the woman's secret (1/1)

?Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых?— без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.?Эрнест Хемингуэй, ?Прощай, оружие!?***Глаза постепенно привыкали к темноте, среди кромешной черноты вырисовывали нечеткие силуэты предметов?— ставшей уже родной кровати, умывальника на невысокой подставке, к которому постоянно приходилось наклоняться, древнейшего туалета и письменного стола с кипой бумаг, на которых Варг записывал свои мысли. Викернес провел в этом помещении уже довольно долгое время?— он точно не знал сколько, по ощущениям может даже около года, хотя на самом деле прошло три недели с момента его попадания сюда. Варг не жаловался, потому что ежедневно ему приносили еду, воду и заботились о его моральном и физическом состоянии даже лучше, чем дома. От одной мысли о том, как сейчас страдают родители, Викернесу начинал чувствовать себя до одурения плохо, ему моментально становились противны и напитки, и пища, что ему приносили похитители?— несколько взрослых людей, может, двое или трое. Варг не видел их лиц, и этому служили два фактора?— скрытые за масками лица и непроглядная тьма. А еще его подслушивали, поэтому Викернес молчал. Тишина порой становилась оглушающей, и он ложился на жесткую кровать, закрывая уши подушкой?— лишь бы отделаться от навязчивого шума в ушах. Варг хотел вернуться домой, пусть иногда передумывал и считал, что жить в этой душной мрачной комнатушке вполне терпимо и даже порой приятно: никаких забот, лишь ешь, спи и делай то, что тебе говорят приходящие к тебе люди.Сегодня к Варгу снова пришла женщина, которая навещала его каждый день. Женщина просила называть себя Ребеккой, и Викернес сразу догадался, что это лишь псевдоним, но называл ее именно так?— ему не хотелось злить Ребекку, ведь она имела над ним абсолютную власть и могла сотворить все, что ей заблагорассудится. Сегодня женщина не надела маску, и Варг впервые смог разглядеть ее лицо насколько это было возможно: светлые глаза, аккуратный носик и пухлые губы; само лицо было овальным, вытянутым и обрамленным аккуратно подстриженными черными волосами. Ребекка несла на серебристом подносе еду?— пару бутербродов и еще горячий суп, а также бутылку воды и пару обезболивающих таблетов, которые Варг получал каждые пять дней.—?Спасибо, Ребекка,?— он перенял поднос из ее рук и поставил на стол. Варга затошнило: давно ли он стал таким вежливым? Внезапно весь его мозг заполонило желание вцепиться в шею женщины и придушить ее, ударить что есть силы подносом прямо по голове, мертвое тело спрятать под кровать и сбежать на волю, рассказать всем о злодеяниях обитателей помещения, куда он попал, зажить прежней нормальной жизнью…—?Обращайся, милый.Варг удивленно посмотрел на Ребекку. Милый? Никто его еще так не называл, разве что Лизетт и остальные еще девушки ?на часик?, однако их слова Викернес никогда не воспринимал всерьез?— чего можно ожидать от одинаковых на вид кукол, чей разум максимально ограничен и представляет из себя набор бессмысленных фразочек про любовь, романтику и желание встретить рассвет с любимым где-нибудь на крыше старинного дома?—?Как ты меня назвала?—?Милый. Ты ведь и правда хороший. —?Варг увидел, что Ребекка улыбалась?— по особенному чисто, не так, как лицемерная шлюшка Лизетт. Что-то его притягивало к этой женщине, но она была такая далекая и недоступная: Ребекка определенно знала себе цену и не подпускала Викернеса к себе ни на сантиметр ближе собственной зоны комфорта. Сам Варг заметил тягу к похитительнице не так давно: пару дней назад, когда она, навещая его, ни с того ни с сего звонко рассмеялась, но уже через несколько секунд стала серьезной и попросила парню никому не рассказывать о ее вспышке веселья. Ему и рассказывать-то было некому, но все же он согласился?— лишь ради того, чтобы Ребекка поняла, что на него можно положиться.—?Ты так уверенно об этом говоришь, будто знаешь меня уже очень давно.—?