Глава 5 (2/2)

– Я не устал. Я просто много нервничал в последние дни. У меня… старый друг погиб… И этот ебаный диван так скрипит! Отвлекает и… бесит, блядь, невозможно. Давай на столе?Как же беспомощно это прозвучало.

– Ну нет уж, – ее рука уперлась ему в грудь. – Отложим до лучших времен.– Я могу сделать тебе приятно как-нибудь по-другому.

– Энди… Ох, бедный мальчик.Она погладила его по щеке, и в ее взгляде загорелось всепоглощающее, унизительное сочувствие. Эндрю не смог его долго выдержать, уткнулся ей в шею лицом, вдыхая приятный, горьковато-сладкий запах и уговаривая себя, что дело вовсе не в Лоре. Просто иногда дерьмо случается даже с лучшими – и в обычной жизни, и в постели, и в кровопролитном бою. Что уж говорить о тех, кого лучшими не назвать.– В другой раз получится, – сказала Лора и провела рукой по его волосам. – А сейчас слезь с меня. Ты тяжелый. И красивый, – добавила, наблюдая, как Эндрю неуклюже сползает на пол, натягивает штаны и пытается привести в порядок вывернутые рукава рубашки. – Говорят, это жалко, когда женщина в моем возрасте заводит молодого любовника. Но иногда так тяжело устоять.– Жалко? – усмешка вышла натянутой. – Да что ты об этом знаешь… Я клянусь, – он повернулся к ней. – Никогда еще такой херни не было. Я все же склонен винить диван.– Велю его заменить к твоему следующему визиту.Она улыбнулась, поправляя растрепавшиеся волосы, и Эндрю почувствовал, как смущение отступает. Вымученными шутками можно припудрить любой конфуз.

– Я хотел спросить. – К вымученным шуткам было нелишне добавить и пару деловых вопросов. – Препараты, которые мы тебе поставляем. Куда ты их переправляешь?– Энди, милый мой. Я не лезу в твои дела. – Встав с дивана, она приводила в порядок одежду. – А ты не лезешь в мои. Мы взаимно поддерживаем друг друга там, где нам это выгодно. И держим нос по ветру. Я права?– Я просто не знаю, насколько это опасно. И не выйдет ли так…– Риск всегда есть, – оборвала Лора. – Я была бы рада дать тебе хоть какие-то гарантии. Но, увы, не могу. Ты ведь уже решил, что наша сделка стоит определенных рисков.Эндрю не спорил: все так и есть.В этот раз Октавий не ждал его возле бизнес-парка, и до оружейного завода пришлось добираться одному. Было время проветрить голову и подумать. Прикинуть, вспомнить, взвесить, сравнить – изменился ли Вегас за минувшие полгода? Похож ли он на то, что миссия увидела, когда только явилась сюда?На первый взгляд все было по-прежнему: тусклые, прерывистые цепочки уличных фонарей, почти безлюдные улицы, флагштоки с пыльными знаменами Легиона, столбы, предназначенные для казни, молчаливые руины довоенных домов. Под ногами все так же похрустывала стеклянная крошка, зияли провалы, выбитые взрывами в полотне дорог. Жаркое цветное зарево, которое Эндрю когда-то видел над Стрипом, по новой не вспыхнуло…Однако вместо редких нетрезвых выкриков звучала еле слышная музыка, бродяги возле бочек с кострами организованно готовили подозрительную еду. По улицам прогуливались патрули – красные ленты на рукавах в сумерках выглядели сероватыми.

Раздался звонкий хлопок вдалеке – и ближайший к Эндрю патруль остановился.

– Это третий, мы слышали выстрел. Что у вас там? Прием.Портативные радиопередатчики разыскивали на свалках, обменивали у сообществ, обосновавшихся вблизи брошенных военных лагерей, чинили, настраивали и не колеблясь пускали в дело. В Ниптон тоже должны были доставить несколько штук в ближайшие дни.– Ясно, – прозвучало в потемках. – Скажите, если будет нужна помощь. А ты чего встал? Чего вылупился?Эндрю качнул головой, поднял руки, демонстрируя самые мирные намерения, и неторопливым шагом двинулся прочь.Его не узнали ни патрульные, ни охранники оружейного завода. Стоило приблизиться к воротам – в электрическом свете блеснул черный металл. Стволы приподнялись, уставились в грудь.– Кто такой? Чего надо? Внутрь посторонним нельзя.– Я не посторонний. Меня зовут Эндрю Нолан.За толстенными пуленепробиваемыми стеклами горел свет: электричества здесь хватало, работа на восстанавливаемом предприятии шла круглосуточно. Чтобы работники не отлынивали, несколько человек присматривали за порядком внутри.– Нолан? – Охранники переглянулись. Тот, что говорил, сбавил тон: – А как мы можем быть в этом уверены?Второй, наклонившись, что-то шепнул ему. И обратился к Эндрю:– Одну минуту. Я сейчас вернусь.Скрылся за металлической двойной дверью, а Эндрю, зевнув, задрал голову и увидел в темно-синем небе яркие точки первых проснувшихся звезд. Подождал в тишине, рассматривая взорванную заводскую пристройку и монументальные силуэты гигантских дорожных опор.

