Глава 2. Поиски собственного счастья (2/2)

Слишком затравленный взгляд был у этого мальчишки. Слишком уж болезненный.Софи сделала неловкий шаг вперёд.— Мисс Хаттер? — спросила дама властным голосом.

То ли пропела, то ли прошипела. Сразу Софи разобрать не смогла.Но в ответ всё же кивнула.

Мерцающий взгляд юноши в полумраке продолжал гипнотизировать. Он был красив и очень печален. А ещё подозрительно молчалив.

— Я слышала, вы продаете просто божественные шляпки, — пропела дама. — Покажите.Приказ. Просьбой здесь и не пахло.

Софи недостаточно владела собой, чтобы отважиться на ответ. Она вышла навстречу покупательнице и стала демонстрировать шляпки.

Ни одна из них, конечно, не соответствовала роскошному облику дамы, к тому же молодой человек не сводил с Софи глаз, и ей было страшно неловко. Чем скорее дама убедится, что здесь ей ничего не найти, тем скорее эта пара наконец уйдет. — Загадочный вид. Как банально. А что вы еще можете предложить?Незнакомка фыркнула, насмешливо оглядывая оставшийся ассортимент.

Софи предъявила ей шикарную черно-белую шляпку — единственную, которая была способна хоть сколько-то заинтересовать такую роскошную даму.Но взгляд, полный презрения и какой-то необъяснимой ненависти, ничуть не потеплел.

— Подобный убор не к лицу решительно никому. Вы зря отнимаете у меня время, мисс Хаттер.— Я делаю это только потому, что вы пришли ко мне в лавку и попросили показать шляпы, — возразила Софи.

Стелиться в извинениях за то, что её саму незаслуженно оскорбляют, желания не было.

Словно каждая женщина требовала повиновения от неё.

Нет уж, это останется в прошлом. Больше она не будет покорна.

Молодой человек, стоявший за спиной у дамы, ахнул и замахал руками, словно пытаясь предостеречь Софи. — Зачем вообще было брать на себя труд заходить к нам? — её усталый взгляд мазнул по лицу надменной дамы.

Она словно скукожилась от злобы, её перекосило до неузнаваемости.

— Я всегда беру на себя труд наказать тех, кто смеет перечить Болотной Ведьме, — отчеканила дама. — Премного наслышана о вас, мисс Хаттер, и мне не по душе ни конкуренция, ни ваши умонастроения. Я пришла остановить вас. Так вот же вам. — И она протянула руку и взмахнула ею у Софи перед лицом.Софи испуганно дёрнулась. О ней наслышана болотная ведьма, но почему? Когда?

Что она ей сделала?— Вы хотите сказать, что вы и есть Болотная Ведьма? – от ужаса и изумления у нее что-то случилось с голосом.Кажется, она говорила как-то хрипло и совсем уж глухо.

Дама усмехнулась, подтверждая догадки Софи безо всяких лишних слов.

– Пусть это научит вас не лезть в мои дела.— А разве я в них лезла? Что за чушь! — прокаркала Софи.

Теперь молодой человек глядел на нее в полной панике, но она совершенно не понимала, что это с ним.— Никаких недоразумений, мисс Хаттер, — сказала на это Ведьма. — Пойдем, Гастон. — Она повернулась и устремилась к выходу. Пока юноша униженно открывал перед Ведьмой дверь, она снова обернулась к Софи. — Кстати, вы не сможете никому рассказать, что вас заколдовали, — добавила она.И дверь за ней захлопнулась с похоронным звоном.Софи с грохотом осела на пол. Что делать? Она не знала.

Чем насолила болотной ведьме – тоже.

Взглянув на свои руки, девушка громко вскрикнула. Прямо также, как тот молодой человек несколько минут назад.

Дряблые руки. Дряблая кожа. Старая кожа.

Дрожа всем телом, Софи потянулась к лицу.

Пальцы нащупали те же противные, мягкие дряблые морщинки.

Софи поглядела на руки снова. Девушка, не помня себя от тревоги, едва смогла встать, подбирая полы серой юбки. Она заковыляла к зеркалу и снова обомлела.

Там, в своём ненавистном отражении, она увидела хилые тощие лодыжки и расшлепанные ступни, от которых башмаки стали все бугристые. Это были ноги девяностолетней старухи, и ноги самые что ни на есть настоящие.Лицо в зеркале показалось ей абсолютно спокойным, потому что ничего другого она и не ожидала увидеть. Это было лицо сухопарой старухи, изможденное, бурое, в ореоле легких седых волос. На Софи глядели ее собственные глаза — желтые, слезящиеся, — и выражение в них было довольно-таки трагическое.Безмятежное лицо и чертовски затравленный взгляд. Примерно также она выглядела и молодой. Правда, кажется, тогда была красивее.

— Не бойся, старушка, — успокоила Софи свое отражение. — Вид у тебя здоровый. К тому же это больше отражает твою подлинную сущность.Да, она не зря чувствовала себя в последнее время старухой. Быть может, раз очень долго об этом думала, сама подобное проклятие на себя и притянула.