Так и есть. Варг, ты очень многое еще не знаешь и не понимаешь. Но пообещай мне… —?Ребекка подскочила к нему и в воздухе очертила рукой линию его лица,?— что все, что происходит, останется только между нами… По рукам?—?По рукам. А что, собственно, происходит?—?На этот вопрос ты и так знаешь ответ. Или ты любишь, когда тебе повторяют дважды?Варг слишком внимательно изучал лицо Ребекки и дернулся, когда почувствовал на своих запястьях металлический холод. Наручники. Викернес не мог высвободить руки, каждая его попытка сломать наручники была жалкой, и Ребекка, наблюдая за бесплатный представлением, истерически хохотала. Когда ей надоело, она снова подошла к Варгу и легко толкнула его на кровать.—?Я все знаю.После этих слов она медленно накрыла своими алыми губами иссохшие губы Викернеса. Он по инерции ответил ей на поцелуй, и с каждой секундой воспоминания о том, что эта женщина его похитила, постепенно стирались из памяти Варга. Он был сосредоточен лишь на ее губах?— таких мягких, какими не обладала ни одна из его шаблонных девушек. Когда Ребекка оттолкнула его и все-таки сняла наручники, Варг услышал, как быстро колотится его сердце и почувствовал, как где-то внутри образовался ком, который никак не мог рассосаться?— он доставлял дискомфорт, но парень ничего не делал, оставался сидеть на месте и наблюдать за женщиной, кружившей возле него подобно хищной птице.—?Мне пора идти,?— холодно бросила она, и Варг услышал удалявшийся цокот каблуков. —?Но будь уверен, милый, у нас впереди еще куча времени…Ребекка оставила Викернеса наедине, и он, почувствовав свободу, метнулся к раковине и по привычке посмотрел на стену, ожидая увидеть там зеркало. Однако его там не было, и единственными моментами, когда Варг мог посмотреть на свое отражение, были походы в душ вместе с Ребеккой и ее напарником… или напарниками. Парень уже разучился считать и здраво соображать. Его мышление постепенно становилось сродне тому, что было у его подружек?— все мечты были заняты лишь объектом внимания, Ребеккой, этой женщиной, которой Варг даже сочувствовал. Может, она вовсе не хотела его похищать? Может, ее тоже держат тут взаперти, где-нибудь в соседней комнате и заставляют работать на них?Уже вечером, в душе, рассматривая свое тело в зеркале, Варг заметил, как сильно он исхудал из-за стресса?— кожа обтягивала выступившие ребра, ноги и руки также стали тоньше, и Викернес сумел обхватить запястье, соприкасаясь большим пальцем со средним. Он чувствовал себя марионеткой?— тощей куклой с одурманенным разумом и ниточками, привязанными к рукам, которые постоянно дергала Ребекка, заставляя Варга забывать обо всем и обо всех, кроме самой себя. Викернес задумался, влюблен ли он в нее на самом деле или это обыкновенная манипуляция, проведенная для того, чтобы сломить Варга? Но для чего ей это? Он понятия не имел, кто такая Ребекка, но вот она его прекрасно знала: была осведомлена о каждой слабости и каждом грешке, что покоился за душой Викернеса. Он на миг подумал, что Ребекка может быть какой-нибудь подругой его матери, посланной для проведения воспитательных работ над Варгом и сразу же решил об этом забыть: его отношения с родителями были хорошими, доверительными, и мать была готова растерзать любого ради своего сына.Он вышел из душа и, воспользовавшись временным отсутствием охраны, посмотрел в окно с обветшалой сгнившей рамой и мутным стеклом. Вид был мрачноватым: куча одноэтажных зданий, ободранных кустов и тонюсеньких деревьев; атмосферу нагнетали неработающие фонари?— точнее, в действии были лишь два из всех стоявших на улице. Под одним из фонарей Варг заметил двух людей и, желая разглядеть их лица, подошел поближе и присмотрелся. Одного из них?— парня с длинными светлыми волосами, одетого в черную мешковатую одежду?— он узнал сразу: сомнений не было, это Пер, которого он избил незадолго до похищения. Варг невольно усмехнулся и перевел взгляд на спутника Олина: парня чуть повыше него с забавно зачесанными назад волосами. Викернес узнал в нем барабанщика их группы?