Мы никогда не будем нормальными (2/2)

В какой-то из дней я возвращалась домой, думая о стакане молока, хлопьях и крепком сне. Но на кухне вместо всего этого оказалась моя мама. Точнее, уже вовсе не она. Я очень хорошо помню, что она говорила, пока я не зашла в дом. Билл сказал, что иначе не получится. Что она обязана принести ещё одну маленькую жертву. Что она знает цену, которую придётся отдать за вечность с ним. Гадёныш знал, как мама падка на красивые слова. И как легко просто прибрать её к рукам, как игрушку, инструмент! Я хотела спросить, что происходит, открыла дверь. И отчётливо увидела у мамы в руках нож. У меня ушло много лет на то, чтобы подавить воспоминания о том, как мне было страшно, чтобы обеспечить себе спокойный сон. Помню только мамины глаза, что горели жёлтым пламенем, и то, что не могла дышать, настолько сильно меня душил бег. После этого я одумалась только на руках у какого-то дальнобойщика из ?Трёх Цифер?. Он грубо и неумело пытался меня успокоить и прекратить мою истерику. Ещё двое бугаев к тому моменту уже пригвоздили маму к полу. Она билась там в агонии, визжала и кричала что-то о том, что теперь ей уже никогда не будет светить её солнце. Мама продала меня Биллу, причём сделала это так легко, как только возможно. Я, как выяснилось позже, стала объектом сделки. Социальные работники забрали её куда подальше, а мне устроили допрос и сказали, что я вслепую бежала от неё несколько километров по пересечённой местности как минимум.

