two (1/1)

Может, Джесси не изучил как следует теорию гейского секса и так резво бросился прочь от Брайана. Может, решился на нормальные отношения и поставил жирную точку в их странном взаимодействии. Казалось, что Брайан себе всё придумал, точно. Убедил себя, что Джесси смотрит на него по-особенному, говорит о нем особенно и хочет его. Бред же. Брайан теперь крутит их вечер, как виниловую пластинку, у себя в башке. Он наслаждается вспоминаемым видом золотистой кожи Джесси, его поплывшим взглядом и ласками без поцелуев. Губы покалывало, так хотелось урвать, испробовать. Интересно, а умеет ли Джесси целоваться? Круто, страстно и чтобы дух захватывало? Глупости. Но блядь, хотелось же. Игра продается в момент. Брайан только моргает, а продажи копий переваливают за три миллиона. Он знаменит и востребован, его фанатская база растет, его зовут на съёмки новой игрушки по киберпанку, а Брайан находит странное. Пятничный вечер уныл и тягуч. Амелия не скрашивает досуг, носится со своими приоритетами, оставляя Брайана с глупыми мыслями и недвусмысленными желаниями. Джесси призывно маячит в подкорке, а Брайан, — дурак же, — боится ему позвонить. Вот в чем дело. Просто Амелия его чаще игнорирует, чем у них всё ладится. Всё чаще и чаще он спит один в холодной постели, пока жена делает карьеру. Но тогда бы Брайан нашёл себе любовницу, не накручивал себя мыслями о Джесси. Поисковая система знает лучше, чего сейчас хочется Брайану, выбрасывает название игры ?Детройт? раз за разом, а после — кучу картинок. С ним и Джесси. Сначала Брайан тупо пялится на изображение, где он в костюме RK800 стоит на коленях между разведенных ног Джесси и растягивает губы по его члену. Во рту пересыхает, пульс скачет, и Брайан едва успевает вдохнуть, купируя непредвиденный обморок, не закрыв на экране стыдное, лживое. Он проматывает ленту, смотрит на красивые рисунки, на компьютерную графику и на склеенные коллажи. Он в разных позах и ракурсах, он с разными партнёрами и преимущественно Коннор снизу. Идеальная модель, детектив без члена внезапно его обретает. Джесси говорил правду, роботы будут жалкой подделкой человека, его имитацией, программным сбоем и глюком. Люди подпитывают эту человечность, добавляют лишние детали и впихивают одушевление. Его собственные пальцы во рту, Маркус между его раздвинутых бёдер с нескрываемым интересом рассматривает RK800 под собой. Картинки яркие и красочные, он сейчас сдохнет от нехватки кислорода. Брайан находит пару видео, украдкой смотрит их в маленьком окошке браузера, стыдливо прикручивая звук на минимум, чтобы Амелия не заинтересовалась вечерним занятием мужа. Коннор трахается с Хэнком под Леди Гагу, у Брайана горят уши, и ему откровенно противно. Он не так представлял себе склеенные кадры, и эротика геронтофилии его совсем не привлекает. Клэнсу шестьдесят! Брайан закрывает видео и находит другое. Здесь Коннор с Маркусом. Фанат постарался, склеил множество порнороликов, удачно вмонтировав их лица. Брайан неумышленно думает о Джесси, о том, как бы они могли это сделать, будь они чуть посмелее. Будь они решительнее и безбашеннее. Если бы Джесси так же трахал его, как в склеенном ролике, было бы приятно? Голова становится мутной, в паху тяжелеет, и Брайан закрывает видео, не досмотрев его до конца. Он старательно трёт историю браузера, пальцы ходят ходуном на мышке, адреналин течет по венам. Он не станет дрочить на глупые фантазии фанатов, на иллюзию секса с Джесси… Он не станет. Брайан грубо сминает себя между ног, больно оттягивает яйца сквозь ткань мягких домашних штанов и глотает стон, предсказуемо вспоминая инцидент на роскошной кухне. — Детка? — кричит Амелия из другой комнаты, и Брайан испытывает глухое раздражение. Но непонятным образом острое возбуждение спадает, оставляя непонятное вздрюченное состояние и смятение. Может, им нужно попробовать и разочароваться. Чтобы больше не возвращаться к дурацкому гейскому вопросу.