Когда всё идёт не по плану (2/2)

После единодушного решения отряд быстро распределил обязанности. Норман и Коралина припустили бегом по асфальту в сторону уже осточертевшего здания кружка, а точнее, съёмной комнаты, где тот находился. Вирт же, взяв на руки раненую малышку Фриск, перемигнулся с Пайнсом, отдав ему свой зонтик – небо понемногу затягивалось тучами, и мостовые под ногами грозились вот-вот пустить по себе водные ручьи.

Складывалось ощущение, что в Калифорнии он не был не пару месяцев, а целую вечность. Лужи, что были тут в середине весны, уже давно успели сойти, а в воздухе, невзирая на приближающуюся грозу, стояла духота и яркий жар. Ветер тревожил листья пальм где-то наверху, а все здания Пьедмонта, все до одного, казались уже позабытыми. Так странно, ведь до поездки он обошёл несколько раз весь свой город, прогуливая уроки. Ноги слегка пружинили от асфальта, а под курткой, которую он взял с собой из фургона, не умея бросить, уже давно пригревалось личное дело Ребекки. В это время суток она уже явно не должна быть на рабочем месте, и застать её дома будет лучшим решением. В какой-то момент Пайнсу стало отчётливо ясно, что сказав о том, что ?тут близко?, он более чем погорячился. Улицы уводили его всё дальше, куда-то в промзону, в которой не так уж и часто мелькали жилые дома. Смеркалось, фонари понемногу приходили в чувство, а людей вокруг становилось меньше и меньше. В мыслях царила самая настоящая каша из всяческих вопросов. Почему мисс Хиллс не рассказала ему ничего? Почему её мать сошла с ума? Как так получилось, что вся эта схема была так прекрасно скрыта, и лишь случайное странствие помогло собрать её воедино почти целиком?Вопросы отступили на второй план и позволили ему вернуться в реальность только тогда, когда нужный дом был найден. Обыкновенная, неприметная многоэтажка без всякой попытки выделиться. Седьмой этаж, квартирная дверь слева от лестницы, почему-то открытая. Кажется, Ребекка не очень-то пряталась от незваных гостей, и Пайнс, глубоко вдохнув, зашёл внутрь.- Мисс Хиллс, вы дома? Мисс Хи…Он запнулся на полуслове, подняв наконец взгляд и рассмотрев то, что распростёрлось перед ним. Когда-то опрятнаянаверняка весьма уютная квартира выглядела так, словно по ней прошлось как минимум ограбление. Шкафы были вывернуты на пол, диван – завален всяческими бумагами и книгами в хаотическом беспорядке, окна наглухо закрыты и зашторены. Кажется, за стенами квартиры уже начиналась гроза. Запах ливня просачивался сквозь окна, напитывая собой квартиру. Но самое жуткое, самое бьющее в мозг и привлекающее внимание, открылось тогда, когда лампочка, что горела под потолком в аккуратном абажуре, замигала и погасла. Кажется, сила у этой грозы и впрямь нешуточная. И только тогда, растеряв свой яркий свет, комната окрасилась мощными ультрафиолетовыми лучами. Стены были полностью, от пола до потолка, исписаны почерком его доктора. Надписи шли поверх небольших картин, залезали на потолок, а некоторые продолжались там же. Словно вся комната стала для неё большой тетрадью. Надписи о том, что ей нельзя спать, какие-то зашифрованные послания, а порой и вовсе полностью бессмысленные – всё это ввергало Пайнса в полнейшую растерянность. Гостиная, кухня и даже ванная – всё было исписано от края до края. Где-то в пустой квартире раздался скрип, короткий и скорбный – его определённо издала дверь спальни. Диппер вдохнул так глубоко, как только мог, развернулся, понимая, что ничего не найдёт среди однообразных надписей, и направился туда, в последнюю комнату, где, очевидно, мисс Хиллс спала.

В первую пару секунд он вообще ничего не понял, оказавшись в помещении. И только потом захотел просто сесть и соображать, что творится вокруг него. Воздуха попросту не хватало на всё и сразу, словно его резко выкачали из головы. В дальней стене спальни, что была противоположной плотно зашторенному окну, стояла одна-единственная кровать. Больше ничего в комнате не было. Круг Билла, нарисованный светящимися в темноте красками, был малость размазан, а также сохранил на себе чьи-то чужие отпечатки рук, словно кто-то бился об эту стену ладонями. А к кровати, старательно примотанная за руки и ноги, лежала девушка. На её голове был мешок, но уже по одной лишь одежде Диппер понимал, кого именно видит перед собой. Сердце бешено заколотилось, он ринулся к кровати, едва ли чувствуя свои ноги, и поспешно принялся отвязывать несчастную от ручек кровати. Мешок вскоре был снят с головы, и открыл под собой измотанное и истощённое лицо Мейбл. Кажется, собственный пульс сейчас он слышал лучше, чем весь остальной мир от осознания того, где она была всё это время. Пайнс отчаянно тряс свою сестру, пытаясь привести её в чувства, бил по щекам, даже делал непрямой массаж сердца на всякий случай. Всевидящий глаз, старательно нарисованный кропотливой рукой психиатра, взирал на них с нескрываемым презрением. Диппер был уверен, что Билл с ними, в комнате. Что смотрит с этой стены по-настоящему. Что все рассказы, вся болтовня о том, что он сам додумывает себе образ вселенского треугольника – чистая и идиотическая ложь. Наглая, путающая его, ересь. Сейчас он был уверен в существовании Билла, как никогда прежде. Он смотрел, смотрит и всегда будет смотреть.