- А дальше вас отвезли в Розмари Роуд, верно? – Диппер внимательно слушал, кое-как сглатывая периодически и выстраивая в голове картинку произошедшего целиком.- Именно. Я до сих пор благодарна тем людям, они были безумно ко мне добры. Но помочь, увы, они уже не могли. На самом деле, никто не мог. Я оказалась в положении, которое было не обратить, и тогда даже я сама этого не понимала, не то что окружающие. Какое-то время я жила в приюте Розмари Роуд, где обо мне заботились. Там же я начала видеть сны, в которых не могла себя контролировать. Он поднимал меня во сне, заставлял калечить себя. Говорил, что я просто оттягиваю неизбежное, что однажды он меня всё равно заберёт, потому что меня продали. Что я ничего не изменю. Не поверишь, сколько раз я пыталась выйти с ним на диалог, будучи ребёнком. Понять, зачем я ему, почему такое существо вообще потребовало меня, почему он бросил маму? Выходит так, что она и вовсе не была ему нужна, была лишь покорным инструментом, чтобы достать меня. Я не могла представить, зачем. Маму определили в психушку, и долгое время я ничего о ней не слышала. А меня, на самом-то деле, тоже. Правда, они называли это реабилитационным центром в Сакраменто. Долгое время я лечилась там. Курс препаратов помогал мне отторгать лишние воспоминания и мало-помалу становиться нормальной девочкой. Потом, спустя буквально пару лет, меня удочерила чудесная пара китайских психиатров. Господин и госпожа Чанг очень прониклись тем, что со мной случилось, и решили самостоятельно воспитывать меня, попутно извлекая из головы кошмары. Я начала забывать то, что случилось, и перестала контактировать с голосом в голове. А в какой-то день он просто перестал приходить. Исчез, растворился, дав мне заветную иллюзию безопасности. Я уже закончила школу и поступила в университет, в том числе благодаря Чангам – очень большую часть своих знаний психиатрии я почерпнула именно у них. Я даже задумала скоропалительную свадьбу с моим сокурсником. Мы решили попробовать пожить вместе где-то неделю, и я уехала из дома Чангов. На второй день сожительства всё вернулось на место, словно никогда и не исчезало. Джош, мой будущий жених, позвал друзей, чтобы отметить это. Пьяны были все, и двое приглашённых пытались изнасиловать меня, пока Джош спал в полнейшей отключке. Сопротивлялась я кое-как, внушив им безнаказанность, а после, посреди процесса, сумела дотянуться до ножа. В ту ночь я совершенно спокойно, в точности помня свои действия, зарезала всех, кто был в квартире. Включая спящего Джоша. До сих пор не могу понять, почему. Мной спокойно и с чувством собственного достоинства кукловодили. И тогда стало ясно, что нормальным человеком я уже не стану, и единственное, на что я способна – понять мотив этой твари и сделать хоть что-то, чтобы остановить её. И я начала поиски с того момента, как суд оправдал меня, объяснив нападение самообороной, а смерть Джоша повесил на насильников. Поверь мне, я знаю, как надо вести себя в суде, чтобы доказать беспомощность и невиновность. Я цеплялась за всё подряд, даже собиралась вернуться в Гравити Фолз, но понимала, что морально пока что не готова. Этот город убьёт меня, если я вернусь. Точнее, я сама убью себя воспоминаниями. Со временем и сквозь поиски мне стало ясно, что он хотел забрать меня потому, что я могла помешать чему-то из его планов, когда вырасту. Поэтому проще было подобраться через маму, а заодно и поразвлечься, глядя, как несчастная женщина легко поддаётся безумию. Мама к тому времени настолько наглоталась таблеток и настолько сильно спрессовала себе мозги, что о Билле она вовсе ничего не помнит. Таким образом, всё очень просто: либо я еду в Гравити Фолз, либо он сам меня находит.- И тут к вам приводят нас с сестрой, верно? – Диппер медленно белел, осознавая, насколько мучительна история той, что сидела напротив него. Насколько много она перенесла, как старалась задавить в себе то, что сейчас мучает его. И вообще, что видят те, кто стал предметом обмена с Сайфером? Какие её посещали видения, что довели мисс Хиллс до ручки? Этого было не узнать.- Именно. Вы начинаете рассказывать мне то, что говорили другим. Неохотно, с опаской, но вы раскрыли мне всё. О Стэнфорде Пайнсе, о портале в иные миры, о Странногеддоне. О том, что за адская тварь свела с ума мою маму. Твоя сестра очень позитивная и смелая девочка, она вслушивалась в каждое моё слово, становясь всё светлее и милее. Даже как-то раз разболтала мне о своём хулиганистом парне. Она понемногу задавливала в себе дурные воспоминания и мысли, не позволяя им себя отравлять. А вот ты…с тобой было очень трудно. Ты был в собственной стагнации, причин которой я никак не могла понять, пока ты не раскрылся мне полностью. Не рассказал, что у тебя с ним какой-то особенный уровень связи. Надеюсь, что ты, малыш Диппер, понимаешь меня. Я не могла дать тебе туда вернуться. Кто знает, что бы ты сделал, поддавшись его влиянию? Он растащил бы твои мозги по кусочкам, как сделал в своё время с мамой. Вселился бы в твоё тело и надругался над ним, сбросив со скал, как только ты перестанешь быть ему полезен. Он разложит твой разум в собственную пользу и избавится от тебя без раздумий, когда ты прекратишь исполнять свою функцию. Я была обязана прервать это.- Каким, мать вашу, образом? Вы считаете, что этим реально оправдать всё то, что вы сделали?- Пойми меня правильно. Те, к чьему мозгу Билл уже прикоснулся...уже не подлежат спасению. Это скверна, которая уже тебя испортила, Диппер. Она испортила и меня, и твоего дядю тоже. Он ничего не даст тебе, и прежним ты уже не станешь. И я лишь хотела сделать так, чтобы когда твой час придёт, ты ему не достался, - она сделала ещё один глоток из стакана и встала на ноги, заставив Диппера как следует напрячься, - Если бы ты пришёл в мою квартиру тогда, до странствия, без всей этой кучи вопросов, я бы просто спокойно отравила тебя чаем и отправила в вечный сладкий сон. И я бы исполнила свой долг перед миром и перед тобой, твоей душой! Но ты уехал, не навестив меня. И, так как сыграть на твоих гормонах подростка не удалось, мне пришлось прибегнуть к шантажу. Твоя сестра собиралась с друзьями в поход, и я была вынуждена заплатить Джонатану, её мальчику, чтобы он притащил её ко мне. Она сидела в моём доме на снотворном, ожидая твоего возвращения. Я слушала сообщения, что ты оставлял её на автоответчике, и едва ли не плакала от того, какие милые, трогательные вещи ты рассказывал ей, - голос Ребекки понемногу срывался и начинал дрожать. В попытке спрятать нарастающий приступ невменяемости, она так странно и фальшиво улыбалась, что Диппер вообще с трудом верил в реальность происходящего. В ту реальность, о которой говорила Хиллс.- Но я приехал раньше положенного срока, верно? Вы забеспокоились, когда я перестал отправлять сообщения сестре, потому что мы отправились обратно. Вот почему моя мама была в такой панике. Она едва ли не два месяца искала Мейбл, а потом и со мной случилась беда. Она говорила, что звонила мне, но я не брал трубку…я не получал звонков.

