wherewithal (1/1)

?Получалось, что для того, чтобы мне становилось лучше, я, выходит, должен становиться хуже.?Энтони Берджесс, ?Заводной апельсин?.***Ян встал под холодные струи воды, быстро бежавшие по телу и смывавшие грязь и пот?— последствия нелегкого дня. Бломбергу хотелось поскорее помыться и обсудить произошедшее с Йорном, который сидел в комнате Яна и терпеливо ожидал, когда тот помоется. Ян растрепал мокрые волосы, всполоснул лицо и промыл ободранные колени, из которых снова тоненькими струйками побежала кровь.—?Ахуительно мы их обработали! —?радостно заявил он, глядя на лежавшего на кровати Йорна. Стубберуд усмехнулся и решил его поправить:—?Скорее они нас. Погляди на себя.—?Надо же, кто мне это говорит! А твоя нога?—?Болит.—?А я о чем?—?Если бы не я, тебя бы прикончили.—?Заткнись, милый, просто заткнись.Двумя часами ранее Ян покидал школьный двор, совершенно не думая о том, что сегодня ему придется влезть в драку. Но его планы нарушились: у школьного забора его внимание привлекла небольшая компания подростков?— пять человек и стоявший среди них Пер, который держал в руке окровавленный нож. Один из парней стоял, шатаясь и прикрывая рукой колотую рану чуть ниже груди?— белоснежная рубашка была порвана, на ткани проступило огромный красный пятно.—?Лизетт нам все сказала! —?услышал Бломберг голос еще одного подростка. —?Где Варг?!—?Тоже хочешь получить? —?Олин замахнулся, но парень успел среагировать и хотел ударить его в солнечное сплетение, однако Пер успел отскочить и все-таки всадил нож в плечо обидчика, резко дернул рукоятку вниз; послышался звук рвущейся одежды, открылась рана.—?Тебе пиздец! —?гневно выкрикнул раненый, сверля Олина взглядом. —?Молись, фриканутый.Парень напрыгнул на Пера, и они покатились по земле вопящим комом. Решив, что товарищу необходима помощь, Ян скинул пиджак и набросился сзади на одного из членов банды, пытавшегося атаковать поверженного Олина. Бломберг заломал ему руки, но соперник был не из робкого десятка: он умело скинул Яна, ударил его ногой по голени и намеревался нанести еще один удар, но Бломберг перехватил ногу и, перевернувшись, повалил противника наземь. Решив, что инициатива теперь в его руках, Ян сел на парня сверху и принялся обрабатывать его лицо серией быстрых сильных ударов, приходившихся в основном на нос. Бломберг рано радовался: сосредоточившись лишь на лице противника, он перестал обращать внимание на все остальное и получил внезапный удар под дых, из-за которого слетел с парня и упал на землю. Краем глаза он увидел Пера, плевавшего кровью и все еще не выпускавшего из рук своего ножа. Практически каждый удар представлялся для него возможностью всадить металл в плоть, и он этими возможностями пользовался. Силы были уже на исходе, лицо раскраснелось от огромной кровоточащей раны на половину лица; внутренняя сторона предплечьев, покрытая шрамами и царапинами, превратилась в кровавое месиво из-за многочисленных ударов по ним.Ян попытался найти в себе силы подняться и помочь Олину, которого уже повалили два парня?— блондин бил наотмашь, то кулаком, то ножом, но его это не особо выручало: численное преимущество давало о себе знать?— но самого Бломберга придавили ногой к земле, затем Бломберг почувствовал, как его шея вжимается в землю, он никак не мог вдохнуть и лишь кряхтел, чувствуя, как массивное колено все сильнее сдавливает позвонок. Послышался легкий хруст, не предвещавший ничего хорошего.—?Зря ты в это ввязался, нарко…В тот момент Ян совершенно не понял, что произошло?— сначала недоговоренная фраза противника, затем его вскрики и осознавание Бломбергом того, что он может встать. Поднявшись, он увидел, как Йорн, даже не сняв ?костюм пингвина?, нанес сильный удар коленом в прыжке по челюсти напавшего на Яна. Казалось, в тот момент он забыл о боли в ноге: слишком уж умело и четко ударял парня раз за разом. Затем Стубберуд переключился на одного из напавших на Пера: несколько профессионально поставленных ударов?— и вот он лежит, заключенный в удущающий захват. Убедившись, что противник в отключке, Йорн встал, кивнул Перу, смотревшего на него с благодарностью?