Глава 5 (2/2)

Лиам посмотрел на невысокую женщину – неопрятную, грязную. С рубцом от ожога, превратившим в уродливое месиво ее подбородок и часть щеки. Страшную, как ведьмы из детских книжек. Еще бы в ее глазах он не выглядел чистеньким!

Вдруг понял: ему совершенно не хочется входить в этот дом. Не хочется переступать порог, из-за которого отчаянно несет кислой гнилью, тянет горьким табачным дымом и запахом протухшей еды.Может, там вообще кто-то умер? А если нет – наверняка умрет, задохнувшись от плотного смрада, выедающего глаза.Мужик в майке поднял ружье, указал им на дверь. ?Топай, дружок?, – велел с кривой ухмылкой, преградил путь к отступлению. Это не было похоже на приглашение, больше смахивало на приказ. Не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться и, стараясь дышать через рот, войти. К этому моменту Лиам уже подозревал, что помощь ему тут вряд ли окажут – и маловероятно, что позволят спокойно уйти поутру.Он оказался прав. Но не во всем: помощь ему все-таки оказали. Потный мужик в грязной майке прижимал его животом к кухонной раковине, стискивал в своих пальцах-клешнях немеющее запястье. Женщина, потрясая жирными сосульками волос, поливала раненую ладонь теплой водкой. Время от времени подносила бутылку к губам и прихлебывала из горла. Приговаривала: ?Терпи, маленький мой, терпи? – и от звука ее голоса по спине пробегали мурашки, каждая с жирного толсторога размером.– Я пойду! – Лиам почти рыдал. – Пожалуйста, отпустите меня! Уже все в порядке… Мне надо идти… Хватит!Никто не спешил его отпускать.

Под конец экзекуции, когда рука уже полыхала в дезинфицирующем огне, в дверь несколько раз ударили с улицы. Мужик бросил Лиама – тому пришлось уцепиться за ржавую раковину, чтобы устоять на ногах. Мелькнула надежда: вдруг это кто-то пришел наконец за ним?Раздался натужный скрип. На пороге возникла массивная, мускулистая туша, нисколько не похожая на кого-то из миссионеров.– Что за шум тут у вас? – пророкотала. А следом присвистнула: – Ого! Где вы такой кусок мяса среди ночи добыли?– Не поверишь, – женщина с опустевшей бутылкой обернулась на звук. – Он сам к нам явился. И говорит – один.Как он сказал? ?Кусок мяса??Открылось второе, а то и третье дыхание. Боль отступила, тело устремилось к выходу, ноги сами пронесли его от замызганной раковины мимо стола с бутылками и объедками, через узкий проем – к двери, которую изнутри даже запереть не успели…

Чья-то рука вцепилась Лиаму в волосы – дернула вверх так, что на пару мгновений мокрые ботинки оторвались от пола. Жгучая боль охватила голову, из глаз брызнули слезы. Еще бы секунда-две – и в чужой лапе остался бы его скальп!– Куда собрался? – перед глазами возникла новая рожа. Сальная, заросшая, одутловатая. Грязный палец строго ему погрозил. – Ты же в гости пришел? Так и веди себя, мать твою, как в гостях. Не обижай хозяев…Мужик не договорил – Лиам, чей рассудок напрочь отключился от страха, умудрился вывернуть голову и вцепиться зубами в волосатую руку.Раздался короткий вопль. Следом прилетела мощная, оглушающая оплеуха. Голова Лиама дернулась, тело качнулось, ухо и половина лица вспыхнули, будто их обдало горячим паром.– Ах ты сучонок! – рявкнул укушенный им урод. – А если я так сделаю? А?!Лиам не смог отшатнуться – его схватили за руку, рванули ее, едва не выдернув из сустава, и в следующий миг огромные грязные зубищи с силой впились в его предплечье. Резкая боль скакнула по мышцам и нервам до самой шеи, кухня поплыла, потемнела, будто кто-то приглушил и без того тусклый свет. Лиам выгнулся дугой, закричал – и от сильного толчка полетел на отвратительно липкий пол. Попытался подняться – получил сапогом по ребрам. Оперся на травмированное колено – опять взвыл. Кое-как умудрился проползти пару-тройку шагов, уткнулся лицом в набитые гнилым мусором пластиковые мешки. Вжался в них, коротко всхлипнул и, баюкая прокушенную до мяса руку, затих.– Ну вот, блядь, – прозвучал голос женщины. – Снова кровища, а водка закончилась. Может, попить ему дать? А то ж подохнет за ночь, если и впрямь давно без воды.– Ты дай, – отозвался тот, первый, мужик. – А я пока поищу, чем связать.С этого момента для Лиама начался бесконечно долгий, чудовищно трудный, наполненный болью, вонью и ужасом двухдневный ад.