- Я подменила тебе номер перед тем, как ты уехал. Твоя мама звонила на давно выброшенную сим-карту, а ты отчаянно названивал сестре с другой.

- Но…но зачем всё это? Обязательно нужно было нападать на сестру? Что вы вообще натворили, вы в курсе? Понимаете??- Не кричи, Диппер. Прекрати. На меня. Орать, - голос Ребекки холодел, становясь жёстче и отчего-то грубее. Словно все эти годы она курила, тщательно это скрывая, - Ты должен был выслушать меня. Согласиться на условия и дать мне исполнить предначертанное. В обмен на целость и сохранность твоей сестры, которую уже наутро твоя мама обнаружила бы дома целой и невредимой. Но тебе почему-то пришло в голову приехать раньше. Со всеми этими никчёмными вопросами, на которые я так не хотела давать тебе ответ.Диппер хорошо слышал, как меняется вся тональность комнаты. Как колотится сердце Ребекки, как громко до неприличного дышит он сам. Она отвернулась, устремив взгляд в другой конец палаты, а тонкие руки коротко дрогнули, напрягшись. Она прошлась до другого конца комнаты, зачем-то открывая больничный шкафчик. Диппер выдохнул и лёг головой на колени, пытаясь переварить всё это. Зачем он вообще уехал, почему не взял сестру с собой? Хотя, в таком случае Ребекка вряд ли бы остановилась и нашла бы способ добраться до него через кого-то ещё. Все его друзья и вся семья становились звеньями единой цепи, которую уже никак не прервать.- Прости меня, малыш Диппер. Боюсь, что только твоя смерть поможет тебе спастись от его холодных рук.

Пайнс даже опомниться не успел, как ловкие пальцы Ребекки, проникнув под халат, выхватили оттуда что-то вроде небольшой металлической палки, которая пришлась Дипперу в голову мгновенно. Глаза женщины загорелись безумством, она громко дышала. Хиллс отбросила в сторону орудие удара и забралась на койку, усевшись на Пайнса сверху. Голова невыносимо гудела, он никак не мог скооперировать свои движения. Мир вокруг поплыл от удара, не позволяя защитить себя и свою голову, а Ребекка выхватила тем временем из-под его головы подушку и что было сил вжала в его лицо. Она давила, давила изо всех сил, не переставая бормотать себе под нос такие необходимые для своего психопатичного мозга вещи:- Прости меня, прости, мальчик мой…будь уверен, ты мне ещё спасибо скажешь! От Билла тебя спасёт только смерть, при любом ином исходе он поглотит тебя, и ты натворишь много ужасных вещей!! Я лишь хочу спасти тебя, Диппер! П…поверь, так будет лучше. Перестань брыкаться!!Он пытался отбиться ногами, но, кажется, Ребекка тщательно рассчитала время и силу удара по голове – тело не слушалось и отзывалось на панические крики удушаемого мозга кое-как. Воздух стремительно кончался, а вобрать новый сквозь пелену перьев и ткани просто физически не получалось. Он цеплялся ослабевшими руками за запястья своего когда-то врача. Пытался царапать её, пытался отбиться.

Мейбл Пайнс проснулась под вечер. Едва ли не коматозное состояние, в которое её ввела снотворным эта безумная женщина, заставляло теперь спать чёрт знает сколько. Сперва она проснулась, обнаружив вокруг себя семью и даже друзей Диппера. Вопросов было много, а ответов на них – ещё больше, более того, ей сказали, что брат лежит в соседней палате. И что он пока ещё не проснулся, получив сильный удар тупым предметом. Сейчас, когда она кое-как поднялась с кровати, за окном обнаружилось чудесное звёздное небо. Ноги соприкоснулись с ледяным полом комнаты, словно выдёргивая её из столь долгой комы. Пора было возвращаться к реальности. Несмотря на тёмное время суток, спать она больше элементарно не была в состоянии, а потому после пары освежающих хлопков по щекам, было решено всё-таки проведать брата. Наверняка Диппер сейчас спит крепким сном, но посмотреть на него спустя столько времени и убедиться, что всё точно в порядке, Мейбл не считала плохой идеей.