Запах помойки всерьез контрастировал с живописным вечерним небом и впечатляющей монументальностью. Должно быть, от ближайших переполненных контейнеров несло. Надо сказать, чтобы вовремя убирали мусор, не хватало развести здесь чертовых мух и крыс.

Долго ждать не пришлось. Одинокий охранник сигарету докурить не успел, как двери завода опять распахнулись.

– Энди, дружище! А ты какими судьбами?Распихав охрану, Микки полез обниматься, и на его рукаве, поверх ободранной кожаной куртки, тоже было намотано что-то красное. Выглядело как платок – вроде тех, что носили ветераны и воины Легиона. У пояса блестел новенький, будто только что с завода, ПП.

– А ты что здесь забыл? Решил встать к станку? – кивнув охране, Эндрю двинулся внутрь.– Да нет, – хмыкнул Микки. – Такая работа слегка не по мне. Кореш один патроны штамповать подписался. Я мимо пробегал, решил – дай заскочу. А тут ты! Как дела у тебя, приятель?– Нормально, – лаконично ответил Эндрю и прошел сквозь распахнутые двери в широкий, хорошо освещаемый коридор.

– А Октавий где? По пути потерялся?Эндрю качнул головой:– Да знаешь, какая штука… Давай тут пройдемся, а потом посидим где-нибудь.Не считая химического завода, пребывание на котором отложилось в памяти не целиком – урывками, вспышками с удручающими провалами, – это было первое предприятие подобного толка, куда Эндрю довелось заглянуть. Ручная сортировка металлолома выглядела откровенно скучно. Цех со сломанными конвейерными лентами, где возилась бригада из восьми человек, тоже не впечатлил. Разве что наводил на невеселые мысли: чтобы восстановить работу конвейеров, времени может и не хватить.

В кабинете администрации их встретил встревоженный бригадир – лысеющий мужчина лет сорока, ни капли не похожий на честного труженика завода. Пожал Эндрю руку с широкой улыбкой, нервно поправил стопку каких-то бумаг на столе, смахнул невидимую пыль с сундука у двери.– Я здесь не главный, – объяснялся, следуя очередным коридором туда, где ночная смена стояла возле ручных станков. – Главный утром придет. Я по ночам тут за всем присматриваю. Бумаги пишу, учет кое-какой веду. Работы невпроворот, но в сроки уложимся.– В какие сроки? – осведомился Эндрю.– Так к третьей декаде месяца партию надо собрать. И патроны еще. Батареи, если получится. У меня все записано. Там, – махнул рукой. – В кабинете лежит. Могу показать. Плавильня работает, металла хватает. Есть возможность старые батареи на рециклинг пускать. Если пресс и хотя бы одну линию восстановим к концу недели – дальше, считайте, как по маслу пойдет. А пока вкалываем так. Смены по двенадцать часов, два получасовых перерыва…– Вот как, – ступая по железным мосткам, Эндрю сверху смотрел на десяток рабочих, согнувшихся над станками. – А что эти люди получают за свои труды?Двое охранников там, внизу, снялись с места, обошли зал по периметру – и вернулись на свои посты. На Эндрю посматривали, но ничего не спрашивали, а работники и вовсе не отрывались от дел.

– Я спросил: что они получают?– Большое человеческое спасибо, – душевно улыбнулся Микки. – И бесплатную медпомощь у Ады Штраус. Правда, она со странностями. Своими шутками пугает народ.– А они могут просто взять и уйти?И снова пауза. Микки с бригадиром переглянулись.

