Часть 2 (1/1)

Берти ест быстро. Быстро, потому что она страшно голодная, а Боб заказал просто шикарный, шикарный по её меркам, обед. И впервые ей плевать на то, как он похож был на опасное дикое животное. На кого-то, кто только прикидывается домашним зверьком, а на деле волк в овечьей шкуре, человек-зверь.Ей всё равно, потому что она впервые может поесть в тепле, впервые, наверное, за эту неделю. И это не объедки с чужого стола, нет, это не забытый кусок круассана на столе кафетерия, не украденный шоколадный батончик, а целый стейк, овощи, много овощей, и чашка горячего кофе.—?Ешь медленнее,?— говорит Боб, оглядываясь назад и выискивая что-то взглядом в толпе.Конечно, он развязал её руки. Это точно вызвало бы подозрение.—?И не вздумай бежать, я вижу, что ты хочешь бежать, не надо. Тебя ждут дома.—?Боб,?— говорит Берти, отвлекаясь от набивания своего желудка. —?Слушай, Боб. Ты точно уверен, что знаешь всё? Всё обо мне. О том, что произошло.—?А что произошло, милая Берти? —?спрашивает он, подаваясь вперёд и заглядывая ей в глаза. Он испытывает ей на прочность. Девушка испуганно сглатывает, но в следующий миг Боб просто треплет её по голове.Она неловко улыбается.—?Меня… от меня хотели избавиться, Боб.—?Не слышал.—?Ты же не думал, что я сбегу только потому, что меня парень бросил? Да я десяток парней найду взамен.Она хмыкает, несколько воинственно, и снова начинает уплетать обед за обе щёки.Боб чувствует, что во рту пересохло. Что девчонка имеет ввиду? Он понимал, что это, когда от тебя хотят избавиться. Он не поддерживал связи со своей семьей, которая, в конечном итоге, отказалась от него. Не общался и с Франческой.Потому что они от него избавились.И он хорошо знал, что это. Каково это.—?Расскажи мне,?— сказал он, и в этот раз его голос хриплый не потому, что он наслаждается её мучениями. Он слишком взволнован для самого понятия наслаждения, как такового.То, что рассказала Симпсон нисколько его не удивило. Семья решила, что девушку проще содержать в психиатрической клинике, чем дома, так как та постоянно влипала в неприятности. Она не разговаривала сама с собой, не мочилась под себя, но полиция появлялась в их доме слишком часто. Впрочем, сам Боб ничего безумного в её поведении не заметил, помимо этого жуткого смеха. Вот Берти и сбежала.Она сглотнула, глядя в глаза Сайдшоу, прекратив есть. Он смотрел на неё со злорадством. Не таким явным на фоне изумления, но злорадством.А сам Боб вспотел, сглатывая ставшую вдруг невыносимо вязкой слюну. Девчонка так на него уставилась… он вдруг почувствовал, что у него встал. Он ведь сказал, зарекся, ещё когда она повзрослела, что никогда, никогда в этой жизни ей не будет места в его эротических грезах.Зарекся впервые после того сна, когда он проснулся со стояком в пижамных штанах после откровенного сна с Берти в главной роли, и долго мылся в душе, пытаясь справиться с отвращением, таким же мерзким и липким, как его собственная сперма.—?Почему ты так на меня смотришь? —?заинтересовалась эта проклятая Симпсон.—?Ничего. Доедай быстрее. Путь из штата в штат неблизкий.—?Я думала, ты будешь обвинять меня во всем, или читать занудную лекцию, или споешь…Он больно ухватил её за руку. Сжал, что у Берти, наверняка, все кости затрещали.—?Доедай свою пищу.В отеле, где они остановились все необычайно по-глупому роскошно. И опять нет камер. И Боб идёт сзади, как приклеенный, пусть и устраивается на диване, снова, теша в себе остатки того, что ещё можно счесть в нём принадлежащим джентльмену.Симпсон, всё же, Симпсон. Она не стала другой. Она косится на Боба, пока тот спит, либо делает вид, а потом встает и крадется к нему. Он хватает её за руку, едва та оказывается близко. Сайдшоу тот же, что и прежде, он ей ни капли не доверяет.—?Очередная глупая шутка, Симпсон? Со мной не выйдет,?— грубо говорит он, и тянет её руку на себя.Хорошо, что он чутко спит. Достаточно чутко, чтобы услышать, что кто-то крадется к его ?постели?.Боб с силой дёргает её вниз, приподнимаясь над диваном, и подминает под себя, упираясь стояком прямо в её живот.—?Тебе страшно? —?прошептал мужчина ей на ухо. —?А будет ещё страшнее, если ты просто не позволишь увезти себя домой.Он ухватил Берти за шею.—?И без глупостей, Симпсон,?— сказал Сайдшоу Боб.Его волосы, этот рыжий хаос, падают на её лицо, забиваются в рот, руки у маньяка сейчас холодные, и в глазах?— ни тени сочувствия или тепла. Ни тени любого человеческого чувства. Только безумие, одержимость.