Первую ночь он провел связанным, в душном смердящем погребе. С лицом, облепленным паутиной, распухшим коленом и ощущением, будто тысячи маленьких насекомых бегают по взмокшему телу.

Он старался не плакать, но рыдания рвались наружу. Несколько раз принимался кричать и лупить связанными ногам по крутой деревянной лестнице. Он кричал и лупил так, что среди ночи дверь наверху распахнулась. В лицо ударил свет фонаря. Было сказано: если он сам не заткнется, в рот ему затолкают грязный носок и замотают поверх изолентой.Лиам представил, каково это, и понял: такое ему не выдержать. Он захлебнется собственной рвотой или задохнется из-за забитого соплями носа, который совершенно не мог дышать. Пришлось утихнуть и остаток ночи провести то проваливаясь в нервный сон, то пытаясь устроиться так, чтобы веревки, уже надрезавшие запястья, не слишком глубоко впивались в плоть.Наутро его снова выволокли на кухню. Дали выпить стакан воды, подтащили и поставили возле распахнутой двери – в двух шагах от свободы, будто бы издеваясь. Осмотрели при свете дня, как осматривают скотину или рабов. Ощупали – мяли живот, бедра, давили на ребра, сжимали пальцами плечи, бока и ягодицы.

Они собирались его сожрать. Держали живым, ведь мертвое мясо на жаре быстро портится. Говорили об этом со смехом – наверное, в шутку. Лиам беззвучно молился, чтобы это была просто шутка. Старался убедить себя в том, что ?кусок мяса? – это просто фигура речи. Напоминал себе: мясом работорговцы называют живой товар.

Может, они собираются его продать? Лучше уж в рабство, чем на ужин к этим ублюдкам.– А я бы тебя прямо живьем и съел, – жирный небритый урод, прежде чем опять швырнуть Лиама в погреб, развернул его к себе спиной. Еще раз ощупал, сжимая до боли, оттянул воротник. Жарко дыхнул в затылок – и с силой сомкнул зубы на нежной коже между плечом и шеей.На крик прибежали двое других. Спросили, в чем дело. Узнав, расхохотались. А Лиам в это время корчился на полу погреба и понимал, что никто из своих за ним уже не придет.

Он ошибся: за ним пришел Аксер, еще почти двое суток спустя. Столько времени потребовалось бывшему ?великому хану?, чтобы прочесать местность там, где миссионеры уже бывали. Чтобы понять: пацан, скорее всего, заблудился в ущелье. Чтобы среди чертовых каменных коридоров разыскать нужное направление, выйти к нужной деревне и вломиться в нужный проклятый дом.

Он рискнул: улизнул прямо под носом у легионеров, едва сообразил, что мальчишка не просто спрятался, а натурально пропал. Благо солдаты не знали, сколько человек в миссионерской группе, а свои его старательно не замечали – хотя некоторые из них точно видели, как Аксер тихонько отползает за валуны.

Там он дождался, пока воины Легиона и миссионеры скроются за холмами. Обыскал поле боя – трупов было не меньше пары десятков, но Лиама среди них не обнаружилось. Прошелся вдоль каменного хребта – ни тела, ни живого мальчишки. Зато отыскался пропавший брамин – еще теплый, издохший от полученных ран рядом с опрокинувшейся повозкой. Там же валялся бедняга Шелдон – лицом в землю, придавленный тяжестью телеги, но на все это ему самому уже было плевать.

Наспех собрав кое-какие припасы, рассыпанные вокруг, Аксер вернулся к месту побоища. Углубился в ущелье, перевернул каждый камень, заглянул под каждый чертов куст, звал по имени, но никто не отзывался.

Видел следы – ведущие не в том направлении. Выбрался к месту, где надеялся встретить снайпера, но не встретил. Обнаружил парочку свежих трупов недалеко от старой стоянки миссии. Обошел всю округу – разве что к старому химзаводу сунуться не рискнул. И опять никаких следов Лиама. Ни мертвого, ни живого.

Снайпер говорил, что ущелье похоже на долбаный лабиринт. Предупреждал: заблудиться в нем просто, если не держаться нужного направления. Аксер проверил еще несколько ответвлений – и каждый раз упирался в тупик. В конце концов прошлой ночью он выбрался на пустоши, увидел вонючую речку, разрушенный мост и крошечный желтый огонек вдалеке.