– Энди, дружище… А вот это уже тебе решать.– Пока здесь правило очень простое, – подхватил бригадир. – Навыки есть? Работай. Вызвался сам? Работай.– То есть тут еще и не все сами вызвались?Одна из женщин бросила быстрый взгляд – и тут же вернулась к работе. С десяток собранных автоматов поблескивали на стендах возле дальней стены.

– Ты ведь не все знаешь, правда? – спросил Микки, когда, распрощавшись со взволнованным бригадиром, они направились к выходу. – Всего тебе не говорят. Тут кое-кого прессанули, работать заставили. Есть недовольные. Особенно те ребята, которые бывшие здания посольства давно умудрились занять. Они там еду для себя и на продажу выращивали, их даже легионеры не трогали. А теперь часть урожая приходится Ниптону отдавать. И бойцов этих новых подкармливать. И химик жрет за десятерых, как в него лезет столько…Охранник, встретившийся по пути, вытянулся вдоль стенки, разве что не отсалютовал. Или не отдал честь. Или как там еще приветствуют старших по званию.– Новые теплицы построили, – продолжал Микки, – но в это время все равно ни черта не растет. Говорят, в двадцать втором Убежище техника специальная есть. Лампы особые, поливные системы и прочее удобрение… Но я там рядышком был, – Микки прищурился. – Про монстра тебе рассказывал. Соваться туда… – многозначительно цокнул языком.– А в силовой броне? – Толкнув металлическую створку, Эндрю вышел наружу.

Ветер взъерошил волосы, ночь прохладой дыхнула в лицо. Остудила щеки, горящие то ли от духоты внутри заводских цехов, то ли от коктейля самых разных эмоций, среди которых заметнее прочих выделялись злость, тревога и стыд.

– Ну… если только в броне… Я без фильтров туда ни ногой. Ты же знаешь, у меня аллергия.– Собери человек десять. Вооружи до зубов. Броню свою откопай и сходи туда с ними. Я же в тридцать четвертое лазил.– И вернулся с чьей-то отрезанной рукой. Пип-бой хоть изучил? На себя примерил? Понравился? Понимаешь теперь всю ценность этого довоенного барахла? Я слышал, у тебя их теперь полно. Нам дай один. Тогда сходим.

За воротами они остановились. Микки, размяв плечи и потянувшись, сунулся в карман за сигаретами.

– Ну что? – кивнул. – К Васко? У него нам и пожрать положат, и бухла человеческого нальют.– Я ему еще денег должен, – припомнил Эндрю, и Микки застыл, так и не чиркнув спичкой о коробок.

– Серьезно? – уставился прямо. – Ты и правда не понимаешь? Забей. Не должен ты ему ничего.От Микки Эндрю узнал немало нового. Например, что Октавий, вопреки всем настойчивым рекомендациям, все-таки действовал силой – ?умеренным давлением?, как Микки сказал. Что публичная казнь была не одна – двух диверсантов, пытавшихся испортить поливочную систему на бывших энкаэровских фермах, с месяц назад на том же месте, возле Фрисайда, вздернули. Не всем понравилось, что явилась какая-то миссия и принялась порядки свои наводить.

Поцеживая холодное пиво после тарелки сытного мясного рагу, Эндрю узнал, что на Октавия покушались. После того, как по окрестностям пронесся слушок, будто новый здешний начальник со странным именем раньше ходил в офицерах проклятого Легиона.– Один раз ему гранату под ноги бросили. Не взорвалась, – рассказывал Микки. – Второй раз стреляли. Один из бойцов заметил, с линии огня его оттолкнул. Зацепило его, но вскользь, даже крови натекло совсем мало. Обоих придурков схватили, но представлений со зрителями не устраивали. Просто каждому пулю в башку.– Я не знал. – Эндрю был готов зубами скрипеть от злости. Какого черта Октавий ничего не рассказывал?– Из секты этой мудаки приходили. Требовали, чтобы мы свернули все. Октавий их отправил к такой-то матери. Сказал, что если еще раз увидит, то бошки им на хрен открутит и насадит на колья у восточных ворот. И знаешь, черта с два он шутил. А еще он сказал, – Микки склонился над маленьким столиком, и его взгляд поблескивал, – что тебе весь этот головняк ни к чему. У тебя своих забот по самое горло, поэтому, если вдруг спросит, я тебе ни слова не говорил. Мне моя башка еще пригодится.

Эндрю хлебнул пива и медленно кивнул.

