Глава 4 (ч. 1) (2/2)

— Журналистка? — когда Уилл кивнул, Эбигейл на секунду замолчала. — Она предложила написать книгу с моей версией событий.— Что-о? —переспросил Уилл, почувствовал прилив неожиданной злости. Если у него ещё оставались какие-то сомнения насчёт порядочности этой женщины, теперь они испарились.— Я отказалась, но… возможно, мне придётся об этом подумать, — ответила Эбигейл, и поспешила объяснить, увидев выражение его лица: — Все деньги моей семьи пойдут родственникам жертв, так что… мне ничего не останется. Я теперь не смогу поступить в университет, ну а кто захочет взять на работу дочь Миннесотского Сорокопута?Уилл хотел что-то на это ответить, но не знал что. Он не хотел отпускать какой-то сочувственный комментарий, о котором они оба будут знать, что это неправда.— Я просто хочу вернуться домой… — прошептала Эбигейл, глядя в никуда.Уилл коснулся её руки, пытаясь утешить, но чувствовал её тревоги, как свои собственные.* * *— Мне она нравится.Уилл на секунду перевёл взгляд с дороги на Ганнибала, который сидел на пассажирском сиденье и смотрел в небо. Окно было открыто, и ветер трепал его волосы, отбрасывая назад.— Эбигейл? — уточнил Уилл, снова фокусируясь на дороге.— Да. Она примечательная.

— О, — удивлённо отозвался Уилл. Он не знал, как реагировать на услышанное.— Что ты собираешься сказать Джеку? — спросил Ганнибал, и Уилл понял, о чём тот спрашивал.Он не хотел расспрашивать Эбигейл про её отца (чего хотел Джек), но подозревал, что она что-то утаивала.— Не знаю, — честно ответил Уилл. Он чувствовал с Эбигейл сильную связь и ему было дискомфортно из-за всего, чему он её подверг. Последнее, чего ему хотелось — это чтобы после всего, что эта девушка пережила, она ощущала себя допрашиваемой и проверяемой.

— Ты чувствуешь себя виноватым, не так ли? — спросил Ганнибал, глядя на него. — Из-за того, что ты её осиротил.Уилл уже открыл рот, чтобы запротестовать, но какой в этом был смысл?— В некоторой степени — да. Я действительно несу ответственность за её ситуацию. Я имею в виду... может, если бы я поступил как-то иначе, её мать до сих пор была бы жива, — тихо ответил он.— Слишком долго зацикливаться на прошлом бессмысленно и не приводит ни к чему хорошему, Уилл. Что сделано, то сделано. Возможно, тебе стоит подумать, что ты можешь сделать для неё сейчас.Уилл нахмурился.— Что ты имеешь в виду?— В данный момент ты единственный человек, которому она может доверять. Человек, который спас ей жизнь, — заговорил Ганнибал, и Уилл почувствовал на себе его пристальный взгляд. — Возможно, ты мог бы стать для неё также некой отцовской фигурой. Направлять её и помогать ей.Уилл на мгновение посмотрел на него и улыбнулся.— Ну конечно. Я беседую с галлюцинацией серийного убийцы и она считает меня подходящим человеком, чтобы удочерить девушку, которая только что стала сиротой из-за… меня же.

Он вдруг расхохотался, потому что произнесённое вслух всё это звучало так смешно. Когда он пришёл в себя, то сообразил, что машину заполнили звуки классической музыки. Уилл покачал головой, но так и не перестал улыбаться.— Ай, да ладно, только не опять…Он хотел было переключить радио обратно, но обнаружил его выключенным… И Ганнибала в машине больше не было.* * *Снова очутившись у себя в камере, Ганнибал сел на кровать и закрыл глаза, слушая классическую музыку, которая, к его удовольствию, продолжала литься из колонок. Но его мысли быстро вернулись к Уиллу Грэму и Эбигейл Хоббс. Чего бы он только ни отдал, чтобы оказаться рядом с ними физически. Он видел в них такой огромный потенциал, они напоминали два необработанных самоцвета, готовых, чтобы кто-то приложил к ним нужный нажим.Поистине досада, что он не мог находиться рядом, чтобы подобающе их направлять… Но, по крайней мере, у него оставался Уилл, для которого Ганнибал уже начал продумывать замечательные планы.

