сурово наказать франков за непокорство… Он уже понял, что Париж не взять. Пока не взять… Ох, не напрасно ли он взял в свои негласные союзники Фулька! Тот много хочет. Много денег, много почестей и славы. А что он сделал, чтобы Сигурд делился с ним всем этим? За последние полгода король, в основном, нес убытки. Колоссальные людские потери. Добыча, не соответствовавшая затраченным усилиям и жертвам. В довершение всего?— сожжение флота и недовольство в войске, росшее день ото дня. Все чаще не только простые воины, но и норманнские вожди, почти равные по положению Сигурду, высказывались резко. Они требовали идти вглубь страны. Иначе, говорили они, не миновать им быть осмеянными при возвращении домой с той мизерной добычей, что имелась у них сейчас.
И сюда еще следовало прибавить эпидемии, неизбежные при такой колоссальной скученности и почти полном отсутствии какого-либо лечения. До сих пор, по крайней мере, норманнам не грозил голод, благо они собрали огромные стада. Чтобы содержать весь захваченный скот, они превратили храм Сен-Жермен л’Оксерруа в хлев и бойню; однако это преимущество скоро превратилось в источник опасности, ибо без должного ухода среди животных начался мор. Очень быстро скопление больных и павших животных стало очагом заразы.От Фулька Сигурду проку было мало. Да, этот прожженный интриган сумел затянуть переговоры Эда с Карлом Толстым, и ничтожный Каролинг так и не отдал приказания атаковать норманнов. Но и о выплате затребованного Сигурдом выкупа?— шестидесяти возов золота?— тоже до сих пор не было решения! Ох, ну и ничтожные же людишки эти франки и вообще христиане. Только при крайней необходимости можно вести с ними дела, а гораздо лучше и правильнее - убивать их.
Один раз, правда, Сигурд почти что зауважал канцлера. Это было, когда Фульку удалось нейтрализовать графа Парижского. Сигурд надеялся, что Фульк, ненавидевший Эда, никогда не допустит его возвращения. Но этот слабосильный монах не оправдал надежд. Упустил Эда, дал ему вернуться в Париж. Ну не ничтожество ли?Но тут Сигурд вспомнил, что однажды и сам упустил Эда, своего бывшего невольника, и настроение несколько испортилось. Еще бы, ведь Эд не просто сбежал, но и сумел завладеть оружием и прикончить троих хирдманнов. Что ж, они погибли с мечами в руках и сейчас, конечно, стали не последними воинами в дружине Одина. А все равно плохо, что не удалось тогда догнать непокорного франка, чтобы сгорел на погребальном костре убитых данов и оставался трэллом и в загробном мире тоже, до тех пор, пока не протрубит в свой рог Хеймдалль - страж богов!Но тут же король довольно ухмыльнулся другому воспоминанию, более приятному. Он подумал о том, как, не воюя и вообще не ударив пальцем о палец, завладел Фрисландией. Это была цена освобождения Эда. Которую Сигурду предложили за этого бывшего трэлла через несколько дней после того, как тот сбежал из плена. Разумеется, предложившие о побеге не знали, а Сигурд не имел привычки давать людям лишние сведения и от выкупа не отказался. А кто бы на его месте отказался? Деньги и новые владения он любил, франков же презирал. Почему бы не наказать их за глупость и расточительство? Все равно ведь Эд, какой он ни есть боец, а целой страны не стоит. Даже он, Сигурд, не стоит столько!Был предрассветный час, когда людям обычнобольше всего хочется спать. Но только не викингам! Их час?— рассвет, именно в это время они совершают свои кровавые, опустошительные набеги. Может, поэтому, в силу старой привычки, Сигурду и не спалось сейчас. Он окинул взглядом внутренность шатра. На его ложе спала, свернувшись под меховым одеялом, молодая наложница-мавританка, захваченная им при разграблении одного замка. Там она тоже была наложницей. Голова ее бывшего хозяина давно истлела, насаженная на пику. Сначала Сигурд счел мавританку уродливой, слишком уж она не походила на скандинавских Лебединых дев, с их белыми волосами и такими же бровями и ресницами, с кожей, как молоко. Уже хотел продать пленную следовавшим за его войском, подобно коршунам, скупщикам живого товара. А потом как-то прикипел, даже собирался взять ее с собой в Данию.Сигурд по-волчьи усмехнулся в предчувствии давно желанной разрядки и повалился рядом с женщиной.