– И вот еще что, – болтал Микки. – Про тебя тут тоже разное говорят. Типа… если такой хрен, как Октавий, тебе подчиняется, то черт знает, чего от тебя ожидать. Но многие… большинство, – быстро оглядел абсолютно пустой зал ?Атомного ковбоя?, – за тебя. Вы столько народу с того света, считай, за волосы вытянули. Поход до Вайоминга организовали, клинику тут открыли, тот же завод… Бойцы за стволы, за еду, за… Да просто за власть и порядок тебе в ноги готовы кланяться. А кто не готов – тех другие заставят. Врубаешься, что к чему?С победоносным видом Микки откинулся на спинку стула. Улыбнулся чистой, светлой улыбкой – как будто что-то хорошее рассказал.

– А ты говоришь ?денег должен?. Никому ты тут ничего не должен, приятель. Ты здесь главный сейчас. Самый главный. Дошло? И я думаю… Я боюсь, – улыбка померкла. – Боюсь, что скоро с дамбы сюда припрутся. Не с авиабазы, у них там что-то свое. А вот на дамбе… Вот с теми у нас может выйти серьезная конфронтация. Подумай об этом как следует. Иначе случится беда.***По примерным подсчетам, в первых числах прохладного января в распоряжении миссии из Вайоминга было свыше трехсот человек. Считали лишь тех, кто был способен держать оружие – и не просто держать, но и идти с ним в бой.

К миссионерам присоединилось сообщество из бывшего лагеря ?Ханов? в каньоне Ред-Рок. Вначале Уэсли отправил туда несколько человек – разведать обстановку, понять, чем те люди могут быть полезны Ниптону, пункт снабжения на месте организовать. Следом Октавий послал своих – связался по рации с Вегасом, велел сформировать отряд. Клиника Ады Штраус выделила пару специалистов – община в каньоне жаловалась на странный падеж скота, а от съеденного мяса погибших животных у людей развивалась жуткая диарея.

Скот, решил Уэсли, это прекрасно. Но это должен быть здоровый скот.

К моменту, когда Эндрю, основательно накрутив себя по дороге, вернулся в Ниптон, полтора десятка человек вовсю расчищали ?Коттонвуд-Коув? – сжигали трупы, одежду, сваливали в повозку предметы культа, чтобы людям Устина отдать. Уничтожали все продукты питания и любую посуду с остатками потенциально смертельной еды – вдруг загадочная зараза все-таки сохранилась? На работы погнали трех рабов, чьи ошейники были подключены к одному детонатору, дюжину добровольцев и охранников – нормально вооруженных, в хорошей броне.

Сандерс выпустил Мартина из подвала. Это могло бы звучать как хорошая шутка, если бы не было правдой.– Я совсем про него забыл, – стоило спросить про мальчишку, Сандерс картинно хлопнул себя по лбу. – Устал от его присутствия в доме, решил на какое-то время убрать его с глаз.– Устал? – Эндрю шипел. – Да он же у тебя там как мебель.– И какой мне с этого интерес? Он мне надоел. Как я должен был поступить? Ты сильно ограничил меня в вариантах. Вот я и упрятал его в подвал. Разве не так обходятся с мебелью? Которая глаз не радует, но и выбросить ее нельзя.– Выпусти, – требовал Эндрю, стоя на чужом крыльце и борясь с самоубийственным желанием втолкнуть Сандерса внутрь, чтобы там, внутри, на него наорать. – Немедленно выпусти пацана. Сколько он у тебя там сидит?– Дня три-четыре. Не больше. Но выпущу я его – и дальше что? Он мне больше не нужен. Есть идеи, куда мне его девать? Так, чтобы не полетело к черту мое прикрытие, разумеется. Вот если бы он погиб во время охоты…

Эндрю долго не думал – идея у него была. И вечером, перед спаррингом, Октавий поддержал ее без проблем.

– К легионерам я его не отправлю, – рассуждал он, стоя под тусклой лампой в подвале ратуши. Уже раздетый по пояс, готовый сражаться, а Эндрю искал на его теле новый, не виданный ранее шрам. Оставшийся от пули, выпущенной каким-то кретином в чертовом Вегасе. – Этого никто не поймет. Пусть идет в спецотряд. Надеюсь, он умеет держать язык за зубами.– Ты шутишь? – Эндрю хохотнул. На короткий миг тихая ярость, полыхающая в груди, остыла. – К парню дар речи пока не вернулся. В отряде у тебя он тоже будет немым.– Он все еще намерен до самой смерти служить Легиону?– Да, – ответил Эндрю. – Но это пройдет.– Я с Нейтаном говорил, – Октавий будто не замечал, как Эндрю хмурится и избегает прямого взгляда. – Он действительно отдал Сандерсу эти грибы. Я не уверен, что он понимает, как Сандерс ими распорядился.

