Глава VI (1/1)

Над потолком барака тускло светила единственная лампочка. Ребята, сидя на нарах, ожидали команды следовать в столовую, но сегодня распорядок поменялся. Явилась та самая женщина, которая сопровождала их в душ в день прибытия, и оповестила, что сегодня их ожидает помывка, чтобы окончательно не завшивели. Ребята оживились и даже заулыбались?— по нынешним дням явление очень редкое. Единственным желанием большинства после тяжелого дня было упасть на первую попавшуюся горизонтальную поверхность и забыться глубоким сном без сновидений. Но неуверенные улыбки погасли на чумазых уставших лицах в тот момент, когда в сопровождении двух охранников в бараке появился ненавидимый всеми Гофман.?— Ну что расселись! —?на ломанном русском рявкнул он на притихших ребят. —?Раздевайтесь! На помывку вам пятнадцать минут.Ребята начали быстро стягивать грязные, пропахшие потом и металлической пылью робы.—?А ты,?— бросила ?крыса? Олегу,?— идешь обратно в цех. —?Оставили там грязь, свиньи! Пока не уберешь, в барак не возвращайся. Нечего тут хлеб задарма жрать! Эй, Ганс, проводи и проследи.Вакулов ослушаться приказа не мог, но все же повернулся к Коле и, многозначительно глядя на Маришку, кивнул. Коля понял друга без слов и кивнул в ответ. Злой и понурый, Олег ушел в сопровождении автоматчика, другого охранника Август отослал сам.—?Бегом в душ! —?скомандовал он и отправился следом за дрожащими от сквозняка мальчишками и девчонками.Наблюдать за их страхом и смятением Гофману, как и любому садисту со стажем, было приятно.—?Пошевеливайтесь!Белоснежные девичьи ягодицы в вечернем полумраке смотрелись восхитительно. Августа накрыло предвкушение вперемешку с возбуждением. Скоро, совсем скоро он ворвется в эту никем не тронутую жаркую глубину и будет наслаждаться криками и стонами. Он пошел следом за девушками и, проследив, чтобы все споро разошлись по кабинкам, уселся на низкую лавочку, предназначенную для полотенец и чистого белья,?— как раз напротив той, где мылись дрожащая от страха и сквозняка Маришка и закрывающий ее собой Коля.Коля, уже не испытывая ни неловкости, ни смущения, старался не поворачиваться к ?крысе? спиной и не спускать с нее глаз. От его внимательно взгляда не ускользнули ни подрагивающие руки Августа, ни его расширенные зрачки, ни нервно перекинутые друг на друга ноги. А еще ненавистный фриц заметно злился, видя, как жмется к Коле обнаженная Маришка, безуспешно пытаясь промыть свои густые волосы цвета перезрелой пшеницы.—?Заканчиваете! —?гаркнул Август так, что Коля чуть не выронил карболку. —?Одевайтесь и бегом в барак!Не смея ослушаться, ребята начали натягивать прямо на влажные тела принесенное все той же хмурой теткой унылого цвета барахло, воняющее дезинфектором.Коля тоже вышел из душа, но не один. Он крепко держал за руку оскальзывающуюся на мокром щербатом полу Маришку и в упор смотрел на поднявшегося со скамейки Августа. Но тот не дал им пройти к одежде. Зло оскалившись, он схватил девушку за руку.Маришка только тихо всхлипнула от ужаса, когда ?крыса?, больно, до синяков, стиснув ей руку, прошипел на остальных застывших полуодетых ребят:—?Все в барак. Попробуйте ослушаться?— долго разбираться не буду, расстреляю во дворе.Ребята дрогнули и поспешили прочь. Коля их понимал. Здесь каждому хотелось жить и каждый был сам за себя. Взбунтовавшись, они бы неминуемо нарвались на пули.Август, напряженно наблюдая за пленными, ослабил хватку, и, вырвав руку, Маришка успела схватить свою робу и прикрыть наготу.—?Ну что же ты, не бойся…Услышав эту мерзкую тираду, произнесенную елейным голосом, Коля почувствовал, что у него от бешенства перехватило горло, но все же смог бросить по-немецки:—?Я не уйду и ее не брошу!Ошарашенный отличным немецким, на котором к нему обратился вшивый советский мальчишка, Гофман потерял дар речи, и Коля этим воспользовался. Он оглянулся по сторонам и заметил в углу швабру. Крепкий деревянный черенок мог бы стать неплохим оружием. Не думая о том, что он, абсолютно голый и уязвимый, является для Августа легким противником, Коля схватил швабру и, закрыв собою застывшую от страха Маришку, закричал ей:—?Беги!Как все психопаты, ?крыса? был очень силен. Коля тут же получил болезненный удар по лицу, по коленям. Август бил еще и еще и наконец сбив наглого советского гаденыша с ног, выхватил револьвер.Коля упал на мокрый пол душевой, больно ударившись затылком, и еще какое-то время отлично видел, как целится в него фриц. Но потом серые стены душевой словно подернулись дымкой, а после?— и вовсе растворились, и Коля отчетливо увидел совсем другую комнату, темную и пыльную, в которой разгоряченные солдаты в старинных длинных мундирах, грязно ругаясь на странной смеси русского и французского, толкали друг к другу стройную темноволосую девушку, которая… за которую Коля испугался так же, как за Маришку, если не больше. Он с трудом поднялся с пола и пошел прямо на насильников. Вместо швабры в его руке… сабля. И он ударил ею неумело, но яростно, протыкая одного из мерзавцев насквозь, но потом почувствовал удар сзади, после которого по всему телу растеклась жуткая боль. Коля ловил воздух открытым ртом, но тщетно… Ему казалось, что он захлебывается собственной кровью… Однако это длилось недолго?