— Яна Бломберга. Через пару секунд Викернеса увел высокий полный мужчина?— спутник Ребекки, вжимая его худую руку в свой огромный пивной живот.***Встреча Яна и Пера произошла спонтанно: Олин следовал за матерью, которая скрылась как раз в том здании, из окна которого выглядывал Варг, а Ян бежал за Свеном Йенсеном, поступившем так же, как и его подруга Бриджит. Парни никак не ожидали этой встречи, но на благо общего дела принялись следить за домом, рассматривать каждое окно. На несколько секунд Перу показалось, как за ним из окна наблюдает Варг, но стоило ему поморгать несколько раз, и он исчез так же внезапно, как и появился.—?Че у тебя лицо такое, будто труп увидел? —?недовольно спросил Йорн.—?Ничего. Я просто всматривался.—?Что-то здесь нечисто. Твоя мать, мой знакомый… все это как-то несостыкуется.—?Всему свое время, Ян. Рано или поздно мы все узнаем. Но я думаю, что нам стоит приходить сюда как можно чаще.Бломберг согласился.***Пер прекрасно помнит, как с ним поступил отец?— уже во второй раз. Он вынашивает обиду, он затачивает нож, чтобы вогнать его как можно глубже в любую неприкрытую часть тела Хэльварда. Он уверен в том, что отец сдохнет в муках и сможет в полной мере испытать те мучения, что испытывал Олин каждый раз, когда родитель надругался над ним, терзал его плоть, прилюдно глумился.Хэльвард вернулся. Он встретил сына уже на пороге дома и радостно заявил:—?Пер, я заработал денег!—?И сколько же?—?Тридцать тысяч! Мы сможем нормально зажить!—?Я надеюсь на это. Спасибо за твой труд, отец.Перу не подвернулось сложностей, когда он узнавал, куда отец спрятал деньги. Достаточно было проследить за его движениями?— обычно, когда Хэльвард был возбужден или взволнован, он делал все максимально быстро и весь трясся. Круглая сумма, как оказалось, хранилась в одном из ящиков комода, и когда Лизетт в очередной раз пришла к отцу ?в гости?, в голове Пера уже назрел план?— такой, чтобы насолить обоим. Дождавшись, когда отец выйдет из дома, чтобы проводить Аадель, он прокрался в спальню и, натянув на руки перчатки, чтобы не оставить отпечатков, выкрал практически все купюры из ящика. Свалить все на Лизетт было несложно?— довольно часто отец выходил из спальни, чтобы заварить себе кофе, и тогда девушка оставалась в комнате в гордом одиночестве. Это может послужить для Хэльварда поводом задуматься о святости его избранницы.Пер подсчитал сумму кражи?— двадцать три тысячи крон. Учитывая, что родители Эйстейна согласились дать емы сорок тысяч ради того, чтобы посадить Хэльварда, теперь денег у него точно хватит. Но что, если мать не вернется? Тогда его, наверное, усыновят Ошеты?— а Пер и не возражает, он только за.План сработал: отец заметил пропажу, и вечером вызвал сына к себе. Пер заметил, как ужасно выглядит Хэльвард: он будто не спал несколько суток, красные из-за лопнувших капилляров глаза в бешеном темпе рыскали по всей комнате, даже не задерживаясь на парне, лицо осунулось, посерело.—?Куда пропали деньги?! —?хриплым, срывающимся голосом взвизгнул отец, и Олин по привычке попятился назад. Он чувствовал, что его сейчас ударят?— Хэльвард так и сделал. Пер схватился за щеку, на которой краснел след от кулака, рывком головы откинул назад волосы и совершенно спокойно, с едва различимыми нотками ненависти ответил:—?Я не знаю, отец. Может, к этому причастна твоя подружка?—?Так ты все знаешь?.. —?Хэльвард буквально рухнул на кровать.?Значит, эта шалава не рассказала о том, как я ее здесь подловил. Неплохо?,?— удовлетворенно подумал Пер, а вслух ответил:—?Я ее видел пару раз с тобой. Она учится в моей школе, совсем еще молодая. Ей наверняка нужны от тебя лишь деньги.—?Она любит меня… —?стараясь сдерживать гнев, прошипел отец, пытаясь встать с кровати: но к его ногам будто привязали два тяжелых мешка, и попытка не увенчалась успехом, лишь заныли измученные проблемами с венами ноги.—?Она тебя не любит, а использует,?— отзеркалил Пер. —?