- Прости меня, малыш Диппер.Голос, такой знакомый, такой прежде милый и приветливый, негромко дрогнул за спиной. И он был последним, что Пайнс успел услышать. Что-то тяжёлое, массивное резко пришлось ему в затылок, и даже толком рассмотреть мисс Хиллс не получилось. Он упал на пол, накрыв собой сестру, и больше не пошевелился. Ребекка вытерла лоб от мучительной испарины, она тяжело дышала. За окном грохотали раскаты грома. Всё снова шло не по плану.

Глаза открылись резко и неожиданно, словно за Диппера это сделал кто-то другой. Он лежал на своей кровати, вытянув руки по-солдатски под одеялом. Несмотря на то, что одеяло, кажется, плотно укутывало его, вокруг всё равно стоял адский холод. Он чувствовал себя так, словно проснулся в шесть утра, только для того, чтобы подкрутить термостат. Такое бывало, проснуться от холода без причины – обычное дело. Но сегодня точно было что-то не так. Пайнс проснулся в полной темноте, словно ощутив сон внутри сна. Кровать и одеяло исчезли в никуда, а сам он теперь сидел на стуле посреди нигде, чувствуя во всём теле мучительную слабость. Голова не переставала гудеть, с трудом понимая, к чему вообще мог привести настолько мощный удар по черепу. Он умер? Он в измерении снов, куда его уже заносило когда-то усилиями Билла? Голову настойчиво терзали голоса, голоса всех тех, кто когда-либо утверждал, что Сайфер мёртв. Что исчез навсегда. Голоса врачей, членов семьи, Мейбл, Форда, а особенно громко – голос себя самого. Диппер крикнул в пустоту, велев им заткнуться – и они заткнулись, оставив его в глухой, звенящей тишине. Единственное, что привлекало к себе внимание – это грохот грома, отдалённый, глухой, но всё-таки слышимый. Так можно было понять, что он ещё не умер. Что он слышит то, что происходит в реальности.- Да уж, распоясалась эта девчонка. Нет бы самой собой заняться, она другим палки в колёса пихает. А ведь я говорил, что в ней есть потенциал. Потенциал на скучное и невыразительное поведение всю её короткую жизнь!

- Билл! – Пайнс заметался, почему-то не умея слезть со своего стула. Тело не слушалось.

- Что? Что Билл? Знаешь, сколько лет уже Билл? А лучше бы тебе и не знать. Тебе что, и правда есть, что сказать мне? О да, наверняка есть. Уверен, у тебя много вопросов.

- Не…не так много, как ты думаешь. Я не хочу спрашивать у тебя про неё. Мисс Хиллс сама мне расскажет, когда я приду в себя.

- А с чего ты взял, что придёшь? А-ха, шучу! – тембр голоса, одновременно такой знакомый и до ужаса чужой, постоянно сменялся, словно Билла рвало изнутри на части, - Видел бы ты свою физиономию! Ну ладно, могу похвалить тебя хотя бы за то, что ты не стал откладывать посещение доктора в этот раз. Поверь, она тебя ждала.

- Билл, пожалуйста. Покажись. Я хочу точно знать, что мне это всё не мерещится, - Пайнс пытался говорить с ним максимально серьёзно. Дышать становилось всё сложнее, а Сайфер снова шутил свои шуточки. Хотя, кажется, теперь он выглядел наиболее реальным.- Ты ничего не понял из того, что тебе подсовывает жизнь. Закрой глаза.Диппер послушался. Он сомкнул веки, даже не став спрашивать о том, что от этого изменилось, ведь вокруг была совершенная и чёрная пустота. Идеальный Хаос, как в древнегреческих мифах. Неожиданно чётко выделилось ощущение, что он уже успел позабыть – холодные, почти нечеловеческие руки с невозможно длинными острыми пальцами касаются его лица, полностью его закрывая. Рук много, они касаются плеч, шеи, ключиц, пуская по всему телу животрепещущий холод. Диппер едва ли может дышать от того, насколько всё это непривычно страшно. Он не берётся считать эти руки, зная, что в любом случае ошибётся. Мысли начинают лететь раза в три быстрее обычного, всё ускоряясь и ускоряясь, Пайнс очень скоро утратил контроль над ними. Или этого контроля не было с того самого дня, как в его жизни появился Билл? Он чувствовал себя так, словно его тело, такое бренное, такое немощное здесь, падает куда-то далеко-далеко, и конца этому не видно за многие миллиарды световых лет. Ледяные пальцы коснулись слегка подрагивающих от страха век паренька, лишь дополнительно их смыкая.