— где-то хлопнула дверь, послышался чей-то резкий оклик, затем?— звук удара, и Колю резко дернули с пола чьи-то уверенные, сильные руки.***До завода Яков добрался быстро. Дороги в вечерний час были пусты, после разговора с мадемуазель Дани адреналин в крови требовал немедленного выхода, поэтому Яков гнал на предельной скорости, чувствуя, как злость понемногу отпускает, дышать становится легче и свободнее. Усталость беспокойного дня отступила. Яков въехал на территорию и сразу же пошел в сторону цехов; ноги как будто сами несли его. На входе Яков заметил автоматчика и сухо поинтересовался, что ему понадобилось на заводе в столь поздний час. Вытянувшись по струнке, тот доложил, что по распоряжению штурмбанфюрера Гофмана привел пленника осуществлять уборку в цеху. Шагнув внутрь, Яков натолкнулся на тяжелый, как и его кулаки, взгляд Вакулова. Что-то определенно было не так.Сердце Якова пропустило удар. Он понял, что Август все-таки не удержался и начал свою грязную игру.Яков поспешил к баракам, где и нашел только что вернувшихся из душевых хмурых притихших ребят. Николая Алова и его подруги среди них не было. Не теряя ни минуты, Яков быстрым шагом проследовал в душевые, мысленно проклиная свою личину и невозможность сорваться на бег на виду у охраны.В дверях душевых на Якова налетела полуодетая Марина. Она дрожала и истерично всхлипывала, в ее глазах плескался ужас. Скорее всего, она была в шоке, потому что вцепилась в его плащ и, сбиваясь на рыдания, произнесла:—?Он его пристрелит… Колю пристрелит…Дальше Яков не слушал, мягко подтолкнул девчонку к баракам и бросился в душевые, а Маришка застыла, осознав, что, судя по реакции, этот страшный фриц, от которого так упоительно пахло жаренной курочкой, прекрасно понял ее русскую речь.Яков стремительно ворвался в душевую и увидел именно то, чего боялся и что всеми силами пытался предотвратить: Августа с перекошенным от ярости лицом, нацелившего револьвер на Николая, и самого мальчишку, оглушенного и дезориентированного, лежащего на полу…Не раздумывая ни мгновения, Яков ударил своего заместителя наотмашь, и когда ?крыса? отлетев к стене и злобно шипя, начал вытирать кровь с разбитого носа, ледяным тоном произнес:—?Я терпел ваши выходки в городе, Гофман, но на заводе больше не потерплю. Сейчас, когда Рейх так нуждается в нас, вы позволяете себе портить материал.Советскому разведчику Гурьеву было тошно от себя самого, но штандартенфюрер Гауф должен был держать лицо.Глаза Якова замораживали Августа, пробирая до печенок; в них была такая непоколебимая вековая уверенность и сила, что он предпочел за благо отступить и поскорее убраться подальше.Шаги Гофмана стихли вдали, и Яков аккуратно поднял с сырого холодного пола обнаженного мальчишку.—?С тобой все нормально? —?спросил он, не уверенный, что его услышат.Но Николай вздрогнул и, сфокусировав взгляд, посмотрел на него вполне осмысленно, окончательно приходя в себя.Лицо мальчишки было разбито, губы в крови. Яков смотрел встревоженно, не отнимая рук, пока Коля не выдавил, отчего-то по-немецки:—?В порядке.—?Вижу, насколько в порядке,?— бросил Яков.А затем, наконец осознав, что Николаю было бы неплохо одеться, опустил его на скамеечку и, сунув в руки робу, отвел взгляд.—?Одевайся.Мальчишка оделся на автомате, похоже, так и не осознав, в каком виде его нашли, а потом осторожно спросил:—?А… девушка?—?С ней все в порядке,?— проговорил Йозеф Гауф, и Коля ему поверил.Поразмыслив, Яков принял решение отвести мальчишку к Луи, чтобы тот смазал и обработал его раны. Врачи для пленных были не предусмотрены.Николай, ничего не спросив, покорно пошел за ним, и Яков был этому рад. Объяснятся не было ни времени, ни сил.Коля шел за стремительным как всегда фрицем. Он не знал, куда и зачем его ведут, но не чувствовал ни страха, ни смятения. Просто следовал рядом. Он был не в состоянии найти объяснение тому, что недавно произошло, ведь сейчас все его мысли занимало странное видение после удара ?крысы?. Оно было таким ярким и осязаемым, будто он действительно получил удар саблей и почувствовал во рту вкус крови. И та девушка, в платье с книжных иллюстраций ?Евгения Онегина?, что так отчаянно сопротивлялась насильникам, до сих пор ощущалась такой бесконечно родной…Вскоре они пришли в маленькую подсобку Луи. Тот покачал головой, но осмотрел Колю внимательно и аккуратно. Оказалось, что все не так страшно: разбитая губа, заплывший глаз да парочка ушибов. Обошлось. Но Луи все равно ворчал, как строгая мамаша, обрабатывая и смазывая ?боевые ранения? Коли. Фриц же, больше не задерживаясь, ушел по своим делам, как только передал его на попечение ?доктора?.Николай помолчал, собираясь с мыслями, а потом все же решился спросить у единственного человека, которому здесь доверял:—?Не пойму я, Луи, почему господин Гауф… защитил меня?—?Да не Гауф он,?— спокойно бросил Луи, с удовлетворением разглядывая смазанные раны смелого парнишки и подавая тому бутыль с холодной водой, чтобы приложить к синяку.—?Не Гауф? —?почему-то Колю это не удивило. Как не удивило и услышанное в ответ:—?Да ваш он. Советский. Кажется, его Яковом зовут…