Больничный коридор пустовал, а вокруг не проносилось ни одного лишнего звука. Все пациенты до единого уже сладко спали, и Диппер наверняка тоже. Стало самую малость холодно, но это только шло ей на пользу. Стало свежее, голова достаточно быстро просыпалась, а смятение сменялось целым ворохом чудесных эмоций и всяческих предвкушений. Ей очень хотелось увидеть брата до того, как он проснётся. Это как подглядеть, появились ли подарки в носке глубокой рождественской ночью, не дожидаясь утра. Босые пятки, что так долго не были в движении, теперь громко и задорно шлёпали по холодному полу. Но, похоже, что в палате Диппера всё ещё кто-то не спал. Шум, что раздавался оттуда, явно не походил на его самую малость сиплое дыхание. В любой другой ситуации тревоги не настигли бы Мейбл, но сейчас, когда она отлично знала, почему и по чьей вине он находится в этой же клинике, что-то внутри дало тревожный знак. Шаги стали гораздо тише, и Мейбл кое-как приоткрыла дверь палаты, стараясь как можно быстрее понять, что происходит.

Эта психопатка сидела на кровати, прижав к ней отчаянно пытающегося сопротивляться Диппера, и душила его подушкой, приговаривая что-то себе под нос. Альфа-близняшке хватило пары секунд, чтобы осознать происходящее и мигом найти достойное себя решение этой проблемы. Отпиленная ножка кровати, которой, видимо, эта тварь оглушила Диппера, валялась в углу. И именно она, пожалуй, была бы идеальным средством, чтобы отпугнуть её куда подальше.

- А ну убирайся от моего брата, психопатка!Мейбл Пайнс обрушила на своего бывшего врача весь возможный гнев. Диппера никто не смел трогать, ни при каких обстоятельствах. И уж тем более не эта поехавшая на голову женщина! Ножка кровати была нацелена в голову, но от преждевременного крика Ребекка дёрнулась, и кусок железа пришёлся ей в плечо. Не успев сориентироваться, она позволила Пайнсу начать кое-как дышать и тут же нажать на кнопку вызова санитаров, что была вмонтирована на случай ухудшения самочувствия. Хиллс отчётливо понимала, что провалилась. Что ей оставалось только бежать. Так быстро, как это только возможно. Она уже не слышала, как Мейбл в спешке объясняет санитарам, что здесь происходит, как кто-то вызывает полицию. Как она вернулась в палату, обняв Диппера и начав шептать, что всё будет хорошо.Боже, как он не понимает? Теперь, когда они натравили полицию, уже ничего и никогда не будет хорошо. Когда он отказался от её помощи, когда предпочёл жизнь со скверной внутри, нежели спокойную и свободную смерть. Когда навсегда разуверился в ней и больше никогда не подпустит к себе. Диппер сам поставил на себе крест тем, что выжил. Что не позволил спокойно и смирно себя задушить, как должно было случиться в воспалённых мечтах Ребекки. В её уже навеки больном рассудке. Внизу полиция, так внезапно откуда-то понаехавшая. Весь мир в этим минуты для неё был бессмысленен, а ноги сами несли куда-то прочь, вверх, по пожарной лестнице. Диппер не понимает и никогда не поймёт, его уже поздно спасать от скверны, что зовёт себя Билл Сайфер. Тот голос, что сейчас так громко и так надменно хохочет в её голове, понимая, насколько сильно Ребекка облажалась. Что все её усилия рухнули в один миг.- Ну что? ЧТО?? Отвечай мне, тупоголовая ты дрянь, чего ты добилась?? Давай, беги, беги, уверен, что через крышу ты точно сбежишь от копов!

- Заткнись…я тебя не слушаю!

Летний густой воздух с лёгкими нотками странной пряности после вчерашней грозы. Дышать едва ли получалось, а ноги сами пронесли её к бортику крыши. Мир вокруг сейчас выглядел таким пустым, таким бездушным и больным, что Ребекка не выдержала и разрыдалась, держась за голову. Она прекрасно понимала весь огромный самообман, в котором жила. Она не могла не слушать Билла. Он выл и плясал в её разуме с того дня, когда мама продала её. Буквально танцевал на уже давным-давно готовой могиле, которую сам для её рассудка и выкопал. Он не позволит ей нарушить предначертанное, и этот мальчик, не дав себя убить, станет ничем большим, чем инструмент. Будет лишь маленькой шестерёнкой в большом плане возвращения на эту жалкую планету. Ведь Биллом не может двигать ничего, кроме корысти, верно? Так она всегда считала, да и не видела поводов для опровержения.