*** Амелия шумная и требовательная, перехватывает контроль и руководит в постели. Она приказывает: — Лижи. Брайан не против такого управления, ему нравится, когда Амелия выстанывает, сидя на его лице, наслаждается вертким языком и качается на его пальцах. Она мнет свою грудь, оттягивает голову Брайана за волосы и елозит вперед-назад, ловя клитором кончик языка. Собственный член нагло стоит до пупка, возбуждение накрывает волнами, Брайан поддерживает Амелию под ягодицу одной рукой, пока вторая трахает ненасытное лоно. На подбородке мокро, под пальцами неприлично хлюпает, и, судя по Амелии, ей осталось ещё немного. А потом Брайан повалит её на спину и войдет одним размашистым движением, продляя удовольствие и приближая её второй раз. Пальцы, — средний и безымянный, — погружены в тугой жар по костяшки, Брайан указательным трёт сжатый анус, не к месту думая об анальном гейском сексе. Они с Амелией так ещё не пробовали, он в своей жизни ещё ни разу не трахал никого в зад. А о мужиках до Джесси вообще не думал. — Брайан! — возмущается Амелия, останавливает движение пальцев, ловит маленькой ладонью запястье Брайана. Ответить в таком положении проблематично, Брайан лишь вопросительно вздергивает брови на лоб, рассматривая Амелию снизу вверх. Маленькая упругая грудь с торчащими розоватыми сосками отвлекает внимание, и настороженный взгляд собственной жены — последнее, на чем он акцентируется. — Детка, я не готова, — томно выдыхает Амелия, её бёдра дрожат, и она легко двигается вперёд-назад намеком на продолжение. Чёрт. Это логический вопрос, и стоило предупредить Амелию, прежде чем совать свои пальцы, куда не следует. Но она не выглядит рассерженной, забывает о своём возмущении, как только Брайан кивает и возобновляет ласку. Больше к этому вопросу они не возвращаются. Брайан понимает, что получил отказ, и не важно, стоял вопрос гигиены или спорных ощущений Амелии.*** — Джесси? — Да? — Я кое-что нашел, — говорит неловко Брайан, стараясь звучать не слишком загадочно. Вдруг тот знает? — Уточни, Брайан, — голос Джесси уставший и блеклый, заставляет себя чувствовать ненужным и не вовремя. — Нас… Эм, шипперят. Там такие картинки! — дыхание само обрывается восторженно и смущенно одновременно, будто он признался Джесси в чём-то слишком интимном. — О. Ты об этом. Давно же, — равнодушно отзывается тот. — А знаешь ещё что? Меня кладут под Клэнса. Ему же шестьдесят! — не выдерживает Брайан, швыряет своими переживаниями, как Джесси когда-то делился с ним. Вряд ли это достойно первого поцелуя с Минкой, но Брайана разорвет, если он не выскажет свой открытый протест кому-то. Джесси хохочет как раньше, заражая весельем. Брайан до этого момента и не понимал, как взволнован, а нервы натянуты струнами. Реакция Джесси окутывает теплом, расслабляет мышцы, и он улыбается до боли в щеках. — И под Маркуса, — хрипло добавляет Джесси. В голосе ещё клокочет смех, его интонация становится менее деревянной и равнодушной. — Это было не так… Вернее, выглядело лучше. — Брайан зажмуривается, признание может всё нарушить или изменить. — Понравилось? — Если таким голосом Джесси попросит отсосать у него, Брайан, не раздумывая, упадёт на колени и будет с упоением заглатывать член, как RK800 на провокационном фанатском арте. О, да. Только он не признается, пусть Джесси помучается. Вспоминал ли тот их странную дрочку на кухне? Хотел повторения? — Джесси, я хотел спросить тебя, — торопится Брайан, покрепче прижимая телефон к уху. — Ты же с мужчинами не спал, верно? На связи образуются помехи из шумного дыхания Джесси и непонятного угуканья. Брайан не может расценить этот ответ ни как ?да?, ни как ?нет?. — Прости, если я тебя смущаю. Не надо было… — Всё нормально. — Не могу выбросить из головы то.… Тогда было хорошо, хоть я же тоже с мужчинами никогда не… — Спал? — насмешливо. — Ты понял, что не в смысле платонического сна. Зачем я вообще затронул эту тему? — Приезжай, обсудим. Мой дом чаще пуст, чем пестрит гостями. — Завтра? — Жду. Как за пять секунду договориться о дрочке с другом — практикум в двух частях. В трубке раздаются гудки сброса вызова, а Брайана колотит. Он наверняка хочет увидеться с Джесси, взглянуть в его зеленые глаза и нагловато спросить об инциденте в его доме. Он хочет, чтобы всё повторилось, и он боится. Потеря решительности кроется в нескольких ?