— и резкая боль пронзила сломанную ногу президента студсовета. Каждый раз он испытывал это чувство в самый неподходящий момент, и все бы отдал, лишь бы кость поскорее срослась?— хоть Стубберуд и понимал, что такими темпами ему весь остаток жизни нужно будет провести в гипсе. Воспользовавшись состоянием Йорна, еще один парень сбил его с ног и принялся бить по больной ноге, наступать что есть силы на живот и лицо: ошметки грязи и травы попадали Стубберуду в глаза, и он мысленно молился, чтобы у него не выскочил наутро блефарит или еще чего похуже; одежда испачкалась так, будто Йорн превратился на время в свинью и, довольно хрюкая, обвалялся в до омерзения липкой и несохнущей грязи. К его счастью, в один из моментов он нашел в себе силы лягнуть противника здоровой ногой в живот и неумелым в силу физического состояния перекатом сбить его с ног.Теперь Йорн смог оглядеться: Ян стоял, обхватив рукой тонкий ствол дерева?— создавалось впечатление, будто Бломберг был способен переломить его на мелкие кусочки. Пер, с которого все началось (и который во время драки применял дар гипноза, что, к его счастью, осталось незамеченными ребятами из группы и помогло отделаться лишь синяками и ссадинами по всему лицу и телу), сидел у перевернутого на живот тела, потерявшего сознание. Он постоянно подбрасывал и ловил свой нож, и в голове Яна, тоже обратившего внимание на странное поведение Олина, сразу возник образ Бриджит: как она сидит и проворачивает такие же манипуляции со своим шприцом, иглу которого несколько минут назад всаживала себе в руку.—?Ты как? —?встревоженно спросил Ян у Пера. —?Признаться, выглядишь отвратительно.—?Ты ничуть не лучше.Пер выглядел отстраненным, будто только что вернувшимся в реальность. Со стороны действительно казалось, будто его мысли находились в ином измерении, а свои действия он не контролировал, выступал лишь в качестве некой куклы вуду, которой управляет иная сила. Лицо Олина не выражало ровным счетом никаких эмоций: расцарапанное, с размазанным черно-белым макияжем, оно было похоже больше на постер фильма ужасов, чем на лицо ученика десятого класса. Абсолютное равнодушие. Всадил несколько раз нож кому-то во все доступные части тела и моментально об этом забыл.—?С чего все вообще началось? —?задал Ян неуместный (судя по сосредоточенному взгляду Пера) вопрос, надеясь выйти на развернутый диалог с Олином. Бломберг для себя решил, что если у него это выйдет, то он, считай, сделал невозможное, ведь за весь день Пер бросал лишь несколько лаконичных фразочек, либо просто дерзил, выражая несогласие с чем-либо.—?С Варга.—?А конкретнее?—?Что именно ты хочешь услышать?—?Как ты причастен к пропаже Варга? Ну… по их мнению,?— добавил Ян, чтобы ненароком не задеть Пера. Сам Ян, конечно, не считал солиста причастным к пропажа Викернеса, но все-таки аккуратность в выражениях порой он ставил выше всего остального.—?Якобы похитил и продал на органы. Но если бы я это сделал, я был бы намного счастливее, чем есть сейчас.—?И чем обусловлены такие отношения с ним?—?Многими внешними факторами. Если ты о них не узнаешь, ничего не потеряешь. И вообще, тебе лучше идти. Йорн заждался.Ян не знал, что случилось потом с Пером, но в данный момент он сидел у себя в комнате рядом с Йорном?— оба перебитованные, со слоями йода, намазанными на места, обработанные несколько раз перекисью. Они смотрели друг на друга и улыбались: Стубберуд?— во все тридцать два зуба, а Бломберг?— лишь в тридцать один: один зуб оказался наполовину выбит после контакта лица Яна с землей и знакомства мощной коленки оппонента с его хрустящей шеей.—?Ты как вообще услышал? —?прервал тишину Ян.—?Увидел. Сегодня я освободился пораньше, и, как оказалось, к счастью. Вас бы там раздавили.—?Я и не знал, что ты так классно умеешь драться!—?Родной, не забывай, что я занимаюсь тайским боксом и более десяти лет увлекался дзюдо. Правда, пока занятия боксом пришлось отложить из-за ноги, но, честно признаться, я в ахуе от того, что я ничего не почувствовал, когда зарядил этому мудаку коленом по челюсти. Ты бы слышал, как она хрустнула…—?