– Да все он понимает, – зло бросил Эндрю. – Он не идиот. Хотел бы я знать, на кой черт он вообще выращивает смертельно опасные виды.

– Он сказал, что Чарли так делал. На всякий случай. На какой именно случай, не уточнял. Он мне целую лекцию прочитал, – Октавий усмехнулся. – Я ничего не понял. Кроме того, что штука, из которой грибы растут, может стелиться под землей на многие мили. И что в кадках и пещерах далеко не каждый гриб будет расти. Как Сандерсу удалось отравить ими целое поселение?

Это было последним, о чем Эндрю хотелось бы поговорить. Он вообще не хотел говорить – разум сковывало обидой, разъедало злостью.

– Он знал, в какой пещере их собирают. Знал, что собранные там же хранят, потому что там сыро, темно и не так жарко, как в лагере. Они очень похожи, эти ебаные грибы... Ненавижу грибы, – Эндрю, не скрывая, передернулся. – Насчет ядовитых с Нейтом сам еще побеседую. Чтобы больше не было ни такой… ни какой-то другой хуйни.

Думал, как перейти к самым важным, черт подери, вопросам. Каким таким образом выразить свое возмущение, если простые, доходчивые слова Октавий, очевидно, не понимает?

Ничего не придумал, поэтому бой начал без предупреждения – с прямого, бесхитростного удара в лицо. Целился в челюсть, но Октавий в последний миг отвернулся, и костяшки проехались по выпирающей скуле, скользнули к виску.

– Sta! – выкрикнул Октавий и отшатнулся. – Ну что опять?– Ты о чем? – Эндрю привычно занял стойку. – Я просто сражаюсь.– Ты не сражаешься. Ты меня бьешь. Что слу…Осекся, уклоняясь от второго удара. Эндрю знал, что он уклонится, предполагал куда. Среагировал, двинул левой, обойдя блок, – и в движении подхватил со стола мачете.

– Эндрю! – Октавий отдернулся от клинка. Отступил, увеличил дистанцию, освободил место для маневра.

– Келси сдох.Лезвие просвистело, скользнуло вдоль плеча – плоть не задело, Октавий вмиг оказался в другой позиции. Не атаковал, даже в оборону нормальную не ушел, лишь уклонялся и отступал, двигаясь то по часовой стрелке, то против. Без ритма, без тактики, совершенно непредсказуемо.

– Келси сдох,– Эндрю покрепче обхватил рукоять. – Я видел его мозги, размазанные по носилкам. Хирка казнили. Уэсли вернулся с одной рукой. Намир теперь стреляет в легионеров. А ты… сукин сын… Давай я просто тебя убью?– Я не понимаю…Взмах мачете мог бы рассечь лицо, если бы Октавий задержался хоть на секунду. Но он не задержался – и Эндрю знал: черта с два его так достанешь.

– У меня никого не осталось. Только Анита в сраном Вайоминге. И она меня возненавидит. Когда узнает, что я тут натворил.– Я… Нет, стой!Лезвие прошло вдоль ребра, когда Октавий специально подставился. Пытался перехватить руку – но Эндрю успел. Среагировал на рывок, метнулся вправо, избежал прилетевшего снизу кулака.