Небедный мужчина, который никому не рассказывает о том, что женат. Мечта маленькой профурсетки.—?Ты ведь не знаешь, что такое любовь, мой мальчик…—?Ты, судя по всему, тоже,?— Олин почувствовал, что перехватил инициативу, и это дало ему силы на продолжение спора с отцом, который был так разозлен, что в любой момент мог наброситься на Пера и избить его до полусмерти. —?Мама любила тебя, а ты предал ее. Предал меня. Я не удовлетворил твоих потребностей, и ты принялся метаться из крайности в крайность…Его речь прервал еще один удар по щеке, но Олин только этого и ждал. Он надрывно засмеялся, сгибаясь пополам, а когда вновь поднял голову, уловил нескрываемый ужас во взгляде отца. Пару секунд?— и Хэльвард уже подчинен его воле, стал единым целым с безумной яростью и хаосом, творящимся в голове сына. Теперь Пер был не игроком, а ведущим?— одной лишь силой мысли он заставил отца поменяться ролями.—?Это сделала Лизетт,?— четко проговорил Олин.—?Вот ведь сучка.Ответ устроил Пера, и он, решив оставить в покое отца, ушел к себе в комнату. Там он открыл свой блокнот и быстро написал:?Эйстейн и Пер молча сидели на скамейке возле многоквартирного дома, где жили Ошеты. С северо-запада повевало прохладой, предвещавшей скорое наступление зимы. Снег выпадал лишь в ноябре, остальную часть осени шли проливные дожди, и один из них еще пару минут назад стучал по крышам, а ныне от него остались лишь огромные грязные лужи, которые можно было встретить абсолютно в каждой точке города. Иногда Пер думал, что совсем скоро их город и вообще всю Норвегию просто-напросто затопит, но он лишь радовался такому исходу. Единственное, по поводу чего он переживал?— он не успеет попрощаться с Эйстейном, и его тоже затопит, он тоже умрет.—?Так что, когда пойдем к полицейскому?—?Я не знаю,?— Пер дернул плечом. Лицо обдало приятной прохладой, волосы мягко развевались на ветру, и Олин походил на модель из глянцевого журнала. Пару часов назад он снял полустертый слой лака и нанес новый, а также помыл и выпрямил волосы. Раньше он выпрямлял их лишь пару раз, смиряясь с тем, что его волнистую шевелюру никак не исправить?— такова его наследственность.—?Ты красивый,?— сорвалось у Эйстейна.—?Правда?—?Я никогда не лгал тебе.—?Может, сейчас лжешь,?— Олин сощурил глаза и ласково улыбнулся. —?Да ладно тебе, я прикалываюсь. Шутки шучу.—?Не очень-то и смешно.—?Тогда это была не шутка, а проверка на вшивость.—?Хочешь сказать, я вшивый?—?Нет. Говорю же, проверка. Оказался бы вшивым?— я выкинул бы тебя за борт.—?Хорошо, что не оказался.—?Да, просто замечательно.—?Как у тебя с отцом? Ты говорил, он вернулся.—?Он убежден в том, что Лизетт не такая уж и святая. Может, сорвется на ней, и она тоже его пошлет нахуй. Тогда ее будет легко подкупить, и отца посадят.—?Читаешь мои мысли.—?Я уже прогадал каждый твой шаг.—?Неужели?—?Да. Ты простой парень, Эйстейн. Это даже хорошо. Сложные чаще всего становятся непонятыми.—?Такие, как ты?—?Можно и так выразиться. Но я не так уж и сложен, понять меня можно… но никто не пытался этого сделать—?Я пытался. Правда, пытался. Можешь сказать, получилось ли у меня?—?Частично. Именно поэтому ты мне симпатичен. Когда ты раскроешь все карты, ты сам от меня отстранишься. Так что мне можно и пустить все на самотек. А тебе я бы посоветовал довольствоваться тем, что имеешь.—?Ты о чем? Пер, ты меня пугаешь… —?Эйстейн понял, что постепенно Олин превращается в того самого таинственного парня-одиночку, который пришел в класс в начале учебного года.Пер не удостоил его ответом; вместо этого достал из пачки сигарету и поджег ее кончик, приметив, что спички заканчиваются. Мысленно грязно выругавшись, он перехватил сигарету между указательным и средним пальцем и выпустил дым в лицо Ошета. Теперь Олин еще больше походил на модель или героя какого-нибудь фильма. И жизнь у него была соответствующей?— такой, что можно снять сериал на несколько сезонов, и даже выдумывать ничего не нужно было бы, комагда работала бы уже с готовым материалом.—?Чего уставился, будто впервые меня видишь?