Единственный хруст, который я слышал?— хруст моих шейных позвонков. Не самый приятный звук.—?Я испугался, что он тебя угробил.—?Я и сам испугался. Такой амбал, даже не верится, что на какое-то время я взял над ним верх. Давно не влезал в драки, знаешь ли. Думал, что уже забыл, как это делается.—?В детстве ты постоянно с кем-то цапался.—?Поэтому моего отца вечно вызывали к директору, а родители детей, попавших под мою руку, приходили к нам домой и читали нотации. Наверное, он будет в ярости, когда увидит, что со мной случилось. Хотя, если я скажу, что защищал друга, он может и одобрить мой поступок. Не знаю.—?Мне стоит рассказать своим родителям правду. Все равно они перепугаются и позвонят в школу, а там всюду есть глаза и уши. Надоели. После становления президентом студсовета никакой личной жизни.—?Прямо-таки никакой? —?Ян лукаво улыбнулся и положил руку на колено Йорна?— то самое колено, которое так смачно впечаталось в челюсть парня, который мог угробить Бломберга, придавить его и не придать этому абсолютно никакого значения.—?Блять, Ян, только не сейчас, прошу тебя…—?Ладно, падлюка. Я тебе это припомню.***Эйстейн приложил смоченную в растворе ватку к расцарапанному лбу Пера и провел вниз; ватка окрасилась в характерный красный цвет. Олин достаточно легко отделался, гораздо легче чем тогда, когда его избил Варг?— его лицо пересекала огромная царапина, нанесенная собственным ножом, который на некоторое время сумел перехватить друг Викернеса; эффект множества синяков и ссадин создавал практически стертый макияж, который Пер уже смыл; руки и ноги были покрыты различными видами повреждений?— от протекших из-за ударов свежих царапин, нанесенных самому себе до маленьких синеватых синяков на не испытавшем на себе лезвия бедре.—?Значит, друзья Варга? —?переспросил Ошет, снова смачивая ватку и смывая ею кровь с щеки.Олин кивнул и прикрыл глаз: кривая царапина немного задевала верхнее веко и продолжалась чуть ниже нижнего. Эйстейн аккуратно намазал ее йодом и сказал:—?Видимо, придется мне обращаться в полицию самому. Если ты явишься в таком виде, мало ли что подумают…—?Я иду с тобой. Это просто царапина.За спиной Эйстейна стоял Варг и приветливо махал Перу рукой, испачканной в чем-то черном по самый локоть. В этой же субстанции было перепачкано и на удивление приветливое лицо Викернеса. Олин быстро-быстро поморгал, и образ Варга рассеялся в воздухе.—?Ты в порядке? —?спросил Эйстейн, заглядывая Перу в глаза. Олин коснулся лбом его подбородка и, глядя себе под ноги невнятно ответил:—?В полном.***В кабинете у капитана полиции было душно, от чего соображать было тяжело. Пер зашел максимально уверенной походкой и положил на стол фотографию с Хэльвардом и Лизетт.—?О, Хэльвард,?— полицейский взял фотографию и внимательно ее рассмотрел. —?Чего ты хочешь и как сюда попал?—?Это мой отец. Он изнасиловал несовершеннолетнюю девушку. Она кричала и звала на помощь.—?Доказательств недостаточно. Снимок может быть постановочным, твой отец неисправим… и вообще, знаешь ли ты, что без денег мы никак не передадим твои показания суду?—?Что?—?Темная сторона полицейского дела, мальчик. Ничего не делается бесплатно. Сейчас деньги нужнее всего. Кто владеет крупными суммами, тот и прав.—?Я достану деньги. Вы свяжетесь с судом и моего отца посадят.—?Это как получится. Все будет зависеть от адвоката, судьи… можно будет подкупить обоих, главное сделать это раньше подсудимого. Да и не думаю, что одно-единственное изнасилование будет так жестоко караться.—?Будет.—?Ты так в этом уверен? Парень, мы не может арестовать твоего отца просто потому, что ты сделал одну-единственную фотографию. Да и что о нас подумают, когда об этом случае напишут в газетах и начнут трындеть по новостным каналам? Сюда хлынут потоки фотографов-любителей, которые способны просто переделать фото под себя, просто изобразить случай, который опишут не так, как есть на самом деле. Я не могу просто так рассмотреть это дело. Появятся деньги?— приходи.—?