* * *Приехав в Вулф Трап, Уилл съел ланч из остатков вчерашней еды — великолепной запеканки, которую он приготовил (хотя Уилл до сих пор не совсем понимал, как это он вдруг научился готовить все эти блюда).После он вывел собак на хорошую часовую прогулку, они даже добрались до ближайшего озера. Сидя на берегу, Уилл смотрел на ещё не замёрзшую воду и думал, что очень давно не выбирался поплавать под парусом или порыбачить. Он пообещал себе до наступления зимы сходить на рыбалку, хотя со всем тем хаосом, в который превращалась его жизнь, сомневался, что и впрямь найдёт на это время и силы.Он вернулся домой продрогшим и немного нездорово себя чувствующим, поэтому решил разжечь камин — впервые с начала лета. Взяв в деревянном сарайчике возле дома несколько поленьев, Уилл уложил их в очаг, разжёг огонь и сел на диване рядом, тут же почувствовав тепло пламени. Закрыв глаза, он обхватил себя руками, потому что до сих пор чуть-чуть дрожал. Постепенно его одежда нагрелась от камина, и, неожиданно для себя самого, Уилл уснул.Он проснулся через несколько часов, резко выпрямившись. С бешено колотящимся сердцем Уилл попытался привести в норму своё дыхание. Ему приснился кошмар про то, как они с Эбигейл очутились в лесу. Поначалу всё было хорошо, но потом что-то пошло ужасно неправильно, и в итоге Уилл попытался перерезать Эбигейл горло. Он проснулся в тот самый момент, когда почувствовал, как нож рассекает её кожу.Насквозь мокрый из-за своего кошмара, Уилл пошёл в ванную, где выпил таблетку и забрался в душ. Ему стало чуть лучше, лишь когда горячая вода потихоньку расслабила его мышцы, но он всё равно чувствовал себя напряжённым и немного больным.Выйдя и переодевшись в чистую одежду, Уилл выглянул в окно и обнаружил, что на улице было уже темным-темно. Поленья в камине почти прогорели, так что он подбросил пару новых и раздул огонь. И тут до него дошло: было уже почти время ужина, а Ганнибал так и не появился. С того самого вечера, когда он возник здесь впервые, он почти ни разу не пропускал ужины. Уилл вспомнил их разговор в машине, и ему пришло в голову, что, возможно… он Ганнибала обидел?Он потёр виски — по двум причинам сразу. Во-первых, таблетка почти не подействовала. А во-вторых, он думал о своей галлюцинации так, словно та была живым человеком с настоящими чувствами. Уилл отмахнулся от этой мысли, зарыв её поглубже в недра своего сознания.

Но реальным Ганнибал был или нет, когда Уилл приготовил себе ужин (замороженную лазанью, слишком долго пролежавшую у него в морозилке) и начал в одиночестве его есть, тишина вдруг показалась ему невыносимой. Всё было слишком неподвижным и слишком пустым. Даже собаки как будто вели себя тише, чем обычно.Уиллу пришлось встать посреди ужина и включить какую-то музыку в CD-плеере. Впервые в жизни он пожалел об отсутствии у себя телевизора, с которым можно было бы слышать в фоне голоса каких-то людей.* * *У Уилла зазвонил телефон, как раз когда он вытирался после быстрого утреннего душа. Выругавшись, он попытался обернуть полотенце вокруг бёдер, но в итоге плюнул и вышел из ванной, придерживая концы полотенца рукой, чтобы тут же начать рыться в своих вчерашних джинсах в поисках телефона.— Это Уилл, — сказал он, наконец взяв трубку. Он успел увидеть на экране имя Джека, поэтому догадывался, о чём окажется этот звонок.— У нас новое дело, — сообщил Джек.