но?: в осуждении со стороны, он не должен предавать Амелию, он не должен обнадёживать Джесси. Тот, в отличие от Брайана, свободен, он может делать всё, что его душе угодно. У Уильямса куча успешных проектов за плечами и гора впереди, его жена не целует его по утрам. Больше нет. Брайан сжимает в кулаке телефон до боли в ладони. Они просто поговорят, и Брайан успокоится. Он объяснит всё Джесси, не будет потакать капризам своего тела. Он справится. Нет.*** Жизнь закольцовывается на базовых инстинктах, хоть как ни показывай обратное: изучай сложные науки, пытайся быть сдержанным и воспитанным, держать мимолётные порывы в узде, возвращаешься к обычному животному ?ешь-пей-трахайся?. У Брайана куча планов на этот день: в обед Амелия анонсирует стрим с совместной игрой в ?Детройт?, а на вечер строятся совсем неинтеллектуальные планы с Джесси. Оскорбительно и неутешительно, но на простые слова и фразы Брайан краснеет, а когда загружается игра, он пытается не смотреть на Маркуса. Потому что его базовые инстинкты обостряются. Амелия слишком близко и слишком щекотно дышит в шею, её вырез манит, а Маркус с экрана выглядит развратно и многообещающе. Идея объясниться с Джесси меркнет на глазах. Они трахнутся, — рано или поздно, — это вопрос времени, незакрытый гештальт, кровоточащая рана. — Вы, наверное, не знаете, но Амелия — это та самая девушка, которая играла Трейси, — отвлекает себя Брайан, поправляет наушники и тарахтит в микрофон. Амелия рядом притирается плечом к плечу. — Сейчас с вами попробуем пройти один уровень за Коннора. Эти стримы — пиздец неуютный. Лицо держать приходится постоянно, думать, прежде чем говорить, и не дрогнуть голосом, когда игра намекает, бросает в мозг воспоминаниями. С неё всё началось, на ней всё должно закончиться. — Завтра продолжим, — бормочет Брайан, больше отпрашивается у Амелии, которая улыбается маняще, отвлекая внимание на себя. Он чувствует себя выжатым как лимон, он чувствует, как продажи игры растут, а ощущение вторичной идеи сжирает изнутри. Собственно, когда он проходил игру с Джесси, его преследовало похожее чувство. Художественный фильм ?Спиздили?, беда только в том, что в этой жизни все идеи штампуют под копирку. Мозг морщится, сжимается в иссушенный грецкий орех, и легче притвориться, что идея твоя, а не кто-то её тебе навязал. Может, вся эта хрень, происходящая с Брайаном, и есть продукт чей-то пропаганды, а Джесси лишь ступень к решению ненужного вопроса. Тридцать два и ещё не испытал дилдо в своем крепком заду? Пф-ф-ф, ты скучный и неинтересный, быстрее наверстай упущенное. Если трахнешься с мужиком — станешь на зависть всем, а если сменишь пол — о тебе будет трещать весь интернет пару недель. Чушь. Откуда такой пиздец в голове? — Ты в порядке? — спрашивает Амелия, когда Брайан прерывает связь и, морщась, снимает наушники. — В полном. Стоит так, как не стояло ещё в юношестве. Амелия взвизгивает тонко и протяжно, когда Брайан грубо подминает её под себя, ищет губами губы и стискивает подтянутую задницу в ладонях. Амелия улыбается в поцелуй, бесстыже трётся промежностью об изнывающий член и шутливо бьёт в плечо кулачком. Чего тебе ещё нужно, идиот? Джесси, Джесси, Джесси. Амелия как заменитель сахара с химическим привкусом на языке. Но возможно, так только кажется. Стоит ли Брайану судить о Джесси, ничего не попробовав с ним?