Назовите цену.—?Чем больше, тем лучше. Сорок тысяч крон минимум.—?Не могу обещать, что это будет скоро, но я вернусь с деньгами. До встречи.Полицейский рассмеялся Перу вслед. Как же много все-таки решают финансы! Он прекрасно знал о бедности Олинов, и ума не прикладывал, как сынишка Хэльварда будет доставать сумму, непосильную даже для собственных родителей. Капитан преположил, что Пер ограбит банк. Работенки ему в этом случае, конечно, прибавится.***—?Мне нужно сорок тысяч крон.—?Как ты собираешься их добывать?—?Буду воровать. Стану карманником. Попрошу о помощи группу. Ты ведь поможешь мне? —?глаза Пера загорелись, он сгреб в охапку футболку на груди Эйстейна и резким движением притянул ближе к себе. Олин прикусил губу в ожидании ответа, обнажая ряд острых как бритва зубов?— он специально точил их, как и точил ежедневно свой нож, которым так умело орудовал сегодня. Если бы тогда он смог пырнуть Варга, все было бы по-другому: может, Викернес стал бы реже лезть на рожон и никто бы его не похищал.—?Я смогу попросить родителей о полной сумме. —?совершенно спокойным тоном ответил Ошет, нависая над Пером и не обращая никакого внимания на то, что Олин схватил его за грудки. —?Мама поможет, она ненавидит Хэльварда. Нужно просто ей все объяснить.—?Я не хочу в это впутывать твоих родителей.—?Придется, Пер. Я все улажу. Ты веришь мне? —?теперь инициатива была в руках Эйстейна: он осторожно убрал руки Олина со своей футболки и так же осторожно взял его ладони в свои. Медленно погладил белоснежные тонкие пальцы с поломанными ногтями, покрытыми черным лаком и множеством мелких розоватых шрамов, оставшихся после ?игр с лезвием?. На время Ошет замер в ожидании ответа, его взгляд изучающе бегал по лицу Пера, частично прикрытому волнистыми светлыми прядями, спадавшими на грудь. Олин высвободил одну руку и заправил непослушные волосы за ухо, освобождая обзор, и Эйстейн решил, что сможет прочитать выражение глаз Олина, которые теперь уже ничего не скрывало.Но он не смог.—?Верю. Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Этого недостаточно? —?Пер приподнял бровь и рукой, которой поправлял волосы, коснулся груди Эйстейна. Быстро провел ладонью до самой шеи и несильно вцепился в нее: на тыльной стороне еще сильнее выступили пястные кости, и без того выпиравшие в силу исхудалости тела после многочисленных голодовок; большой палец скользил по шее так, будто был самостоятелен, существовал отдельно от остальной кисти.—?Вполне достаточно,?— Эйстейн наклонился, подаваясь вперед; их с Пером лица разделяли несколько сантиметров, и каждый мог почувствовать абсолютно противоположную энергетику стоявшего напротив парня: Олин ощущал исходивший от Эйстейна жар, а гитарист?— некий холод Пера, чье лицо оставалось абсолютно равнодушным и безучастным.Они стояли в такой странной позе несколько минут. Никто не решался брать инициативу в свои руки, сократить расстояние до минимума, превратить столь разные и раздельные холод и жару в общее тепло, разливающееся по всему телу, отдающееся легким покалыванием в конечностях, заставляющее сердце биться часто, как у маленького зверька: землеройки, кролика или песчанки. Ладонь Пера все еще находилась на шее Эйстейна, Олин чувствовал, как бьется пульс, нащупывал сонную артерию и невольно представлял, как в нее входит нож или бесцеремонно влетает пуля, как вытекает ярко-алая кровь, насыщенная кислородом, какое-то время назад обеспечивавшем жизнь ныне холодеющему телу. Пер дал себе обещание, что никогда этого не допустит и куда охотнее позволит убить себя, такого ненавистного и презренного, чем горячо любимого Эйстейна.Сам Ошет выделял Пера среди всех участников группы. Остальных он не воспринимал всерьез: нелепостей, которые потом отрицали, они делали достаточно. А еще они боялись. У них не было никакого стимула двигаться вперед: Ян мог долго и беспробудно пить?— настолько долго, что все уже забудут, как он ведет себя в трезвом уме. Йорн задерживался допоздна в школе?