?И тебе доброе утро, Джек?, — подумал Уилл. Полотенце начало сползать, и он безуспешно попытался его подхватить. — Хорошо, пришли мне адрес, и я приеду, как только смогу.— Договорились. Но можешь не торопиться — пройдёт некоторое время, прежде чем мы сможем освободить для тебя сцену преступления.С этими словами Джек повесил трубку, и Уилл насупился в сторону телефона.— До встречи, — сказал он в никуда, и положил телефон на тумбочку.Бросив полотенце на пол, он открыл ящик, чтобы взять чистые трусы.— Новое дело?Уилл отпрыгнул в сторону, врезавшись в шкаф. Схватив с пола полотенце, он попытался прикрыться и одновременно повернулся, чтобы уставиться на Ганнибала. Тот сидел у него на кровати, прислонившись спиной к стене и наполовину свесив ноги с матраса.

— Боже ты мо… Какого хрена?! — заорал Уилл, всё ещё пытаясь стратегически расположить полотенце.Ганнибал держал на коленях его ноутбук и, судя по виду, уделял больше внимания происходящему на экране, чем Уиллу. Но при этом возгласе он поднял взгляд, и Уилл почувствовал, что покраснел как помидор. Опять-таки, настоящий или нет, но у него на кровати сидел мужчина, который, возможно, видел его голым, и который на него сейчас уставился. И Уилл почему-то почувствовал себя более раздетым, чем секунду назад.

— Джек тебе что-то рассказал об этом деле? — спокойно осведомился Ганнибал.— Эй! Как насчёт минутки уединения? — спросил Уилл, показывая на себя.Улыбнувшись, Ганнибал снова сосредоточился на экране, закончив то, чем занимался (чем бы это ни было), после чего закрыл крышку ноутбука.— Разве тебе не нравится, когда на тебя смотрят?— Ч-что?.. Нет!.. Конечно же нет! — выкрикнул Уилл, пытаясь основательнее прикрыться полотенцем.

— Но ты ведь утверждаешь, что я создан твоим подсознанием… и я здесь, — заметил Ганнибал, и его взгляд начал опускаться ниже, а сам он наклонил голову набок, словно рассматривая Уилла получше.

Уилл почувствовал, как у него заполыхало лицо.— Прекрати! Выметайся отсюда!Ганнибал ухмыльнулся, сверкнув зубами. Затем наконец положил ноутбук на незастеленную постель и неспешно вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Уилл готов был поклясться, что слышал, как он посмеивался.Как только он вышел, Уилл облегчённо выдохнул (потому что до этого задержал дыхание). Удостоверившись, что дверь действительно заперта, он оделся, а затем прислушался: из соседней комнаты доносился шум. Кто-то из собак бродил из одной комнаты в другую или укладывался на лежанку. Но не только это — ещё было слышно, как из кухонных шкафчиков доставали тарелки и стаканы, после чего раздался характерный звук взбиваемых венчиком яиц. Уилл улыбнулся: может, это и была всего лишь галлюцинация, но она всё равно успокаивала.

Выйдя в гостиную, он сел на своё обычное место. Вскоре к столу подошёл Ганнибал с двумя стаканами апельсинового сока, после которых прибыли две чашки кофе, два омлета и тосты.Когда Ганнибал сел напротив, Уилл вспомнил предыдущий день и залпом выпил свой сок, пытаясь сдержать лезущие ему на язык слова, потому что те казались ему детскими.— Ты злишься? — наконец спросил он, и тут же об этом пожалел. Вслух это прозвучало ещё хуже.Ганнибал замер с поднесённым к губам стаканом, и медленно поставил его на стол.— Злюсь? — с лёгкой улыбкой переспросил он.— Ну-у… вчера вечером ты не приходил, — быстро ответил Уилл.— Ах, да. Прошу прощения, я совершенно потерял счёт времени.— О, понятно, — кивнул Уилл и откусил кусочек омлета.Он не хотел смотреть на Ганнибала, но в итоге ему всё-таки пришлось это сделать. Тот действительно не выглядел злящимся. Зато выглядел… заинтересованным.— А с чего бы мне злиться?— Да не с чего, просто…— Уилл, — оборвал его Ганнибал и, услышав своё имя, произнесённое этими губами, Уилл замолчал. — С чего бы мне злиться?— Ну-у, знаешь… из-за вчерашнего? В машине, когда я… рассмеялся над твоей идеей.