*** Мятная жвачка щиплет язык, и Брайан нажимает кнопку звонка. Трель звенит во всем доме, разливается на все три этажа, а сердце стучит в такт шагам хозяина. Дверь распахивается на сороковой секунде, и Брайан едва сдерживается, чтобы не наброситься на Джесси с порога. Его взвинченность искусственна, вызвана самовнушением, точно. Стоит только увидеть объект своего вожделения, кровь ударяет в пах и в виски одновременно, пальцы подрагивают, и голос предает, скрипит ржавой дрезиной, выдавая Брайана с головой. — Привет? — Он с перепугу глотает комок жвачки и пытается не закашляться. — Пришел? — спрашивает объект вожделения, и у Брайана ноги становятся ватными. Джесси обворожителен, тонкая светлая футболка не скрывает рельеф мышц, джинсы сидят на талии непривычно низко, и Брайану хочется проверить, задерется ли ткань вверх, когда Джесси поднимет руки. — Пустишь? — О, Брайан. Конечно, я ждал. Зачем он такой открытый? На любой вопрос отвечает сразу, не скрываясь, откровенно рассказывает о своих волнениях. Он честный. Брайана подкупало и это. И красив, как бог. Мозги можно вынуть из черепной коробки за ненадобностью. Джесси взвинчен не меньше, он приглашает Брайана в гостиную, хмурится и скрещивает руки на груди. Они отмотали назад, вернулись к точке отсчёта, и сейчас каждый ждёт первого шага от другого, чтобы не быть инициатором. А потом, мама, прости, один раз не пидорас, он меня соблазнил и совратил. И зад больше не будет таким девственным как прежде. — Будешь пиво? Или что-то покрепче? — нарушает молчание Джесси, шагает к дивану, на котором они провели много часов за игрой, двигает по журнальному столику пульт от телика и ждёт ответа, не смотря в глаза. — Не хочется. — Ага. Да, мне тоже. — Так… Ну… Эм… — Очень информативно, — весело хмыкает Джесси, скрывая нервяк. — Расслабься, давай посмотрим кино или опять поиграем. Я не буду на тебя набрасываться. А жаль. Брайан не говорит ничего вслух, послушно идёт к дивану и садится, чувствуя, как джинсы тесно облепляют пульсирующий пах. Словно и не трахался пару часов назад с Амелией, вроде не отпустило. Джесси садится рядом, он на приличном расстоянии вытянутой руки, возится с настройками звука, листает каналы, не задерживаясь ни на каком надолго. Они как подростки, только учатся внятно выражать свои чувства, ещё не целованные и невинны. Брайан ощущает горячие волны и флюиды желания, исходящие от них. Какой, к черту, фильм? Какая игра? Он прожжет диванные подушки под собой, если не коснется Джесси сейчас. — Мы будем тянуть время? — решается Брайан. Джесси жмёт плечами, вертит пульт в пальцах и поджимает досадливо губы. Картина вырисовывается интересная. Два мужика за тридцать как красны девицы. Додумать не получается, да и мыслей вразумительных нет. Они вернулись в каменный век, пронзили пространство своими телами и отупели на несколько ступеней эволюции. Регресс в чистом виде. Они движутся друг к другу одновременно, Брайан подсаживается ближе, укладывает одну руку на спинку дивана и второй тянется к лицу Джесси. Амелия пахнет конфетами и цветами, вылив на себя тонны хитровыебанных шампуней-пенок-бальзамов-кремов-духов, Джесси пахнет просто: кожей и мылом. Чистотой и мужественностью. Брайан заводится, как новенькая машина, с пол-оборота, тянет Джесси к себе за затылок и мягко касается губ губами. Нерешительно на пробу. Только прижимаясь, чувствуя горячий жар, тяжёлое дыхание и нерешительное поглаживание ладонью колена. Это обычный человек: дышащий, чувствующий, теплый. Губы Джесси такие же, как десяток губ перед этим, Джесси охает от переизбытка чувств по-особенному. Это ни на что не похоже и одновременно вторично, испробовано в другом мире и с другими людьми. Он целует Джесси мягко и нежно, постепенно углубляя поцелуй. Он щипает губы, едва касается их языком, царапается о кромку зубов и отступает. Танцует вокруг да около, исполняя ненужный заигрывающий танец. В какой момент всё меняется, не просечь, терпение лопается беззвучно, как мыльный пузырь. Брайан ахает, торопится, прикусывает нижнюю губу Джесси и пружинит, перекатывается задницей по дивану, усаживаясь Уильямсу на колени. Он весь твердый, словно вытесан из гранита, неуступчивый и негнущийся, неуверенно кладет раскрытые ладони на задницу Брайана, мягко сжимая ягодицы. И от его пальцев, вмятых в джинсовую ткань, растекается тепло снизу вверх. Чёрт, внезапно похоть накрывает с