— очевидно, деловой, но слишком туманный, о своих обязанностях он не рассказывал никому. Варг и вовсе пропал, но до инцидента он представлял из себя типичного школьного хулигана, которому ничего не стоит запугать нескольких малышей, избить того, кто послабее или сорвать урок и начать угрожать учителю. Викернес был прогульщиком, считавшим, что образование ему ни к чему. Его позиция была твердой: все решают связи, деньги и власть. Эйстейн прекрасно понимал, что это не мнение Варга, а заимствованные им отдельные фразы его деда и отца?— людей жестоких и влиятельных. Пропавший был лишь пешкой, проекцией без собственной точки зрения: весь его взгляд на мир был навязан родственниками; его характер был смесью их черт характера; даже его тактика во время драк была блеклой копией тактики отца?— некогда чемпиона округа по смешанным единоборствам.Пер был уникален. Он боролся. С каждым днем порезов на его руках становилось все меньше. Социофобия постепенно уходила на задний план, уступая место желанию стать полноценным членом общества. Эйстейн помогал ему. Он прекрасно понимал, как ему тяжело, пусть и не говорил о своей осведомленности: ему нельзя было выдавать того, что он читал заметки в блокноте. Практически с самого начала Ошет знал, что причиной странностей в поведении Олина служили отец-насильник и ветреница-мать. Поэтому он не мог осуждать его за девиантные выходки, как это делали другие. Но он не мог рассказать им правду. Он дорожил доверием Пера, как самым ценным сокровищем и хотел сохранить его любой ценой.***Не только Перу нужны были деньги. Ян тоже ощутил на собственной шкуре последствия кризиса: денег на дозу перестало хватать в тот же день, когда он рассказал отцу о драке. Родитель не стал выслушивать оправдания о помощи товарищу и решил, что в качестве наказания стоит перестать выдавать сыну карманные деньги. Бломберг сразу поник, прекрасно понимая, что совсем скоро его запас закончится, а ломка?— дело страшное, связываться с которым желания не было. Ночью он опять сбежал из дома и направился в свой любимый квартал наркоманов, подгоняемый надеждой о том, что сможет занять у кого-нибудь денег. К собственному счастью, первыми, кого он увидел, была компания подростков на вид старше его на год-полтора. Компания была шумной, крикливой и, наверняка, скандальной, но Ян посчитал, что только такие люди смогут в полной мере его понять.—?Привет,?— он бесцеремонно подошел к ним, пробегая взглядом по каждому участнику компании: их было человек семь, все, как на подбор?— с зеленоватой кожей, блеклыми глазами и в старой рваной одежде, приметив которую, Бломберг решил, что обознался, но, уловив на себе удивленные изучающие взгляды, понял, что уйти с пустыми руками не может. —?У вас не найдется тысячи крон? Мне нужно на дозу. Я все верну.—?Точно вернешь? —?спросила худощавая низкая девушка в ободранном коротком платье?— типичная обитательница трущоб. Маленькие низко посаженные глаза с недоверием осматривали Яна. —?Неужели у такого чистенького парнишки не найдется денег?—?Внешний вид не означает финансовый достаток,?— ответил Бломберг и почувствовал, как внутри него закипала ярость. Ему хотелось закричать на них, выплеснуть всю злость, расцарапать им лица и отобрать все деньги?— абсолютно каждую эре?— и пойти, наконец, к Свену Йенсену.—?Мы не можем быть уверены в том, что ты не брешишь,?— стоявший позади всех парень оскалился, обнажая полусгнившие зубы,?— Но еще никто не смел не возвратить нам долг.—?Значит, и я верну.—?Конечно, вернешь. Если ты этого не сделаешь… —?он замолчал и, отставив большой палец, провел им по шее?— жест, означавший ?тебе пиздец?.Посовещавшись, компания отсчитала тысячу крон, и гнилозубый всунул ее в руки Яну.—?Ты не ограничен во времени, приятель,?— оборванец находился так близко, что Бломберг почувствовал, как сильно воняет гнилью?— и, как решил Ян, смертью?— у него изо рта. —?Но знай, что мы за тобой следим. Тебе не улизнуть.—?Спасибо вам огромное,?— Ян убрал деньги в карман и, надеясь поскорее отделаться от этой компашки, быстро зашагал вдоль по улице, к хижине Свена. За спиной он слышал громкий смех и завывания.