Глава 2. Заброшенный храм (2/2)
Аюдзава судорожно вздохнула. Яркое и волнующее чувство волной прокатилось по ее венам, прогоняя страх и оцепенение. "Что ты себе позволяешь?" - хотела спросить она, но язык отказался повиноваться. Усуи ничего не сделал. Просто взял ее за руку в ответ. Это сама Мисаки так отреагировала, это ее сердце застучало в ушах. Не размыкая рук, Такуми подвел ее к футонам. Их было достаточно, но без одеял все равно плохо. Пришлось один из них прислонить к прохладной стене, придвинуть вплотную второй. Получилась достаточно уютная для таких условий постель, только вот пронизывающий холод требовал экстренных мер. Усуи бросил на футон несколько штор и повернулся к Аюдзаве. Она смотрела на него со смесью непонимания, тревоги и чего-то неуловимого, но важного. - Раздевайся, - чуть прищурив глаза, скомандовал Такуми.
- Что?! - опешила девушка. Да за кого он ее принимает? - Раздевайся, - терпеливо повторил Усуи, очень старательно пряча улыбку. Он предвидел эту сложность. - Потом мне выскажешь все, что думаешь, можешь даже побить. Но в горах в это время ночами бывают заморозки. Придется греться. Нет, не так, как ты подумала, к сожалению, но... Лицо Мисаки мгновенно полыхнуло, жаром опаляя кожу изнутри. Она понимала, что Усуи прав, но ситуацию это не спасало. - Н-не могу, - простучала зубами она, имея в виду охвативший ее столбняк и общую дрожь тела. - И-извращенец... Юноша фыркнул. Он ожидал большего бунта, но истерзанное ночной погоней и страхом сознание Аюдзавы уже не выдерживало.
- Давай поскорее, - поторопил ее Усуи. - Ты замерзла, но поверь, так действительно будет теплее. Вряд ли ты хочешь слечь с воспалением легких, а такая пробежка и ночевка запросто могут этим закончиться. Смущенная и растерянная, Мисаки отвернулась. - Не смотри на меня, - пробурчала она. Такуми послушно повернулся к ней спиной. - Чего я там не ви... То есть, что я в такой темноте увижу-то? Белье, кстати, можешь оставить, - коварно добавил он, с удовольствием слушая шипение. - Ну или тоже снимай... Я не против. Ему прилетела затрещина, но довольно слабая. Потирая макушку, блондин улыбнулся в темноту.
Послышался шорох. Аюдзава, скинув одежду на постель, сосредоточенно закутывалась в штору. Преодолевая здоровое любопытство, Усуи пришлось остановить ее попытки прикрыться: - Погоди. Ложись. Тонкий девичий силуэт, едва угадывающийся во мраке, мягко опустился на футон. Словно во сне, Усуи прикрыл Мисаки одеждой - все еще теплой толстовкой, длинной футболкой, набросил сверху штору. Искушение подобралось неожиданно и сдавило ему горло. Преодолевая его, он выпрямился. Сверкнули глаза - будто кошка смотрела на него из темноты.
Быстро скинув собственную одежду, юноша по-змеиному быстро, не давая телу остыть, скользнул под импровизированное одеяло к Аюдзаве, натянул на них вторую штору и джемпер. Соприкосновение ледяной кожи и пылающего жаром тела было столь контрастным, что Мисаки вздрогнула, как от электрического разряда. Дыхание сбилось - она не была готова к такой близости, к этому пугающему теплу. Особенно к тому, что аромат Усуи неожиданно станет почти невыносимым, близким, окутает ее с ног до головы. Ей бы вскочить, убежать - как можно дальше от него, стирая с кожи касания, выбивая встречным ветром глупые мысли... Но тело больше ее не слушается. Оно повинуется легким прикосновениям его рук, проникающему жару ладоней. Покоряющей уверенности его движений. Страх закрывает ей глаза, но аромат пробуждает обоняние, заставляет ловить его приоткрытыми губами.
Ладонь Мисаки быстро становится горячей на его обнаженной груди. Как ее голова оказалась на плече Такуми? Все происходит само, без участия разума - к черту разум, оплетающий липкой паутиной недоверия и сомнений. Пальцы снова находят друг друга, сплетаются, волнующе касаются две ладони. Ничего не происходит, никто не говорит ни слова - но руки не знают лжи и не могут скрывать чувства. Мягкость и нежность девичьего тела встречается с твердой уверенностью мышц.
- Согрелась? - шепчет едва слышно Такуми. Улавливает легкий кивок и улыбается - ответ был не нужен, ведь он уже чувствует ее разгорающийся огонь и сумасшедший стук сердца. Если оба не задохнутся, смогут его выдержать... Розовая, нежная мягкость приоткрытых губ Мисаки ломает волю и плавит рассудок. Испытывая себя и ее, Усуи медленно скользит по нижней губе подушечкой пальца, слегка оттягивает, обнажая чувствительное. Нет, президент не сопротивляется, не отстраняется. Ее тело слегка выгибается навстречу - почти неощутимо, но эту волну Такуми уловил безошибочно. Поцеловать ее. Быстро, сильно, проникающе. Кусать ее губы, пить ее нектар. Смешивая дыхания, стоны и слова. Медленно наслаждаться тонкой кожей, округлой линией плеча, острыми ключицами, пьянящей сладостью запаха. Сгинуть в этой пропасти и никогда, никогда не возвращаться. Полностью отдаться власти этой девушки и подчинить ее огонь.
