Глава 47. Это ещё не конец (2/2)
Отем увидела, что его глаза медленно теряют блеск.Тяжёлые веки опускаются.Тонкая струйка крови текла по бледному подбородку и жирной лужицей впитывалась в землю.Мадам Рейкпик трясущейся рукой (вторая была как-то неестественно вывернута) подняла что-то с земли. Отем увидела, что это камень. И машинально закрыла глаза, чувствуя: сейчас случится что-то ужасное.Хруст.Ужасный, резкий и громкий.
Мальсибер коротко вскрикнул и затих.Отем приоткрыла глаза. Мадам Рейкпик сидела у тела Мальсибера и пустыми глазами смотрела на него. Наверное, она, Отем, сейчас должна была зарыдать, забиться в истерике, захлёбываться виной: Мальсибер умер. Они убили его. Но на истерику у неё сил не хватало, как и на вину и сожаление. Мальсибер убил бы их обеих. Либо он, либо они.— Он умер, да? — спросила Отем, хотя уже знала ответ. Мадам Рейкпик кивнула.
— Когда ты ударила его, произошёл разрыв селезёнки. — она дотронулась до застывшей груди Мальсибера. — Третья или четвёртая степень. Разрыв сосудов. Нарушение целостности органа. Ему хватило пары минут, чтобы умереть, но у него с собой… — она вздохнула. — У него с собой кровь Кассандры. В нашем роду были нимфы. У них целительная кровь, очень сильная. Он мог бы выжить. Я сломала ему шею… — она умолкла и запустила пальцы в волосы. — Чтобы он не смог этого сделать. Я не могу позволить ему… — несколько секунд мадам Рейкпик просто сидела, будто осознавая весь ужас происходящего, а Отем неожиданно ощутила, как глаза увлажняются, и, не сдержавшись, шмыгнула носом. Мадам Рейкпик молча обхватила её плечи одной рукой. Они вместе сидели, глядя на тело Мальсибера, слушали тихое журчание тёплого ручья и беззвучно оплакивали частички своей души, умершие в эту безумную ночь.И тут Отем вспомнила.— Хранилище, — прошептала она. — Мы забыли…Мадам Рейкпик подняла глаза. Она была смертельно бледна. На ресницах застыли слёзы. Изо рта валил пар. В этот миг она показалась Отем такой уязвимой и сломленной, будто перед ней сидела такая же школьница, потерянная и подавленная, а не взрослая женщина. Впрочем, это ощущение продлилось недолго.— Мы должны это сделать, — тихо сказала мадам Рейкпик. — Иначе всё было зря.
Отем кивнула.Мадам Рейкпик тяжело поднялась. Подошла к ней.
— Встать сможешь?Отем поднялась с большим трудом. Каждый шаг отдавался в теле болью, но девочка упорно двинулась вперёд, лишь слегка покачиваясь. Тело Мальсибера осталось лежать там, где они его оставили. И честно? Ей было совершенно всё равно на то, что с ним будет. Будто кто-то внутри нажал на кнопку и отключил все чувства, кроме желания поскорее со всем этим разделаться, закончить…Они шли. Мадам Рейкпик держала её за локоть, как маленького ребёнка, который ещё не умеет ходить, и мать помогает ему держаться на ногах. Мысль о Мелиссе вызвала у неё новую волну беззвучных слёз: маме, наверное, уже сообщили о происходящем, и она места себе не находит от беспокойства. Она даже остановилась, чувствуя заново нахлынувшую боль в голове, и несколько раз судорожно всхлипнула в ладони. Мадам Рейкпик терпеливо погладила её по голове и негромко сказала:— Не торопись. Но у нас немного времени.— Д-да, я п-понимаю, — пробормотала Отем высохшими, болящими от холода губами. Больше всего ей сейчас хотелось потерять сознание и больше не чувствовать… всего этого. — П-пойдёмте.Время, казалось, тянулось невероятно долго, прежде чем они вышли на залитую лунным светом поляну, где сиротливо блестели двери закрытого Хранилища. Тела Эйвери и волшебника в белой мантии всё ещё неподвижно лежали на снегу, но Отем старалась не смотреть на них. Пробираясь через прогалины, они подошли к дверям.— Приложи ладонь, — прохрипела мадам Рейкпик. Отем отметила, что она тяжело дышит, и увидела, что с её волос капает кровь, однако женщина быстро посмотрела на неё и шикнула:— Не время!