Добравшись до нужного дома, в котором, как и пару ночей назад, горел свет, Ян решил не стучаться и сразу открыл дверь. Встретил его Свен Кристиансен, который помогал хозяину хижины с уборкой. Заметя гостя, он широко улыбнулся, подскочил к нему и протянул руку. Бломберг крепко ее пожал и спросил:—?Свен дома?—?Да, но он спит. Если ты пришел за товаром?— не переживай, я могу тебе его передать. Тебе сколько?—?На пятьсот крон,?— Ян решил одновременно и сохранить деньги, и запастись наркотиками: события прошедшего дня показали, что любая сумма может пригодиться в совершенно неожиданный момент.Свен коротко кивнул, ушел куда-то вглубь дома и вернулся с несколькими пакетами и шприцами. Отсчитав четыреста крон, остальные сто он вернул Бломбергу.—?По старой дружбе.—?Спасибо… —?только и смог ответить Ян, пряча покупку в рюкзак.—?Ты мог бы поблагодарить меня, оставшись ненадолго здесь. Мне так одиноко и скучно сидеть тут ночами и разговаривать с зеркалами.—?Ладно,?— Бломберг пожал плечами. —?Но только ненадолго. Если родители увидят, что меня нет дома, то мне хана.—?Что с твоим внешним видом? —?сразу же спросил Свен, с любопытством разглядывая лицо Яна.—?Влез в драку.—?Опять?—?Мне пришлось, Свен. Моему другу угрожала опасность.—?Значит, ты поступил очень благородно. Я бы не осмелился.—?Я сейчас думаю, что, наверное, тоже. Но тогда у меня отключилось чувство самосохранения, понимаешь? Я просто хотел их отпиздить, втоптать в грязь…—?Я все понимаю, но я полностью уверен в своих словах. Я не умею себя вести в критических ситуациях. Мною управляет лишь страх. Он говорит бежать и не возвращаться. Так я и делаю. Я трус.—?Хорошо, что ты это признаешь.—?Думал, ты будешь отрицать.—?Нет. Ты знаешь себя намного лучше, чем я.—?На самом деле я хотел бы, чтобы ты был ко мне даже ближе, чем я сам… —?поняв, что он сказал глупость, Свен начал оправдываться:—?Ты не так все понял! Мы просто никогда так хорошо не общались, как сейчас, а я считаю тебя очень интересным… и хотел бы вступить в вашу группу.—?Ты должен будешь переговорить об этом с Эйстейном. Я ничего не решаю.—?Если я не ошибаюсь, ты хотел сделать так, чтобы Эйстейн познакомил меня с тем блондином. Что он сказал?Ян совершенно забыл про это, ведь желания Свена для него совершенно ничего не значили. Но он не мог сказать этого прямо, иначе Кристиансен разозлился бы, рассказал об этом наркоторговцу, и мир Бломберга в миг бы обрушился. Он некоторое время беглым взглядом рассматривал стену в надежде что-то придумать и в итоге оживленно выпалил:—?Мы общаемся с Эйстейном и с ним только на репетициях. Устаем сильно. Еще и пропавший Варг…—?Викернес?—?Да.—?Мне жаль, что так произошло. Он был не таким плохим, как вы думаете, он просто… не выдерживал.—?Никто из нас не считает его плохим,?— Ян возмущенно фыркнул. —?И знаем мы его лучше, чем ты.Свен молчал. Бломберг посмотрел на часы, поспешно вскочил с дивана и направился к двери.—?Доброй ночи,?— бросил он на ходу.—?Доброй ночи, Ян.Когда дверь за гостем закрылась, Свен положил локти на стол и закрыл лицо руками. Ему хотелось разрыдаться от распиравшего изнутри одиночества. Каждый раз, когда он видел компании друзей, Пера с Эйстейном, Яна с Йорном, а уж тем более эту четверку вместе, его сердце готово было разорваться на мельчайшие части. Кристиансен считал это несправедливым. Он просто хотел подружиться хоть с кем-нибудь, однако вместо этого получал лишь уединение в полном объеме. Свен полагал, что Ян сможет покрыть его, но в очередной раз ошибся?— Бломберг уделял ему в разы меньше внимания, чем тому же Йорну. Кристиансен грезил об умении краситься, как Пер и о дальнейшем вступлении в группу. Ему часто снилось, как он выступает на сцене с остальной пятеркой, в том числе и с Варгом. Разумеется, у Кристиансена были друзья, но все чаще он задумывался о том, что общается с ними только потому, что не хочет остаться один. Это были не те люди, с которыми он хотел бы и в дальнейшем находиться рядом, но Ян и его товарищи были слишком недоступны, и только поэтому Кристиансен решил довольствоваться малым?— своим кругом общения.