Перебарывая чудовищное искушение, Усуи уткнулся носом в висок Аюдзавы. Самым его кончиком щекоча волосы, вдыхал ее яблочный аромат. Обоюдная дрожь волнами жара прокатывалась по телам, силясь прогнать остатки разума. Если он сейчас сорвется - то только подтвердит опасения и недоверие Мисаки. Если воспользуется ее близостью, ее беспомощностью. Даже этот взгляд не должен сбить его с толку, ведь потом она очнется... Одного поцелуя достаточно, чтобы разрушить доверие. Ему достаточно одного поцелуя.
Чокнутый, чокнутый извращенец. Пришелец, олух, болван, идиот. Ты разрываешь мне сердце на части. Не видишь? Тело не слушается - ты слишком близко. Издеваешься. Мучаешь. Я даже не могу сопротивляться, не могу ничего сказать, как будто слов здесь недостаточно. Нужно сделать что-то еще. Усуи, помоги...
Неровное дыхание на виске не успокаивало, а сводило с ума еще больше. Теперь они оба полыхали, словно печки, заполняя пространство потоками волнующего тепла. Не находя выхода, избавления, выражения чувств, эти потоки сталкивались, закручивались, почти ощутимо касаясь кожи. Тонкая ткань штор, которыми Усуи и Аюдзава были укрыты, уже не была так сильно нужна.
- Я... я вспомнила... - тихо, прерывисто проговорила вдруг Мисаки. - Надо написать нашим, чтобы не ждали. Что мы потерялись, но с нами все в порядке. Усуи, у тебя есть телефон? Едва осмысленная волна горячего воздуха в шею - ее фраза. Такуми нечеловеческим усилием подавил судорожный вздох. - Я уже отправил смс Сацуки. Предупредил о звере. Спи спокойно, Миса-чан, - его приглушенный голос растаял, растворился в прядях ее волос.
Обоим хотелось взвыть. От отчаяния. От чувств. От невозможности. Но Аюдзава неосторожно повернулась к Усуи, он к ней... Они столкнулись нос к носу, застигнутые врасплох, смущенные, оглушенные сердцебиением и очень, очень... влюбленные.
Общий вздох заполнил темноту, сорвавшись с пылающих уст. Раскаленный жар поцелуя взорвался внутри, рассыпался искрами по каждому нерву. В сторону робость, на ноль - сопротивление. Пальцы путаются в волосах, мысли исчезли с экрана. Она уже знала вкус его поцелуя, а он знал тепло ее дыхания. Кончик языка скользит по влажным приоткрытым губам Мисаки, распаляя и без того полыхающий костер в груди. Терпкое, сладкое, невыносимое - все это в одном движении, в одном вкусе. Ее тонкие фаланги пальцев нежно прочерчивают проборы в светлых волосах, чуть оттягивая назад, до судорожного вздоха, до легкого головокружения. Ласковые прикосновения губ Такуми рассыпаются по ее векам, и почему-то от этого хочется плакать, навзрыд, как девчонке. Счастливая улыбка освещает лицо Усуи даже в темноте. Он прижимается лбом ко лбу Мисаки, пытаясь восстановить дыхание. Удары сердца, оглушая обоих, понемногу утихают, возвращаясь к почти привычному ритму. Но оба так боятся пошевелиться, разрушить движениями и неосторожными словами магию, парящую невесомо в воздухе, что продолжают молчать, неотрывно глядя в зеркальную даль зрачков друг друга. И только порывы ветра, пробегающие по крыше, да мелодия дыхания рассеивают тишину.
Она боится заговорить. Он боится ее слов. И, следуя наитию, Такуми делает то, что падает прямо в сердце, минуя все заслоны - он мягко целует сердитую складочку между бровями, которая появилась у Мисаки в тот год, когда ушел отец. Тихо-тихо, будто ветер повеял, едва коснувшись ее лица.
- Спи крепко, - коснулись слуха Аюдзавы полные теплоты слова.*** Солнце остро-кинжальными струями света рассекло утренний туман. Склоны гор, поросшие густым лесом, дрогнули от свежих, сильных огненных лучей, встрепенулись, скидывая с себя сонную дымчатую пелену. Утро широкими, уверенными движениями проносилось над страной Восходящего Солнца, бережно неся на крыльях новый день. Яркие солнечные потоки осветили небольшой храм на возвышении скалы, пригрели его сиротливо потемневшую крышу и с тихим звоном осыпались каплями света в окна, пробегая по половицам вглубь комнаты. Дотянулись они и до футона, на котором, переплетаясь под ворохом штор и одежды, сладко спали два человека. Юноша бережно обнимал девушку за худые плечи, даже во сне прижимая ближе к сердцу. Волосы брюнетки разметались по подушке, его лбу и широкой груди. Солнечные посланники немного понаблюдали за этой картиной, словно сомневаясь, стоит ли прерывать их хрупкий, светлый сон, но потом все же нехотя запрыгали по плечам и шторам, осторожно коснувшись пушистых ресниц.
Мисаки открыла глаза на несколько секунд раньше Усуи. Ее сознание все еще находилось во власти сна, который начинался безумной ночной пробежкой по лесу за руку с зеленоглазым пришельцем, а заканчивался его теплым дыханием и щекочущим ощущением где-то в центре груди. Что это - продолжение сна? Но Такуми уже приоткрыл свои мерцающие очи, сонно потягиваясь. Едва взор приобрел некую осмысленность, на лице его расцвела немного застенчивая и очень светлая улыбка.