головой, инстинкты диктуют свои правила, а Брайан не остановится уже. Слишком долго пришлось ждать, слишком сладким оказался запретный плод. Целуется Джесси робко, будто не верит в свои силы и не может толком разогнаться. Брайан руководит, направляет, гладит пальцами скулы и виски, неистово толкаясь языком в податливый рот, мнет губами губы и выстанывает протяжно на одной заезженной ноте. Джесси не против, он хочет-хочет-хочет, в виски бьется осознанием, напротив паха твердо, и от прикосновения к чужому члену своим сладко сводит мышцы. — Не дашь заднюю? — чередует слова с поцелуями Брайан, лижет кончиком языка верхнюю губу, поддевая её. — Не сбежишь? Как тогда. — Нет. Не сбегу. Голос Джесси дрожит, вибрирует невысказанным стоном. Он дышит быстро и загнанно, на пробу проскальзывает пальцами под футболку на пояснице, отнимая ладони от ягодиц, и Брайан крепко зажмуривается. У него горячущие пальцы: давят на ямки на пояснице, оглаживают позвонки, разливают тепло под кожу, заставляя волоски топорщиться от глупых мурашек. Болты на собственной ширинке выскакивают из петель один за другим, пальцы пересчитывают их на раз, трусы дуются в открытой щелке белым парусом, приподнятые налитым членом, а в башке не остаётся ничего внятного. — Я пробовал, пальцем, — стыдно признается Брайан, не может сфокусироваться на потемневшем взгляде и покрасневших губах Джесси. Воспоминания только добавляют возбуждения и без того острого и густого, пряного и терпкого. — Когда к тебе собирался. — Расскажешь? — бормочет Джесси под вжиканье собственной ширинки. Брайан нагло перехватывает контроль и руководит процессом, прихватывает пальцами маленький бегунок и тянет настойчиво вниз. — Джесси… Нет… А ты? Ты пробовал? Как это будет со мной. Брайан смотрит на темные плавки, торчащие из ширинки Джесси, слишком долго, сглатывает скопившуюся слюну во рту, поражаясь своему дикому желанию вобрать член, прищемить нежную кожу губами и постараться сделать приятно. Как Амелия ему. Или как девчонки до. Самонадеянно. С первого раза, понятное дело, ничего путного не выйдет — заденет зубами, подавится и напускает слюней. — Да, — хрипит запоздало Джесси и гладит пальцами член Брайана через хлопок. — После… После того, как ты свалил в прошлый раз… Я рехнусь сейчас… — Ты трахал себя пальцами, представляя, что это я? — Да… — Хочешь, я трахну тебя? Джесси делает неловкую паузу, тихо, как вакуум вокруг, кроме дыхания и шелеста одежды, Брайан слышит стук своего сердца. Тук-тук, тук-тук… И кровь густая и вязкая, замедленно течет по венам, игнорируя мотор и подстраиваясь под заминку Уильямса. — Спешу? Джесси большим пальцем царапает член под головкой через трусы, пытливо и осторожно, изучает реакцию, хочется уже нормально, без преград и идиотского ступора. — Нет. Ты же за этим пришел? Давай трахнемся и поймём, насколько всё запущенно. — Ты тоже думаешь, что это мимолётная дичь? Наваждение? — на выдохе спрашивает Брайан и тянет трусы Джесси вниз под яйца, освобождает из ткани изломанный набухший член и качает его на пробу в ладони. У него большой. Больше, чем представлял себе Брайан. Джесси не отвечает, перекатывается мышцами бедер под задницей и облизывает зацелованные губы. — Ого. — Льстишь. — Ого, — глупо повторяет Брайан, гладит кулаком вверх-вниз, примеряясь, ощущает подушечками пальцев рельеф вен и шелковистую гладкость кожи. Охуеть, держать член другого парня в ладони — не тот опыт, о котором грезил Брайан. Но он точно мечтал о Джесси, и противно точно не было. — Я сейчас позорно спущу, — делится неожиданно Джесси, едва подбрасывая бёдра. — Это… Ух! И мечтать не мог… Брайану дико. Невозможно хотеть одновременно и одного на двоих. Джесси, зараза, пробивал своей честностью в который раз, читал эмоции и скрытые фантазии. Если бы Брайан не кончил днём, он бы тоже был на грани, едва держался бы от пытливого пальца на члене, ласкающего через трусы уздечку. Щекотно, невесомо, странно, но с тем — приятно. Решить проблему захотелось срочно, отсроченное