Глава 9 (2/2)
Хмуро посматривал на Лиама – мальчишка много болтает. Конечно же, не со зла, но лучше с ним держать язык за зубами. И вообще, надо бы как-то ему намекнуть, что не стоит задавать слишком много вопросом, ведь чем меньше знаешь, тем лучше спишь. И дольше живешь.– Ладно. – Обнаружив себя в стороне от других, возле рассохшегося столба, прислонившись к которому мрачный Дантон что-то задумчиво рассматривал на земле, Эндрю остановился рядом.Присмотрелся тоже – земля как земля. Светло-коричневая, песчаная, сухая, с коротенькими пучками травы. Ничего особенного.
– Короче, – замялся, поправил на шее платок, в пути защищавший лицо от солнца и пыли. – Хреново, что все… Что все у вас так получилось. В смысле, у тебя и у твоей этой де… У Лизы.Вздохнул, облизнулся. Вспомнил, что так и не перекусил. С миссис Аддерли ничего обсудить не успел.– И что с ребенком так вышло. Я серьезно, – он кивнул, когда Дантон поднял ничего не выражающий взгляд. – Веришь или нет, но… Всему этому я не рад.Припухшие веки с короткими ресницами дрогнули. Дантон медленно стянул с лица повязку, обнажив поросший густой щетиной подбородок и губы в трещинах и хлопьях кожи.– Не рад? – то ли скривился, то ли усмехнулся. – Брось. Тебе же насрать.Эндрю поколебался. Недолго.
– Было бы насрать. Несколько лет назад. Сейчас… все же нет.Сильвия говорила: двум хорошим парням стоит поладить. Видит бог, Эндрю старался как мог.– Ну, тогда и…Дантон не закончил мысль, отчетливый хлопок его оборвал. По звуку – одиночный из пистолета. У Сильвии всю дорогу на поясе болтался обычный десятимиллиметровый ствол.
– О! – Дантон отлип от столба, встряхнулся. – Слышишь? Началась великая спасательная операция.Пистолет-пулемет Чейза разродился очередью, издалека похожей на стук клавиш компьютерного терминала. Где-то там, в кактусах и руинах, взвизгнул пес. Негромко, но различимо.К моменту, когда Эндрю и Дантон подбежали к другим, стрельба велась уже в полную мощь. Аксер, не отрываясь от бинокля, обрисовывал ситуацию: незнакомый мужик с крыши слез, Чейз и Сильвия отстреливают собак – стая оказалась довольно крупной. Несколько псов, спасаясь, рванули на запад, в пустоши. И все-таки пара койотов с ними. Вроде бы все складывается неплохо – двое миссионеров и спасенный ими хрен без лишней спешки отступают к шоссе. Стая их не преследует.– Надеюсь, этот парень стоит наших патронов, – пробормотал Эндрю.Дела у миссии шли не очень: заканчивалась вода, почти не осталось перевязочных материалов. Во время охоты приходилось экономить патроны, быстро истощались и без того скудные запасы еды, а сухпайки строго-настрого запретили трогать. Насущными мелочами вроде очков, шнурков, ремней и головных уборов выручали снующие по шоссе взад-вперед торгаши. Они же рассказывали, что происходит дальше – там, докуда раздавленной змеей расстелилась довоенная трасса.К сожалению, редкие караваны не могли полностью удовлетворить нужды пятнадцати человек.– Слушай, Нолан… – Дантон, который торчал тут почти впритирку, протянул полушепотом, качнулся и едва ощутимо толкнул в плечо. – Ты мне скажи. У меня глюки от жары или?..В спасенного хрена Эндрю всматривался изо всех сил. Лица с большого расстояния не мог разглядеть, но что-то в фигуре, осанке и манере двигаться, невзирая на сильную хромоту, выглядело смутно знакомым.
– Да нет, – услышал свой хриплый шепот. – Нет. Быть не может.– Это он. Нолан, блядь. Это точно он.– Кто ?он?? – девичий голос рядом.Эндрю закрыл глаза. Сжал кулаки. ?Один. Два. Три?.
– Твою мать, – шепнул неслышно.?Успокоиться. Не психовать. Думать. Один, два, три…?– Ты ему говорил? – дыхание Дантона жаром обдало щеку. – Ты ведь говорил ему, что… Ох. Чую, будет крутое шоу.
?Лучше бы его псы сожрали?.
Резкое ?заткнись? Эндрю, качнувшись от внезапного головокружения, мысленно адресовал сам себе.
Через пару минут Чейз, Сильвия и ?спасенный хрен? поднялись на шоссе. Миссионеры разошлись, образовали круг – и чувство всепоглощающей, всеобъемлющей обреченности вдруг накатило с такой силой, что Эндрю сразу сдался ему без боя. Что-то решится. Что-то чертовски важное. И сделать ничего нельзя, будь что будет.?Ты же ему говорил???Я не помню. Не помню!?– Привет, – он вышел вперед, оттеснив хирурга и миссис Аддерли. – Не ожидал тебя вот так снова встретить. Ты в норме?Октавий, на драной штанине которого расплылось кровавое пятно, без улыбки кивнул.
***В ту самую ночь Эндрю, измотанный до предела, не спавший почти трое суток и впервые за четыре года вколовший себе дозу мед-икса, Октавию все-таки говорил. В числе прочего, среди неловких вопросов, невнятных объяснений и никому не нужных благодарностей, упоминал: миссионеры Вайоминга ни черта не знают о своем консультанте.Они не знают, что он служил в Легионе Цезаря. Не знают, что он был частью той разрушительной силы, что прокатилась по Западному побережью, превратив в руины и утопив в крови города. Они не знают, с кем и как много ему доводилось сражаться, что в его мозг годами вбивали бескомпромиссную программу служения и подчинения, а тело работало как живое оружие, с которым не сравнится ни ствол, ни клинок.