Возле самого дома услышал слабые крики, больше похожие на щенячий стон. Не стал колебаться – вышиб ногой хлипкую дверь, пальнул в уродливую грязную бабу, которая оказалась у него на пути. Хотел дать очередь по убегающим через второй выход мужикам, но вовремя остановился. Мог зацепить Лиама, который сидел полуголый, избитый, привязанный к стулу. С лицом, перемазанным в рвоте и каком-то дерьме, с мокрыми окровавленными штанами и вздувшимися укусами на шее, загривке, плечах…

***– Хватит, – Лиам поднял ладонь, и только сейчас Эндрю увидел, что его запястье охватывает браслетом еще один бледный, едва заметный рубец – след от веревки. – Я сам рассказываю, ты не лезь.– А ты не указывай мне, – опять огрызнулся Аксер, который, судя по виду, был бы не прочь дать мальчишке хорошего подзатыльника, но сдерживался из последних сил. – Я на тебя не работаю. Я на папашу твоего работаю. А папаша с меня три шкуры сдерет, если с тобой, придурком, что-то случится… Вы знаете? – он обернулся на Эндрю, который слегка взбодрился, слушая рассказ Лиама. Посмотрел на Дантона, который красноречиво молчал. – Вы знаете, кто это?– Аксер, не надо! Мы же…– Это Несбитт. Лиам, черт бы его подрал, Несбитт. Какой там по счету? Третий? Херовы аристократы, одни проблемы от вас…– Погоди, – Дантон заговорил. Вытянулся, брови приподнял будто бы в удивлении. – Несбитт? А это не те Несбитты, которые все земли вокруг Йеллоустоунского кратера отхватили? Завод там отгрохали?.. Не они?– Они самые, – подтвердил Аксер. – Вся эта чертова миссия на бабки Несбиттов организована. Все бабло, все лекарства, вся жрачка – все их. И вот этот, – ткнул пальцем в съежившегося Лиама, – тоже их. Младший вроде. Или…– У меня еще сестра есть. Ей девять.– А тебе самому-то сколько? – поинтересовался Эндрю и широко, до противного щелчка в челюсти, зевнул.– Восемнадцать.– Да как же, – фыркнул Аксер, нервно вышагивающий рядом с уже остывшим костром. – Четырнадцать ему.– Пятнадцать исполнится. Через два месяца.– Ни хера тебе не исполнится. Если башкой своей думать не будешь, и недели тут не протянешь.Несбитты. Эндрю эту фамилию тоже слышал – какой-то сильный, богатый клан, лет десять назад явившийся в Вайоминг из северо-восточных штатов. С деньгами, ресурсами, технологиями. Со связями – вроде бы ?Братство Стали? там каким-то образом было замешано. И какой-то загадочный, никому не известный на Западе индустриальный магнат.Несбитты пришли к жителям Вайоминга не с войной, а с деловым предложением. Созвали народ, наняли рабочих, восстановили часть оборудования на старом металлургическом заводе. Что-то доставили издалека, что-то собрали на месте. Запустили печи, станки, наладили конвейер. После солидных вложений заработала отстроенная железная дорога, поехали по ней груженые сырьем составы аж с другого конца штата. Сотни человек получили рабочие места, через несколько лет оказались пристроены и явившиеся с запада беженцы. Именно благодаря им завод наконец развернулся в полную мощь.

– Нас четверо у отца, – насупившись, объяснял Лиам. – Братьям интересно семейное дело, а я хотел в университет пойти, на врача. Меня не взяли. Сказали, чтобы года через два приходил. Заявили, что им неважно, из какой я семьи, у них места нет, а я не подхожу по возрасту. А куда мне все это время девать? Я услышал разговоры про миссию, и мне показалось, что будет здорово поучаствовать…– Его папаша был против, – вмешался Аксер. – Но не цепью же парня приковывать. Этот заявил, что все равно попрется, хоть с разрешением, хоть без. Ходил там, канючил, житья никому не давал. В итоге решили: пусть Аддерли под свое крылышко его возьмет. Приглядит, науке получше обучит. Взамен папаша Несбитт бабок во все это нехило ввалил. И меня припахал. Хотел побольше толковых людей собрать, но Аддерли не согласился. Сказал, что на земли Легиона можно с охраной идти, но не с армией. А я… У меня в столице вроде как… имя. И репутация. Я с Несбиттами и раньше дела кое-какие вел, но по-тихому, не отсвечивая. Так, что даже наши… ну, наши не знали. А тут папаша сказал, что имя мое отмоет, репутацию подтянет. Деньгами так не обидит, что и мне хватит, и моим внукам на безбедную жизнь останется. Это если с пацаном схожу и живым его обратно доставлю. Ну а если живым не получится… Лучше мне сгинуть тут, чем назад возвращаться.

Выразительно чиркнул себя ногтем по шее.