Хотя, кажется ей болотная Ведьма сказала, что знает её…Затем Софи снова села, прямо там, где и стояла, и обдумала свое положение — совершенно спокойно. Все кругом сделалось тоже совершенно спокойным и каким-то далеким.– Успею ли я с ней поквитаться? – пробормотала девушка. – Или прежде умру?

Всё, что ей оставалось, так это именно второй вариант. Девяносто лет… А на деле было лишь двадцать.

– Только здесь мне оставаться нельзя. У Фанни будет удар. Так. Это серое платье вполне годится, но надо еще взять с собой шаль и что-нибудь поесть, – на ходу соображая, что ей делать, Софи снова встала.

Она медленно подковыляла к двери лавки и аккуратно, сдерживая подрагивание старушечьих пальцев, повесила на нее объявление ?Закрыто?.

Суставы у нее скрипели на ходу.

Идти приходилось согнувшись и медленно. Однако Софи было приятно обнаружить, что она очень крепкая старуха. Она не чувствовала ни малейшей слабости — только скованность. Софи проковыляла за шалью и накинула ее на голову и плечи, как совсем недавно делала это на Майском празднике…Прощаться с Мартой было нельзя. Одна мысль о том, что её не узнают, тяготила и без того израненное сердце. Благоразумно девушка решила, что напишет сестрам, как только доберется туда, куда идет, и зашаркала через Ярмарочный луг, и через мост, и дальше, в поля за рекой.

Она взяла с собой совсем немного еды, сбережения, что были у нее в старой шкатулочке. И сложила в сумку нарядное платье, которое так ни разу и не надела. Вместе с лучшей своей шляпкой.

– Напоминание о том, кем я так и не стала, – грустно вздохнула Софи.

Бережно складывая свои малочисленные пожитки, она то и дело неловко вздрагивала.

Был теплый весенний денек.

И в этот день она наконец-то покинула отчий дом.

Закрывая двери, Софи почувствовала себя необычно легко и тягостно одновременно.

Даже став старой каргой, Софи, как выяснилось, не утратила способности радоваться пейзажу и майским ароматам живых изгородей, — правда, пейзаж был какой-то нечеткий.

Она твёрдо решила отправиться туда, куда даже посмотреть жителям города было страшно.

Спина у нее начала болеть спустя пару часов. Но Софи упрямо ковыляла вперед, размышляя о том, что палка бы ей совсем не помешала. Она поглядывала на заборы — не найдется ли там расшатавшейся жердины.Судя по всему, глаза у нее были уже не те, что прежде. Ей показалось, будто она видит впереди какую-то палку или шест, но стоило ей дойти до него, как оказалось, что это нижний конец старого пугала, которое кто-то выбросил в кусты. Софи подняла пугало. Вместо лица у него была увядшая репа.

Софи почувствовала определенное душевное родство с беднягой. Она не стала разбирать пугало и отнимать у него палку — наоборот, воткнула его между ветками, и вот пугало лихо замаячило у дороги, а дырявые рукава на палках-руках так и полоскались над кустами.Вот примерно так она себя со стороны и видела.

Одинокая, брошенная и уже давно всеми использованная.

На глаза подвернулись старенькие латочки на пиджаке пугала.

— Ну вот, — кивнула Софи, и надтреснутый старушечий голос немало ее позабавил, словно говорила это не она. — Ни на что особенное мы с тобой уже не годимся. Правда, дружище? Может быть, если я пристрою тебя там, где тебя все видят, ты и вернешься на своё поле. А, может, ты оживешь и вскоре поможешь найти мне своё счастье? Где-то оно должно быть…Софи усмехнулась собственным глупым мыслям.

Монолог с пугалом ей странно помогал.

– Было бы здорово, если бы ты ожил, — сообщила она пугалу, зная, что подобного никогда не случится. — Но я все равно желаю тебе, дорогое Пугало, удачи.Уходя прочь, она еще немного поглядела в ту сторону, где оставила несчастного.А вот необходимую палку себе она нашла примерно через час, когда присела на кочку передохнуть и поесть хлеба с сыром. Из живой изгороди у нее за спиной доносился какой-то шум: придушенный визг, а следом отчаянные рывки, от которых с веток облетали майские цветочки.

Софи подползла на костлявых коленях поглядеть сквозь листья, цветы и колючки в гущу разросшейся живой изгороди и обнаружила там тощего серого пса. Пес попал в ужасную ловушку: в обвязанной вокруг его шеи веревке каким-то образом запуталась палка, и эта палка намертво застряла между двумя ветками, так что пес едва мог двигаться. Он уставился безумными глазами прямо в любопытное лицо Софи.Ей не было страшно, она очень любила животных и всегда бросалась им на помощь при любом удобном случае. А ещё всегда подкармливала бродяжек, чтобы те не скулили под домами. Слушать их было очень больно.