Он отшвырнул её от себя прочь, будто Берти была всего лишь надоевшей игрушкой. И сердито улёгся в кровать. Что ему до ?этой Симпсон?.Девушка падает на пол. Вывернутая Бобом рука болит, болит до страшного обидно, хотя слёз вовсе нет. Это ещё одна гадкая ситуация, на которую слёз попросту не хватает. Она потирает руку, а потом идёт на небольшой балкон, здесь второй этаж, Подумать только, как осмотрительно он выбран её мучителем.Ночной воздух освежает. Освежает так, что хочется кричать, биться в истерике, но Берти всего лишь перегибается через перила вниз, и смотрит вниз, пока не слышит шаги огромных ступней позади себя.Она с неохотой оборачивается, чтобы её поясница вдруг оказалась прижата к перилам балкона, а её тело?— к телу Сайдшоу Боба. Да, он одержим ею, но его язык в её рту, и она понимает, в этом теплом, дурманящем поцелуе, что теперь он одержим ею совсем не так, как раньше.Руки холодные, а весь он?— тёплый, практически горящий. Сильный и ухоженный. С воспитанными тренировками мышцами.Боб прижимается к ней, понимая, что не имеет права просить о большем, после того, что сделал, но его подстегивает идея, что Берти сама своими проделками не заслужила лучшего, чем приготовил ей он, чем бы это ?что-то? ни было. Сейчас?— это всего лишь секс. Дальше же?— он сам не знал, что будет, и что могло бы быть.Она слишком податливая. Боб отстраняется, чтобы понять, в чём же причина. Что вынуждает Берти быть такой тряпкой.И когда он понимает, ему становится страшно, так страшно, как ему было бы только, узнай он, что Берти мертва, и мстить больше некому.Он понимает, что это не уловка. Что это не бред воспалённого сознания сумасшедшей. Он понимает, что она вправду влюблена в него, и сам он вдруг понимает, что вышел на этот балкон не только потому, что ему приспичило потрахаться.И это ещё страшнее.Хочется выбросить Берти за перила балкона, и со смехом уйти прочь, уехать куда-то, забыв про изломанное тело на асфальте внизу. Но не выйдет.—?Ты хоть представляешь, чего ты просишь, Симпсон? —?шепчет он в отчаянье, понимая, что уже сам попал в эту ловушку. Ещё когда рванул за ней за тридевять земель, чтобы вернуть домой. А на самом деле попал в Страну Чудес, без шанса вернуться обратно.Вместо ответа Берти прижимается к нему, молча обнимает его, сжимая ладонями, ухом прижимаясь к плечу, и Боб с ужасом сознаёт, что сам прижимает её к себе в ответ.Потому что, правда, ни капли секса в преследовании не было. Было нечто намного хуже, чем секс.—?Неужели всё так,?— бормочет он, вжимаясь носом в пшеничные волосы сорванца, сминая их дрожащими пальцами.Они стоят так вместе, казалось бы, целую вечность, а он понимает, что во рту пересохло, что во рту слишком пусто, как в сахаре, чтобы предложить то, чего ему сейчас хотелось.И вместо этого он говорит:—?Пойдём в комнату. Простынешь ещё.Казалось бы, всё должно сложиться удачно, но в самый решающий момент член Боба опадал, и он, нещадно кусая собственные губы, трахал её пальцами, пока она лежала, слишком тихая, чтобы понять, нравится ли ей то, что он делал.Наконец, он был готов, и смог сунуть его внутрь глубоко, и Берти впервые подала звук, издав какой-то тихий то ли вздох, то ли вскрик. Он замер, пытаясь понять, нравится ли ему то, что он чувствовал. А потом забылся в этих движениях, перевернув девушку на спину и кончил, ухватившись за её мягкое, нежное тело.Утро притащило с собой похмелье. Да, кажется, он выпил тогда, но сюрпризом было не только похмелье. Он обнаружил, что кровать пуста. Какого черта, чертова Симпсон! Он сел, пытаясь как-то собраться с мыслями. С утра плохо думалось, да ещё и после виски, но думать надо было, если ему не хотелось снова в тюрьму.Боб без особой надежды заглянул в душ. Там было пусто. Комната в отеле была всего одна, в придорожных отелях редко можно встретить нормальный люкс, потому не было смысла надеяться, что она просто куда-то вышла.Она убежала. Опять.Боб упёрся головой в косяк, и ударил в него кулаком. Чертова. Чертова. Симпсон. По удару на каждое слово. Она чертовски хорошо умела ломать людям жизнь, даже в его лицо не хотела посмотреть утром, лишь бы опять сбежать от ответственности.Боб впервые почувствовал то, что чувствовали женщины, не обнаружив утром никого в постели. Его бросили. Использовали и бросили.А потом он снова попадёт в тюрьму. Потому что Симпсон, с её везучестью, долго не протянет на улице.Он оделся. Долго не мог попасть рукой в рукав пиджака, но оделся, и вышел на улицу, навстречу этому прекрасному новому дню.