Эйстейн и вправду видел Пера как будто впервые: Олин и без того был ему симпатичен, но сейчас, сидя на этой скамейке с сигаретой в одной руке и запустив другую в волосы, пытаясь убрать их с лица, он выглядел просто великолепно.—?Ты оглох?—?Прости, я… ты красивый. Вот и все.—?Можешь вырубать свою шарманку, на меня это не действует.—?Может, съездим в гараж? До фестиваля осталось два с лишним месяца, а репетируем мы не так часто.—?Поехали,?— Перу и самому захотелось развеяться. Ему надоело сидеть на этой скамейке в ожидании чуда, лишь наблюдая за Эйстейном и переводя в недошутки все его комплименты.***Разойдясь с Пером, Ян решил навестить Йорна, который не ожидал того, что к нему кто-либо придет в гости. Однако, увидев на пороге Бломберга, президент студсовета заключил его в крепкие объятия и нежно поцеловал в лоб.—?Что-то слуичлось? —?скорее с беспокойством, чем с простым интересом, спросил Стубберуд. —?Ты не предупреждал, что зайдешь.—?Решил проверить, не затащил ли ты кого-нибудь домой, пока я отлучился,?— Ян не помнил, как недавно сам извинялся перед Йорном за то, что проводит с ним мало времени и свято клялся в том, что не трахается с проститутками в тайне от него?— хотя эту догадку придумал сам же Бломберг, когда его пьяное сознание проанализировало все, что произошло в борделе.—?Очень иронично,?— Йорн фыркнул и прислонился плечом к стене,?— Уже забыл, как сам решил, будто я думаю, что ты спишь со шлюхами и упорно доказывал, что это не так?—?Не было такого! —?возмущенно запротестовал Ян.—?Значит, ты опять нажрался. Ян, пожалуйста,?— Йорн аккуратно сжал рукава куртки Бломберга?— ни капельки той жестокости, что он выплескивал тогда, на старом диване в гараже-студии,?— контролируй себя. Хотя бы ради нас.— на последнем слове президент студсовета сделал акцент, надеясь тем самым задеть струны души Яна. И у него это вышло. Бломберг выпустил один из рукавов из несильной хватки Йорна и положил руку ему на талию, тут же почувствовав тепло родной ладони, накрывшей ее сверху.—?Я больше не буду пить, Йорн. Я обещаю.—?Ты обещал это и год назад, и два. Мне надоело. Если ты не откажешься от выпивки на этот раз?— нам придется расстаться.Слова резанули ножом по самому нутру Яна, вскрыли его самый сокровенный страх, растекшийся по всему телу и парализовавший каждую конечность. Он в миг сделался немым и смог лишь кивнуть, сглатывая ком в горле. Нет, Йорн не мог его просто так… бросить. Поигрался и хватит?— это не про него. Может быть, ему действительно было обидно и даже тревожно за Бломберга и его состояние: алкоголь рождал в Яне монстра, готового уничтожать все на своем пути. Все, кроме Йорна, и Бломберг даже прикидывал такой вариант, что эта выборочность и бесила президента студсовета?— директор и без того называл его ?избранным?, ?единственным лучиком света в царстве тьмы? и тому подобными лестными фразочками. Стубберуду не нравилось такое отношение к нему, но директору он перечить не смел?— во-первых, не хотел проблем, а во-вторых, в противном случае его лишили бы поста.—?Х-хорошо… —?наконец смог выдавить Ян. Одно-единственное слово далось ему с огромным трудом, будто это была какая-нибудь гадость, которую ему хотелось поскорее выплюнуть и не держать во рту ни секундой дольше.—?Ну вот и чудненько,?— Йорн похлопал Яна по щекам, приводя его в чувство и задал абсолютно неожиданный вопрос:—?А с наркотиками у тебя как?—?Я завязываю, честно, завязываю,?— опуская глаза, ответил Бломберг. —?Мне это очень тяжело дается, прости…—?Все в порядке. Я думаю, ты не обманываешь.?Не обманываю, любимый, можешь не сомневаться. Денег у меня теперь мало, так что от иглы я постепенно отвыкаю?,?— подумал Ян, и от этой мысли на него накатила новая волна стыда?— получается, он частично обманул Йорна. Он бросал употреблять только потому, что денег катастрофически не хватало, а не из-за попытки спасти себя и отношения с президентом студсовета.—?А что за черноволосый постоянно ходит за тобой? —?