- Чего ждёшь, а?? ДАВАЙ! Попробуй ещё разок дотянуться до Сосны, ещё раз и ещё, и каждый раз осознавай, насколько низко ты пала! Ты пыталась убить ребёнка, понимаешь? Который тебе доверял и искал в тебе утешение. Понимаешь, что ты наделала??В его словах не было ни капли укоризны. Это была издёвка вперемешку с хохотом, что разрывала на части уши. Ребекка даже не могла ничего сказать в ответ, задыхаясь каждым его словом. Семь этажей больницы возвышали её над городом, заодно позволяя разглядеть, как приближается машина миссис Пайнс. Разумеется, детишки наверняка позвонили маме сразу же. Меньше всего хотелось бы Ребекке увидеть сейчас своё лицо. Иссушенное страхами и сомнениями, исполненное безумием. Набитое галлюцинациями, словно полевое чучело. Красные глаза как свидетельство лихо закрученных нервов. Билл своими руками выдернул каждый из них и сделал смешные и нелепые завитушки. Сквозь пелену слёз было видно город, окутанный ночной чернильной тьмой. Шаги, множество шагов, что стремятся сюда, на крышу. Сюда поднялись полицейские, она слышит голоса, что говоря ей этого не делать. Слышит голоса детей, а особенно – Диппера Пайнса.

Ребекка оборачивается и бросает на него исступленный взгляд. Диппер стоит там, в окружении копов и семьи, в одной ночной сорочке. Волосы взъерошены, а взгляд задаёт ей тысячи немых вопросов. Хиллс отлично чувствовала, как её разум слабеет, как она перестаёт контролировать себя. Как всё сложнее становится перечить громкому, мерзкому, невыносимому голосу в голове.- Малыш Диппер…пожалуйста, прости меня, - она отступает на один мелкий шажок и счастливо улыбается, зажмуривая глаза, - Мы уже никогда не будем нормальными.Ещё один шаг – и Ребекка Дженнифер Хиллс летит вниз с седьмого этажа городской больницы. Она старается не закрывать глаза, чтобы успеть напоследок увидеть небо. Звёзды закружились в нескончаемой волшебной воронке, а голос в голове, что до этого так мучительно терзал рассудок столько лет, неожиданно замолчал. Просто исчез, словно его и не было никогда. Даже не попрощался. Пожалуй, в последние пару секунд своей жизни Ребекка Хиллс и правда была свободна. Измождение наконец-то кончилось. Она может вдохнуть глубоко. Тело со смачным и громким шумом разбивается о пустую парковку, размазавшись в мясо и обагрив кровью бетон мостовой. Уже ни на что нет времени. Она никогда не станет нормальной.Диппер снова сидел в палате где-то спустя два часа. От расспросов полиции гудела голова, а теперь оглушающая, звенящая тишина будто пригвоздила к полу. Они сидели на одной кровати сплошным клубком – он, сестра и мама. Никто ничего не мог толком сказать. Мама уже выплакала всё, что только могла, и теперь просто крепко обнимала обоих своих солнышек, которые снова подверглись опасности. Спустя какое-то время больница стихла, а полиция обещала устроить колоссальный расспрос Диппера и Мейбл завтра утром, когда все смогут выспаться. С трудом верилось в то, что опасность и правда миновала. Он тщательно обдумывал все слова, до единого, что сказала ему Ребекка прежде, чем умереть. Всю историю, что она рассказала. Билл свёл её с ума, она стала жертвой самых что ни на есть ужасных обстоятельств, в которые попала, будучи ещё ребёнком. Но Пайнс не верил в то, что он теперь навсегда обречён. Каждый человек властен над своим будущим, и у него тоже получится сохранить свой рассудок и выйти с Биллом на диалог. В конце-то концов, неужели он не хозяин своему мозгу?- Мам?- Что, котёнок? – голос мамы дрогнул, выдав привычное прозвище.Диппер немного помолчал, чувствуя, как крепко держится за них обеих, и как Мейбл начинает мало-помалу посапывать рядом. Похоже, что настало время для самого взрослого шага, что сейчас для него возможен. И Диппер был уверен: он полностью готов.- Я пойду на реабилитацию. На тот срок, который потребуется. А там и посмотрим, что будем делать. Хорошо?

Мама едва слышно кивнула и прижала к себе обоих детей покрепче. Так они и заснули спустя некоторое время – не разъединившись, не выключив свет, сами не свои от усталости. Так, как не спали давным-давно, все в одной большой команде. Как, наверное, и полагается нормальной семье. Наверное, в чём-то Диппер Пайнс всё-таки оставался нормальным. Ему повезло.А вот Ребекке Хиллс уже не повезёт.