И Отем послушалась.Она приложила ободранную ладонь к холодной металлической выемке, идеально подошедшей её пальцам.Металл начал медленно теплеть.Он не успел сильно нагреться, как что-то щёлкнуло, и двери начали медленно, тяжело раздвигаться. Из узкой, но постепенно расширяющейся щели полился тёплый золотистый свет; мало-помалу Отем разглядела тёмную комнату, скрывающуюся за дверьми, высокую колонну, источающую яркий, слепящий свет, развеивающий пустоту и мглу мартовской ночи. Колонна. Золотистый свет. Всё это она уже видела раньше — в предыдущих Хранилищах. И вид этой колонны, которая должна была на шаг приблизить её к нахождению Джейкоба, уже не вызывала ни чувства радости, ни победы. Сегодня она, Отем Хилл, четырнадцатилетняя студентка Хогвартса, убила человека. А может, и не одного.
?Это всё ради тебя, дорогой брат, — со злостью подумала Отем, чувствуя колющий щёки холод. — Это всё из-за тебя…?.
Она шагнула внутрь Хранилища. Мадам Рейкпик осталась, придерживая открытую дверь, и смотрела прямо на колонну; в жёлтом свете её глаза казались зелёными, и она была как-то до ужаса похожа на Кассандру. Родные сёстры. Бывает же так: Отем ради своего брата готова перевернуть всю школу, а у сестёр Рейкпик даже аппетит бы не испортился, если бы одна из них умерла. Отем подошла к колонне, от которой исходило успокаивающее тепло, и коснулась её ладонью.В этот момент что-то вспыхнуло и ослепило её; глаза словно заволокло бело-золотистым туманом. Отем отшатнулась и хотела было попятиться, ещё не осознавая, где находится, как откуда-то из глубин, будто из-под земли, раздался голос:— Отем!— Джейкоб? — прошептала Отем. Она безошибочно узнала голос брата. — Джейкоб! Джейкоб, ты здесь? — позвала она. Каждый раз, когда приходилось повышать голос, в голове и горло отдавалась резкая боль.— Отем, я в следующем Хранилище… пожалуйста… тебе осталось немного… — голос Джейкоба задрожал и потонул в нарастающем гуле. Отем зажмурилась…И свет потух. Она приподняла тяжелеющие веки. ?Лепестки? колонны уже медленно раскрылись, и в облаке тёплого золотистого искрящегося облака парила картинка с каким-то ярким пятном, изображённым на ней, и — невероятно! — девочка узнала во второй вещи браслет из маленьких стеклянных ягод черники, малины, земляники — самых разных ягод. Когда-то давно Отем получила в подарок этот браслет и прилагающиеся к нему серьги и ожерелье от дальней родственницы матери из России или Болгарии, но потеряла браслет, а теперь он парил здесь, целый и невредимый… Отем потянулась и забрала трофеи. Кроме браслета, здесь была картинка дракона — Венгерской хвостороги. Девочка несколько секунд рассматривала то браслет, то картинку, а потом вспомнила про мадам Рейкпик и подошла к ней.— Что там? — с плохо скрываемой тревогой спросила та. Отем показала браслет и картинку. Мадам Рейкпик скептично глянула на браслет, взяла картинку дракона в руки, посмотрела и сказала:— Это подсказка…Отем не успела спросить, что за подсказка; силы медленно покидали её. Они едва успели выйти, как из леса выскочили несколько фигур. Отем уже отшатнулась назад, врезавшись в застывшую мадам Рейкпик, как узнала в некоторых из них Чарли, Мерулу и Талботта, а также двоих мракоборцев, которых видела осенью. Она засунула браслет под мантию и медленно пошла к Чарли.
— Отем! — закричал он и бросился к неё; всё смешалось, когда Чарли стиснул её в крепких объятиях. Отем тихо застонала от боли, но крепко прижалась к нему; краем глаза она увидела мадам Рейкпик, которая подошла к высокому светловолосому мракоборцу МакНалли. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, после чего обнялись, и она задрожала — кажется, заплакала.
— Хилл! — Мерула, белая как полотно, пробралась к ней через шумную толпу. — Ты как?Отем посмотрела на неё.— Я… — и не успела договорить. Силы окончательно покинули её, и Отем бесшумно упала на землю, слыша, как кто-то кричит, но уже ничего не пыталась сделать. Тёплая глухая мгла накрыла её тёмным одеялом, и всё погрузилось в тишину.