еще один сложный вопрос Йорна, на который Ян моментально придумал ответ:—?Знакомый. Его зовут Свен. Он тоже хочет стать музыкантом, но мне приходится его отшивать.—?Зачем ты так делаешь? —?Ян ожидал чего угодно: похвалы, смеха, игнорирования, но не осуждения и укоризны. —?Он ведь просто хочет подружиться с нами. Почему бы, собственно, и нет?—?Ты ищешь замену Варгу?—?Нет. Варг незаменим. Но я думаю, нам стоит поговорить со Свеном. Если что, скажем ему, что из-за траура по товарищу или по многим другим личным причинам мы не можем принять его в состав группы.—?Идея хорошая, но провальная. Свен может обидеться…—?Ты переживаешь за его чувства?—?Немного. Как ни крути, но он… мой друг.—?Тогда я тебя прекрасно понимаю. Но все же попытаться стоит. Когда мы сможем с ним пересечься?—?Завтра в школе. Я постараюсь все организовать.***На улице сгущались сумерки, и поэтому в гараже было темно и тихо. Пер начал переживать, что они с Эйстейном не успеют на автобус, даже на самый последний, и был категорически против похода пешком. Он боялся, что в темноте на них может напасть банда бритоголовых, приняв за гейскую пару (что подтвердило бы наличие у обоих длинных волос) или просто какой-то маньяк-насильник. Олин старался не ходить по темноте после того самого случая, произошедшего пару лет назад и окончательно сломившего его.Поздним вечером Пер идет домой после очередной ночной прогулки, целью которой, как и всегда, было воровство сигарет и алкоголя у бомжей. На этот раз удача ему изменила, и он возвращается лишь с двумя сигаретами (одна из которых переломана пополам) в кармане и несколькими миллилитрами водки в глотке. Олин ничего не чувствует и думает, что лучше бы не ходил сегодня никуда и спокойно бы поспал дома. Его мысль подкрепляется едва слышным шорохом в кустах, из которых выходит мужчина, который эти шорохи и издавал. Мужчина?— высокий, полноватый, с растрепанными волосами: обросшей лысиной. Пер моментально узнает в нем отца и пятится назад, надеясь на то, что Хэльвард его не видит. Но он прекрасно все видит и несколькими широкими шагами сокращает расстояние между собой и сыном. Олин слышит его тяжелое сопящее дыхание и чувствует, как оно опаляет щеку, все еще горящую после утреннего избиения.—?Где ты опять шлялся? —?отец кричит, брызжа слюной на лицо и одежду Пера. Олин не знает, что делать, и лишь прикрывает глаза рукой, чтобы слюна не попала и в них.Следующий миг?— и кожа на голове болит в том месте, в котором Хэльвард хватает его за волосы и резко тянет вверх, заставляя Пера приподниматься на носках и убрать руку, глядя в глаза. Отцу хочется размозжить голову сына, настолько он его ненавидит и желает избавиться, но не знает, как это сделать и лишь что есть силы кидает его наземь. Несколько ударов по лицу и животу?— и Олин плюется смесью слюны, крови и желчи, не находя ни силы, ни желания подняться. Отец уходит, а Пер все лежит на холодной земле, не чувствуя себя ни живым, ни мертвым?— он вообще не ощущает своего присутствия в этом месте, будто лишь наблюдает свысока.—?Может, вернемся? —?предложил Олин, хватая Эйстейна за руку. Тот резко остановился и посмотрел на Пера, придумываю, что ему сказать:—?Зачем мы тогда приезжали? Конечно, если ты хочешь, мы можем вернуться…—?Развеяться. Какой смысл нам репетировать без остальной группы?Ошет прикусил губу. Он не мог просто взять и сказать Перу, что приехал сюда, чтобы провести с ним время тет-а-тет, без лишних глаз, хоть и сомневался в своем решении и уже думал перевести все в обычную репетицию. Так что Эйстейну пришлось лишь согласиться, признать, что он дурак, действующий на эмоциях и развернуться назад. Олин шагал рядом, засунув руки в карманы и мечтая о скорейшем прибытии на остановку. Дошли они довольно быстро и как раз вовремя?— только что приехал последний автобус со сломанными фарами. Ехать пришлось в кромешной темноте, но даже в ней Пер различал силуэты бонхедов и маньяков, готовых в любой момент ворваться в неспеша ехавший автобус.