Прикидывая план действий, Софи резво нащупала в кармане ножницы. Протянув руку с ножницами в глубь куста, она попыталась разрезать веревку на шее пса.Пес совсем ошалел. Он отшатнулся от нее и оскалил зубы. Но Софи храбро продолжала кромсать веревку.— Ты умрешь от голода или задохнешься, дружище, если не дашь мне ее разрезать, — сказала она псу надтреснутым старушечьим голоском. — Честно говоря, я думаю, что кто-то уже пытался тебя задушить. Может, от этого ты и боишься. Но не стоит, я не враг. Я всего лишь хочу помочь. Себе не могу, а тебе хотелось бы.Веревка была обмотана вокруг собачьей шеи очень туго, а палка ужасно запуталась. Щелкать ножницами пришлось довольно долго, но наконец веревка распалась надвое, а пес выбрался из западни.— Хочешь хлебца с сыром? — спросила тогда Софи. Но пес только рыкнул на нее, протиснулся к противоположной стороне живой изгороди, вылез из кустов на волю и крадучись удалился.Софи нахмурилась, а затем тихонько хмыкнула. Та ещё благодарность, конечно.

— Но ты мне все равно подарочек-то оставил! — она вытянула из кустов злополучную палку и обнаружила, что это самая настоящая трость, прекрасно отполированная и с кованым наконечником.

Девушка улыбнулась, радуясь маленькой удаче.

Перекусив по-быстрому, она двинулась в путь, упрямо ковыляя по пыльной дорожке. Склон становился все круче, и трость оказалась очень кстати.Как правило, поверье их городка гласило, что третья встреча будет удачной и сулит путнику приятное известие.

Софи оглянулась назад и задумчиво проговорила:— Ну вот, уже две встречи было. Осталось дождаться следующую. Интересно, что это будет.Как оказалось, третья встреча произошла к концу дня, когда Софи зашла уже довольно далеко в холмы. Она смутно осознавала, что в Верхние Горки до заката ей точно не поспеть, однако выбора не было.

Не возвращаться же домой. У неё больше нет дома.Когда отправляешься на поиски счастья, становится не до мелочей, поэтому она не грустила. А ещё поняла, что ушла из дому на поиски счастья, да. В которое раньше и не верила особо.

Софи двинулась вверх по холму, робко размышляя о том, каким бы было её загадочное счастье. И есть ли оно вообще.

Вскоре изгороди кончились, начались голые бугры, а дальше открылась вересковая пустошь, за которой виднелись какие-то крутые уступы, поросшие желтой шуршащей травой. Софи мрачно шла вперед.

Узловатые старые ноги сильно разболелись, и спина тоже, и колени. Софи так утомилась, что перестала бормотать и просто тащилась вперед, задыхаясь, пока солнце не нависло совсем низко над горизонтом. И вдруг Софи отчетливо поняла, что ей больше ни шагу не ступить.Она обречённо остановилась.Кресла мягкого хотелось больше всего. О счастье мысли как-то улетучились вместе с жуткой болью в ногах.

Софи плюхнулась на мягкую травку и посмотрела вперёд затуманенным взглядом.

Перед ней в лучах заходящего солнца простиралась почти вся её родная земля. Прекрасная Долина, сплошь поля, живые изгороди и заборы, изгибы реки, великолепные богатые особняки, сияющие среди садов, и все это до самых синих гор в дальней дали. Прямо у ее ног раскинулся Маркет-Чиппинг.

Софи глядела на знакомые улицы. Вот и Рыночная площадь, и кондитерская Цезари. Она могла бы бросить камешек в трубу дома по соседству со шляпной мастерской.— Надо же, как близко! — в досаде сказала Софи своей трости.

Оказывается, если взглянуть отсюда, ушла она совсем недалеко.

Когда солнце скрылось за горизонтом стало ещё тоскливей. Холодный ветер начал обдувать её вздрагивающее тело со всех сторону. Мысль о возвращении всё также не возникала.

Даже если бы она решила возвращаться в Маркет-Чиппинг, все равно добраться туда ей удалось бы не раньше глубокой ночи.

Стремительно спускалась ночь, и вересковые пустоши стали серовато-голубыми.

Ветер усилился и Софи продолжала свой путь в разы медленнее. Даже хуже, чем раньше.

А затем стало как-то странно тихо.

Оглушительно тихо.

Именно так это ощущалось.

Софи взволнованно подняла голову. Из-за собственных мыслей она не сразу поняла, что в пустоши не одна.

Через пустошь к ней направлялся, скрежеща и рокоча, замок чародея Хоула.

Из его черных башен возносились к небесам тучи черного дыма. Замок был очень высокий, неестественно угловатый и очень огромный. Будто из картины ужасов, он спускался прямо к ней.

Софи оперлась на трость и уставилась на него.Страх исчез, уступая место странному трепету. Откуда это было в ней? Непонятно.

Она зачем-то ухватилась за шаль и подумала про злосчастный запах жасмина, преследовавший её. Ещё один ловелас шёл к ней прямо в руки.— А почему бы и нет? — спросила она у трости. — Едва ли чародею Хоулу так уж нужна моя душа. Он же похищает только юных девушек!Она подняла трость и властно помахала ею замку.— Стой! — закричала она.Замок послушно зарокотал, заскрежетал и остановился примерно в пятидесяти футах выше Софи по склону.

Софи приподняла грязные полы платья и поспешила вперёд.