– Хорошо, – выдохнул Октавий. – Наши занятия приносят плоды. Но я все равно не понимаю…– Нет, это я не понимаю. Какого хрена ты творишь у меня за спиной? Почему скрываешь дерьмо? Почему?..– Давай это обсудим. Поговорим. Но сперва успокойся. Или я тебя успокою.– Попробуй, – вскинулся Эндрю и снова атаковал.Это был первый спарринг, в котором он победил. Если, конечно, можно назвать настоящим спаррингом унизительную, скомканную игру в поддавки, когда Октавий даже оружие не взял, ни разу по-настоящему не ударил. Открывался, будто бы проверяя, действительно ли Эндрю собрался его убить. И все твердил, тратя драгоценный воздух и силы: не понимаю, объясни, расскажи – пока спиной и затылком не впечатался в стену. Было слышно, как с тихим треском кость ударилась о бетон.– Объяснить? – Эндрю прижимал его, давил на горло и локтем, и клинком. Понимал: в любую секунду Октавий может освободиться и оторвать ему голову……и насадить ее на кол у восточных ворот Фрисайда.– Граната не взорвалась? Пуля мимо прошла? Рабский труд на заводе? Публичные казни?– Слушай… – сипел Октавий. – По-другому никак…Его веки подрагивали, лоб бугрился блестящими венами.– Да насрать мне на чертов завод. И на идиотов, которых ты там повесил. У меня никого не осталось. У меня! Самого! – он снова приложил Октавия затылком о стену. – Я этому ублюдку Устину даже… Блядь, я ему даже сочувствовал… Потому что он тоже все потерял. И ничего от той жизни… от моей, от его… той самой… Н-ни хрена уже не осталось.Из-под лезвия, вдавленного в потную шею, поползла темная капля. Рядом с ней показалась еще одна.– И ты, блядь… – жгло горло, пекло глаза. – Ты тоже собрался сдохнуть… и-или кинуть меня…– Послушай… нет. – Пальцы Октавия сомкнулись на запястье Эндрю. Достаточно сильно для человека, задыхающегося с мачете у горла, но недостаточно, чтобы прервать контакт.Капли превратились в две густые струи. Они сползали по шее, собирались в ложбинке над широкой ключицей. Слишком быстро, слишком обильно для неглубокой царапины.

Эндрю вдохнул – почти всхлипнул – и убрал, отшвырнул клинок. Тот с лязгом прокатился по бетонному полу.

– Келси умер. – Задыхаясь, теряя контроль над собой, Эндрю уставился не в глаза – на кровавый пузырь, надувающийся в уголке рта. – И я ее потерял. Связь с с-собой. Кем бы я н-ни был в прошлом. А ведь там… Там б-было не только дерьмо. У меня ты остался. И сраный Устин, которому я как п-полный слабак сочувствовал…– Эндрю…– А ты собираешься сдохнуть. Или кинуть меня.Он смотрел на этот пузырь – слюна вперемешку с кровью. На свой палец, который зачем-то тянулся к нему.Губы Октавия опять шевельнулись – наверное, снова произнесли обычное, невыразительное, данное при рождении имя.

Эндрю не слышал голоса – голову забил шум в ушах и прерывистое, загнанное дыхание. Сердце колотилось как бешеное, болью отдавалось в горле, в висках, в глазах, перед которыми все плыло – и палец, и скривленные губы, и кровавый пузырь, отражающий мутную пыльную лампочку…

Он лопнул от прикосновения. Осталось красное пенистое пятно. Палец провел черту – толстую, смазанную, по мелкой щетине, от губы до задранного подбородка. В голове загудело, мир накренился, готовый проломиться и рухнуть куда-то глубоко-глубоко. В бездну, разверзшуюся под ногами.?Эндрю, нет?, – шевельнулись губы Октавия.

Он пялился на них, будто в трансе, и от частого дыхания еще сильнее кружилась голова. Тело колотило, как при ознобе.

?Эндрю, не надо?, – неслышимо, но с угрозой.

С испугом?Предостерегающе.

Резкое движение – и боль в запястье. Мучительная, острая, прострелившая до локтя. Это Октавий сжал пальцы, крутанул так, что кости Эндрю могли бы переломиться.

Сдавил, дернул, вывернул – и отпустил.– Блядь! – выдохнул Эндрю и отшатнулся. Рука повисла плетью, ударилась о бедро. – Блядь… Блядь, блядь…В груди гулко стукнуло – и вдруг стихло. Сердце окаменело и покрылось льдом. Руки и ноги ослабли, налились холодом, подвал потемнел. В голове с издевкой мелькнуло: ?Инфаркт??Эндрю Нолан, грозный босс гуманитарной миссии из Вайоминга, сдохнет от инфаркта в подвале…

?Оно и к лучшему?.– Блядь… – будто все прочие слова забыл.

Отступая спиной, наткнулся на брошенное мачете. Пнул его, рванул в пустой проем – и под ослабевшими ногами замелькал, запестрел бетон. Темное, светлое, темное, светлое – ступени, ведущие вверх, и резкие тени…– Эндрю… – неуверенно раздалось снизу.– На хер, – он врезался в дверь, распахнул ее и вылетел в коридор.