– Чушь. Мой отец бизнесмен, а не мафиози. Он не убивает людей.– Ну да. Разумеется, – Аксер ухмыльнулся и глянул на Эндрю многозначительно.Тот с пониманием кивнул.– Я бы хоть сейчас с ним обратно пошел, – бывший ?великий хан? понизил голос. Закурил уже пятую, если не больше, сигарету за время беседы.Эндрю опять отказался от мысли последовать его примеру. Выматывающее, тошное состояние не отпускало, ноги слабели, им все труднее было удерживать тело.– Вот прямо сейчас развернулся бы – и назад, – повторил Аксер. – Но куда его с этими шрамами? Если папаша увидит…– Дикий гуль, – напомнил Лиам. – Скажем про дикого гуля в ущелье. И что я сам виноват. Вообще, шрамы можно убрать, надо только найти специалиста. А назад я по-любому сейчас не пошел бы. Зря мы, что ли, тащились в такую даль?Мальчишка с характером. Просто отлично. Только норовистого богатенького сынка им всем тут сейчас не хватало.В унисон своим мыслям, Эндрю покачал головой – и мир вокруг тоже качнулся, накренился. Пришлось зажмуриться, глубоко вдохнуть. Сжать кулаки так, чтобы ногти впились в ладонь. Боль отрезвила, позволила устоять, а настороженные взгляды… К черту, их можно проигнорировать.– Дружище, – удалось разобрать сквозь вату, заткнувшую уши. – С тобой явно что-то не так. Может, сядешь?Да, наверное, было бы неплохо еще немного передохнуть. Минут пять или десять. Потом решить, как действовать дальше.– Ты идти сможешь? Что с вами-то произошло? Где тебя так здорово потрепало?– Я… смогу, – заверил Эндрю. – Смогу, но вначале надо… сейчас, я подумаю…Пытался держаться за воздух, смотрел, куда бы сесть – так, чтобы не хлопнуться с размаху задом на какой-нибудь здоровенный камень. Вокруг раздваивались и колыхались скалы, холмы и остатки костра, небо тягуче сливалось с пустошами, а справа, слева, сверху и снизу стремительно наползала вязкая коричневая мгла…Когда Эндрю открыл глаза, то увидел перед собой рожу Аксера: тот тряс его за нечувствительное плечо. Дантон стоял сбоку – его силуэт еле улавливался, а с неба жгло лицо отвратительное невадское солнце.

– Намир, – удалось ухватить за хвост незаконченную, недоговоренную мысль. – Надо же узнать… вдруг живой? Ведь даже рейдеры… своих не бросают…– У тебя может быть сотрясение мозга, – солнце загородила мальчишеская физиономия. Вблизи удалось разглядеть мелкие, едва заметные веснушки на носу и вокруг. – Или даже кровоизлияние. Симптомы нехорошие, надо бы показаться врачу… Да, кстати, – Лиам понизил голос, будто это имело какой-то смысл. – Я не только медицину дома учил. Еще латынь. Просто… Просто на всякий случай говорю. Чтобы вы знали,– выразительно покосился на Дантона и откатился куда-то в сторону.Эндрю снова прикрыл глаза. Понял наконец, что лежит на земле – на подоткнутом под голову рюкзаке.

– Почти трое суток без сна, без жратвы. Его на допросы то и дело таскали, – заговорил Дантон, которого вмешиваться никто не просил. – Если что, я имею в виду не сраный треп за столом в уютненьком кабинете… Ты прав, – он подошел ближе, обратился к Аксеру. – Надо вперед двигаться. За Намиром мы вернуться сейчас не можем.Эндрю оперся на локти и кое-как себя приподнял.

– Я сам решу, куда мне идти, – он глянул на Дантона, и тот не отвернулся. Смотрел так, словно ждал чего-то или о чем-то мучительно размышлял.– Ладно, – размышления были недолгими. – Решай. Но только за себя. Хочешь идти за Намиром – иди один. А я пойду с ними, – Дантон кивнул на Аксера. – По пути расскажу им, в какую задницу мы втроем угодили. Тебя это устраивает?По чуть прищуренным, немигающим глазам было ясно: он знает. Знает, что Эндрю такой вариант не устраивает. Что Эндрю не оставит его без присмотра с членами группы – во всяком случае, сейчас. Когда все настолько шатко, неясно и нестабильно.– Я так и думал. Уходим вместе. А ты… Если пойдешь один, то не справишься. Где-нибудь там подохнешь. Тебя же сейчас и ребенок завалит! Тебе самому нужна помощь, ты еле дышишь… Да твою мать, Нолан! Все, – Дантон неловко взмахнул рукой. – Вставай и пойдем. Так надо. Понимаешь? Надо. И… Поверь, блядь, мне тоже очень и очень жаль.