взаимодействие зачесалось изнутри, волной жара окатило плавно и сладко. Хватит. Хватит болтать и ходить вокруг да около. Им нужно проверить, понять, перекроить себя и удалить из мозга настойчивую чужеродную идею. — Здесь? — Брайан спрыгивает с колен Джесси, тянет его джинсы за штанину, вытряхивая настойчиво из одежды. — Да. Нет, в спальню? — Ты здесь хозяин, — усмехается Брайан, скидывая свои штаны с бельем на пол. Переплюнуть Джесси всё равно не вышло бы, но размером Брайан тоже обделён не был. Хвастовство, ага. Уильямс стремительно вскакивает с дивана, тянет руки, но не смеет дотронуться. Застывает в паре миллиметров от бёдер, жадно поглощает взглядом и трахает сам, уже так, через последние преграды. — Идём, идём, идём, — глотает Джесси слова. Его трясет как по наркоманскому приходу, его член тяжело свисает между ног, приковывая взгляд, а яйца аккуратные и поджатые. Брайан виснет, залипает и влипает. На второй этаж Джесси идёт вперёди, оглядывается нервно через плечо, тянет в коридоре футболку через голову, не рисуясь, поигрывает мышцами. Они оставляют следы, разбрасывают крошки-шмотки на своем пути, боясь заблудиться и не оставить путей к отступлению. Брайан копирует Джесси, теряет свою одежду и до спальни доходит в чем мать родила. У Джесси под левой мышцей груди темная родинка, и Брайан пялится на неё, пока тот спиной заходит в темный проем. Свет ночника слепит глаза, тело от контраста температур покрывается мурашками, член пульсирует и тянет. Брайан наступает на Джесси, валит его на спину и валится следом. Они клубок конечностей и запутанные нити жизни, они трутся друг о друга, соединяя линии членов вместе в сцепке кулаков. Брайан не нежничает, берет грубо позволенное, широко лижет кадык и прикусывает кожу на ключице. Он хотел не спешить, его планы сметает ураганом. Джесси отмирает, оглаживает руками всё тело за пару секунд, горячо выдыхает и путается пальцами в отросших волосах. Взвинченность достигает своего пика, Брайан подошел к черте слишком близко, стремительно утягивая Джесси за собой. — Не имею никакого понятия, что мне с тобой делать дальше. Как мне сделать? — тихо спрашивает Брайан, боясь причинить вред. Теории он наелся с лихвой, применить бы всё на практике — поджилки трясутся. Пусть смеётся, чё уж. Но Джесси сам сегодня на себя не похож, молча вкладывает в ладонь нагретый маленький тюбик смазки и презерватив. И всё, кроме маетного и быстрого: — Сам не знаю, — признается Джесси спустя долгую минуту. — Я ещё… Ну кроме пальцев… Под золотистой кожей румянца не видно, при ограниченном освещении и подавно, но Брайан ловит смущение в голосе Джесси, и его коротит. — Я не сдержусь, к черту. Я не могу. Он руководит, сухо елозит сцепленным кулаком с ладонью Джесси по двум членам сразу, смотрит в темные глаза, и его накрывает. Стремительно и необратимо от самого факта близости. Джесси выдыхает облегчённо и скупо, кончая себе на живот длинной густой струёй вслед за Брайаном. Под пальцами бьётся жилкой, пульсирует чужой член, а удовольствие острое и тягучее. Сомнений нет никаких, чувство вины курит в сторонке, его тело — расплавленный желатин. Пиздец. Потряхивало после оргазма похлеще, чем перед началом. Брайану казалось, что он в одиночку выдул бутылку вискаря, а теперь бахнулся на кровать и ловил свои вертолеты. — Зассал, болван, — выдыхает зло Брайан и скатывается рядом. Ложится плечом к плечу, бедром к бедру на широкой кровати, сверля белоснежный потолок. — Всё в порядке. Всё хорошо, — тяжело выдыхает Джесси. В его голосе чистое удовлетворение и мёд, глупые мысли отступают. — Не так быстро. Я имею в виду, что сегодня странно, но не хотелось торопиться. — А в таком состоянии не поторопиться — сдохнешь. Брайан хмыкает в потолок, лениво приглаживая грудь, стирая капли спермы. Это карусель, постепенно набирающая обороты, им просто нужно разогнаться. Или нажать на стоп. Джесси мягко ловит ладонью ладонь и переплетает пальцы. Движение заменяет слова, а Брайан всё понимает. Он пойдет до конца.etc