Им пока еще рано знать. Прошло слишком мало времени. Зудят и ноют свежие рубцы, сочатся кровью незажившие раны. Люди, сбежавшие от войны, все так же ненавидят, так же боятся. ?Ханы? и ?последователи?, бывшие разбойники и солдаты армии НКР – они сплотились и вместе выжили потому, что нашелся общий, сильный и устрашающий, враг.
Слухи с запада, изможденные беженцы, искалеченные солдаты, неразговорчивые торговцы. Мальчишка-рекрут, которого пристрелили в Форт-Бриджере просто на всякий случай. И Анита, которой на самом деле ни разу не все равно.– Это тот самый парень, – Эндрю объяснялся с миссионерами под привычно спокойным взглядом Октавия. – Тот, который нам помог на заводе. Я вам рассказывал, что…– Он вам не говорил, кто я и откуда? Меня зовут Октавий. Я состоял на службе в Легионе Цезаря. В конце последнего весеннего месяца самовольно покинул его ряды.Вот так. Просто. Без долгих прелюдий и сложного, до каждой мелочи продуманного вранья. Неужели так можно было?– Почему ты им, – миссис Аддерли кивнула на оцепеневшего Эндрю, – помог?Первая, кто задал вопрос. Единственная, кто сохранил самообладание – миссия зашепталась, зашевелилась. Взгляды из заинтересованных и сочувствующих стали напряженными и колючими.
Прошло слишком мало времени. И не исключено, что история с Рустиком для этих людей начала новый отсчет, с нуля.– Потому что…Пауза. Движение сухого горячего воздуха.– Я так захотел. У меня была возможность. Он, – взгляд на Эндрю, – говорил о вас. О ваших целях. И я захотел ему… им обоим. Помочь.Про сломанные кости, разбитую голову и черные синяки на ребрах ни словом не обмолвился.– Так ты дезертир, что ли? – зачем-то влез Аксер. – Так выходит? Из Легиона? И что же…– Меня никто не ищет. У вас не будет из-за меня проблем.– Нолан, – Эндрю дернули сзади за ткань футболки. – А ты ведь не говорил, что тот парень был легионером.– Я…Глянул на Октавия. Краем глаза заметил, как Дантон отступил за чужие спины.
– Я не знал, – выдавил. – Я сейчас сам охренел. Честно.– Да, – Октавий кивнул. – Все верно. Я тебе об этом не говорил.Повеяло холодком снаружи, обдало им изнутри.
А вот и вранье. Снова это бесконечное, бескрайнее долбаное вранье.
– Ты ранен, – Эндрю опустил взгляд на окровавленную штанину Октавия. Тот стоял ровно, но было видно: на травмированную ногу старается не опираться. Сквозь дыры в штанах проступало черно-красное месиво, из него все текло и текло, пропитывая ткань и скатываясь на грязнющие кожаные ботинки. – Погрызли?– Есть немного.– Нужна помощь?Аксер в паре шагов выпрямил спину, расправил плечи, нахмурил брови.– Буду признателен.– Что?! Да какого!.. У нас у самих мало…– Захлопни пасть! – пока еще не взрыв, просто вспышка. К болтливому ?хану? Эндрю развернулся одним резким движением. – Держи ее, блядь, закрытой и не лезь в чужой разговор!Миссис Аддерли снова, уже второй раз, спасла положение. Шагнула вперед, преградила дорогу. Аксеру или Эндрю – в общей куче нельзя было понять. Повысила голос – он пробился сквозь пульсацию крови в висках, сквозь грохот, рвущийся из глубин разогретого солнцем черепа.
– Мы поможем. Ясно? – она обращалась к Аксеру. –Мы отплатим добром за добро. Ты, – смотрела на Эндрю, – отойди в сторону. Подальше. Покури. Покури и успокойся. А вы… Простите, мистер, еще раз: как ваше имя? Октавий?
– Октавий… domina?.–Te saluto?. Я Эмма Аддерли. Наши врачи сейчас осмотрят вашу ногу… Эй вы! – поверх голов. – Найдите, на что ему сесть.Шагах в пятнадцати, на небольшом валуне у обочины, Дантон устроился, повернувшись ко всем спиной, и курил. Из повозки вытаскивали остатки чистой воды и препаратов: рану нужно осмотреть и обработать, прежде чем по-настоящему лечить.
У Октавия с собой не было ничего: ни ствола, ни ножа, ни каких-либо других вещей. На его правом предплечье красовались свежие розоватые шрамы, похожие на собачий укус. Одежда лоснилась от грязи, а к лицу дней пять не прикасалось лезвие бритвы.Как его вообще занесло на это заброшенное ранчо?– Ты вконец охамел, Нолан?Стоило миссис Аддерли отвлечься, Аксер оказался напротив Эндрю. Приблизился – едва ли не грудью в грудь.
– Еще раз скажешь мне пасть захлопнуть, я твой язык засуну тебе же в задницу. Усек?Эндрю качнул головой:– Ты? Мне? Не думаю.Полез в карман за остатками сигарет.
– А ты не думай, мыслитель херов. Ты за тем, что болтаешь, следи. Я предупредил. В последний раз это, понял? – он стоял так близко, что его дыхание касалось лба. – Еще раз гавкнешь на меня, по-другому с тобой говорить будем.– Macte?, – Эндрю развел руки в стороны, открылся демонстративно. – В любое время.Выждал несколько секунд, отвернулся и направился прочь. Туда, где прилипшую к коже штанину Октавия уже бойко распарывал ножницами сосредоточенный и очень недовольный хирург.