Глава 18. Часть 1. Прощение (2/2)

- Разве вы не считаете это возмездием за то, что я велела вашего отца отравить? Вы же так распустили слухи об этом, что родной отец меня здесь заключил! - Лейли ответила, смеясь, хотя при последних словах ее смех перешел в всхлипы, которые она быстро подавила.

- И это та самая девушка, которая была тихой, спокойной, мудрой и уравновешенной, которая в любых обстоятельствах держала себя в руках?! - потрясенная ужасом, подумала Айдолай. Может, Лейли и не сошла с ума до безнадежного, но однозначно рассудок у нее помутнел, может и временно. Собравшись с силами и упорядочив мысли, Айдолай ответила:- Вы правы. Я была уверена, что это ваших рук дело. Но, поверьте мне, я раскаиваюсь в этих словах. Если это было бы в моем распоряжении, вы бы больше не находились здесь.

- И что же так изменило ваше мнение?

- То, что после смерти матери вы повели себя так. Знаете, я думаю, что люди, способные убить чужого человека, спокойнее относятся к смерти близкого. То есть, вряд ли они впадут в такой траур, как вы. И к тому же... Вы считаете меня виновной в смерти матери. Перед Всевышним, а после ангелами, которые записывают все мои дела и слова, и перед вами, я скажу честно: я не имею к этому никакого отношения и никогда не желала этого.

Пытавшаяся продумать свою речь дальше, Айдолай умолкла, а Лейли вдруг замерла. Она уже не улыбалась и не плакала - она слушала.

- Но, в одном я вижу свою вину - я поторопилась с выводами. Была ослеплена своей ревностью. И, из-за всего этого, вы пришли к тому, чему пришли. Единственное, что я стану просить у вас - прощение дле меня.

- Зачем? Зачем вы извиняетесь? - Айдолай удивленно обнаружила, что голос Лейли, изначально раскатистый и хриплый, наконец приобрел свое прежнее звучание - тихое, осмысленное и мелодичное.

- Я не бессовестна, Лейли. Если покалечена невинная жизнь, разве человек не обязан извиниться и загладить свою провинность?

- Знаете, Айдолай-хатун, а я узнала одну весьма интересную вещь. Думаю, вы хотите узнать ее - с хитрецой произнесла Лейли.

- И что же?- Лекарство, которое я дарила для Ильбильге. Его принесла нам Алмала, и Каплан выяснил, что оно было отравлено тем же ядом, которым отравили твоего отца и мою мать. Вам не кажется, что совпадение странное?

- Подождите. То есть, вы дали мне отравленное лекарство? - с зарождающимся бешенством в голосе спросила Айдолай.Лейли снова рассмеялась.

- Конечно, вам даю отравленное лекарство, а когда слышу, что моя мама отдает его лучшему другу нашей семьи, ничего ей не говорю! Если бы я добавила яд, я бы не позволила ему лежать у Каплана, не позволила маме брать его. От вас я хочу узнать другое: как к Алмале оно попало?Айдолай призадумалась. Удивительно, но даже тронувшись рассудком, не все люди тупеют. Вот Лейли очень четко проводит логические цепочки, но ведет себя так, словно в нее вселился дьявол. Чего стоит одна ее резкость и грубость, ее хохот, хотя прежде она даже не говорила на повышенных тонах. Это не было обычное горе - здесь чувствовалось, что свалившиеся события послужили трамплином для помутнения разума. Можно ли повернуть этот процесс вспять? Или хотя бы остановить? Этого Айдолай не знала, и даже боялась думать, куда может скатиться некогда тихая, скромная девушка. Тем не менее, на вопрос надо отвечать.

- Она пришла ко мне, чтобы избавиться от лишних вещей при переезде. Отдать мне то, что я посчитала бы стоящим по дешевке - для ее товара, разумеется. В определенный момент она заметила ту склянку и спросила у меня, откуда она. Я ей ответила, и Алмала предложила мне разменять ее вещи на это снадобье. Я согласилась, поскольку Ильбильге стало намного лучше, и честно говоря, после нашей ссоры я не хотела пользоваться вашими вещами. Это все.

- Понятно. Все понятно. - Задумалась Лейли и вдруг растянулась на полу - Спокойной ночи, Айдолай-хатун. Я ложусь спать.

Айдолай поднялась и вернулась. Кажется, Лейли не так безнадежна - будто ее рассудок еще может вернуться...

Стоило Айдолай выйти, как в шатер-клетку скользнула Нурбану. Оглядевшись, она тихо позвала:- Лейли-хатун! Вы как?- Неплохо. Нурбану, подойди поближе.

Женщина присела на корточки у самой решетки. Лейли села на кровати, и они оказались достаточно близко друг к другу, чтобы все слышать.

- Я придумала, как нам помститься с кожевниками. Слушай. Завтра ты выяснишь, переписывается ли Айдолай с Алмалой. Я думаю так, потому что они давненько не ходят к ней, но связь держат. Если они действительно ведут переписку, ты напишешь письмо, якобы от имени Айдолай, чтобы они пошли на встречу в дубовую рощу. Помнишь, ту, возле которой речка?

- Да, конечно.

- Так вот, когда они придут, ты и я отправимся к ним. Каплан пусть будет рядом с кожевной, и если Мерген вздумает прийти на помощь, он с ним разберется.

- Хатун, я надеюсь, Каплан не умрет? - обеспокоенно спросила Нурбану.

- Милая, я не могу такого обещать самой себе - улыбнулась Лейли. Поглаживая живот, она поведала - если бы ты знала, как я хотела умереть, когда умерла моя мама. Я так хотела выпить яд, из-за которого умерла она, или просто броситься в пропасть. Только ради моего ребенка я не покончила с собой. И сейчас я была бы так рада убить их и умереть потом сама. Но я не стану накладывать на себя руки, чтобы не обрывать его невинную жизнь...

Тут девушка погрузилась в мечты о будущем. Если оно конечно будет у нее, у ее семьи. Она сказала правду: Лейли была не в силах ручаться за чью-либо жизнь.

Нурбану проникалась услышанным и наконец встала. Бросив короткое " С вашего позволения", она удалилась. Ей надо было о многом подумать - задание ей поручили не из привычных для обычной туркменской женщины.