Уиллу показалось, что у Ганнибала в глазах что-то промелькнуло, но что бы это ни было, оно тут же исчезло. Сделав глоток кофе, Ганнибал принялся намазывать тост маслом.— Я не собираюсь злиться всего лишь из-за того, что моя идея показалась тебе смешной. Это было бы смешно.Закусив губу, Уилл опустил глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.— Просто чтобы ты знал — дело не в… Я смеялся не потому, что твоя идея показалась мне смешной… Дело во мне.

Когда он снова поднял глаза, Ганнибал смотрел прямо на него.— Ты считаешь, что идея тебя в качестве какого-то суррогатного отца — смешна, — предположил Ганнибал, чуть наклоняя голову набок. — Из-за того… какой ты.Уилл попытался рассмеяться, но вместо этого ему пришлось бороться с неожиданно подступившими слезами. Ганнибал ведь, в конце концов, был его подсознанием, так что, разумеется, он озвучил мысли самого Уилла.Уилл всегда знал, что с ним что-то не так. Он не знал, помогала ли эмпатия отогнать прячущуюся в нём тьму, или, наоборот, её культивировала, но он боялся себя всю свою жизнь. Он всегда себя контролировал, всегда прогонял самые тёмные свои мысли из головы, всегда держал своих демонов запертыми в самом дальнем углу. Но сейчас он не знал, сможет ли и дальше с этим бороться. Что, если однажды он не сможет это контролировать — точно так же, как не мог прекратить свои галлюцинации? Что, если однажды он окажется на одной из сцен преступления, не воссоздавая её у себя в голове… а претворяя в реальность?* * *Сев в машину, чтобы поехать по присланному Джеком адресу, он избегал смотреть на Ганнибала, но всё равно видел его краем глаза. За завтраком Уилл так и не ответил на его вопрос, но не сомневался, что тот и сам знал ответ.Уилл решил включить вместо радио CD, хоть и не помнил, что на этом диске было. Поэтому когда салон заполнил голос Джонни Кэша, поющего ?Hurt?*, ему пришлось напомнить себе, что его ждала сцена убийства. Наконец, под невероятно грустную и прекрасную песню, льющуюся из колонок, он завёл машину и выехал на дорогу.

Уилл помнил, что в его детстве отец постоянно слушал кантри. Когда они ехали куда-то в машине или когда он работал на верфи и включал радио… это всегда было кантри. Наверное, поэтому Уилл его сейчас и слушал. Для него это было чем-то знакомым, звуками, к которым он привык. Но Джонни Кэш был любимым исполнителем его отца, и не просто в качестве музыки, играющей в фоне — Грэм-старший слушал его песни, когда не занимался ничем другим, что могло бы его отвлечь. Закрыв глаза, Уилл без труда видел своего отца сидящим на крыльце, где весенний ветерок трепал ему волосы, пьющим пиво и слушающим Джонни Кэша после тяжёлого трудового дня. Этой песни в его подборке, разумеется, не было, потому что отец Уилла умер задолго до того, как её впервые исполнили. Но она всё равно напоминала Уиллу об отце. Вдруг вспомнив о присутствии Ганнибала, Уилл мельком на него покосился. Тот смотрел в окно и у него на лице застыло выражение, которое Уилл не смог определить.— Сегодня ты не переключаешь музыку? — спросил он, пытаясь разрядить царящую в воздухе серьёзность.— Сегодня она не такая уж ужасная.Уилл снова покосился на Ганнибала, и на секунду их взгляды встретились, после чего оба отвели глаза.