Неожиданно в голове раздался оглушительный, резкий, и в то же время беззвучный импульс. Словно смягчённый, но усиленный в сотни раз удар тока прямиком в мозг. Дышать стало легче буквально за доли секунды, а пространство вокруг наполнялось светом и звуками. Где-то вдали, всё приближаясь и приближаясь, раздавался шум колёс поезда. Давно он не слышал этого звука, он даже не мог вспомнить, когда в последний раз ездил на этом транспорте. Неожиданно ледяные руки, что до этого сковывали паренька по всему телу, отпустили его, исчезнув в пространстве, и Пайнс поспешно открыл глаза, глубоко вдыхая. Вспышка ослепила его на несколько секунд, а после, когда яркий свет рассосался по углам, Диппер и вовсе не на шутку озадачился. От былой чёрной тьмы не осталось и следа. Теперь он находился и вправду в старинном поезде, кажется, 20-го века. Он сидел в одном из купе, в котором, кажется, явно жил кто-то ещё – на соседних с ним полках лежали чьи-то вещи с неестественным количеством рукавов. Поезд и его внутренний вид отличался своей красотой – резные двери, лампы с абажурами, бархатные шторки, что заслоняли окно по какой-то причине снаружи, из-за чего дотянуться до них не было возможности. Откуда-то играла странная музыка в стиле вестерн с лёгким сопровождением саксофона. Страшно было даже думать о том, на какой поезд несётся скорости. Откуда-то невыносимо вкусно пахло жареным мясом, Диппер неожиданно поймал себя на том, что ужасно голоден. Или это мир пытается его убедить? Стоп, а где вообще едет этот поезд? Слишком много вопросов без ответов, это надо было исправить.Ведомый этими мыслями, он практически сразу открыл дверцы купе и выскользнул в коридор. И увиденное там заставило его едва ли не осесть на пол. Представить себе всё многообразие созданий, что оказались его соседями, было чертовски сложно, и вряд ли он смог бы описать их всех после, у себя дома, в тетради. Но, сказать по чести, кого здесь только не было. Человеческие призраки, а именно – несколько женщин в красивых пышных платьях, о чём-то негромко щебетали в своём купе и попивали чай из таких же призрачных стаканов в подстаканниках. В другом, весело болтая ногами, сидел странный мужчина скандинавской наружности, в норвежской народной одежде и длинными рыжими волосами до пояса, что кое-где были собраны в мелкие косички. Его лицо было усыпано веснушками поверх бледной кожи, а глаза горели кислотно-зелёным светом. На столе рядом с ним валялся совершенно безвкусный золотой шлем с рогами, а также несколько магических амулетов. Он активно флиртовал с несколькими дамами разных рас, среди которых кого только не было – от женщины, что напоминала собой многорукого Будду, будучи такой же золотой, до женоподобного юноши с длинными русыми вьющимися волосами и невероятно длинными руками, которого все ласково величали ?Боэтия?. Причудливый старикан в одежде, сделанной будто из двух половинок, что постоянно требовал сыра, и нёс откровенную ересь. Жуткий, высокий и тощий гуманоид, при виде которого все закрывали двери – некто по имени Корифей. Отвратительно выглядящий и явно обиженный на весь свет клоун Пеннивайз, залечивающий раны. Парень-цветок, которому старательно перебинтовывала порезы девчонка лет 15-ти. Сидящее в конце коридора гуманоидное создание, источающее от себя свет, как холодный, так и тёплый – его уважительно называли господин Вивек. В какой-то момент Пайнсу даже показалось, что он отчётливо видел в соседнем вагоне их старую знакомую – Стар Баттерфляй, с которой они попрощались в Ашленде. Но девушка, что показалась ему таковой, очень быстро исчезла с глаз долой. Диппер схватился за голову, едва ли осознавая, куда он вообще угодил, и опёрся на деревянный поручень у коридорного окна. В купе возвращаться не хотелось, да и что он вообще там найдёт? Разве только очередной тупик во всех своих вопросах.

- Эй, мальчишка. У тебя есть душа? – неожиданно рядом раздался глухой и гулкий голос. Низкий, слегка хриплый, словно его обладатель едва ли проснулся. Наряду с ним вокруг запестрили звуки чего-то мокрого, склизкого, словно намеренно вызывая мурашки.- Н…не знаю. А вам она зачем?

- Очень хочется выпить. У бармена нет сдачи. Будь прокляты ничтожества, что придумали эту систему оплаты здесь. Прежде было гораздо проще.Рядом с Диппером, флегматично прикрыв все свои 59 глаз, стояло нечто, лишь отдалённо походившее на человека. Белоснежная кожа, неестественно тонкие пальцы, едва ли заметные губы, кои вообще сложно было заметить среди хаотично мигающих глаз. Красное одеяние, что отдалённо напоминало расшитый золотом индийский шёлк, мягко обвивало его фигуру, не давая понять, что это вообще такое. Чёрные волосы достигали лопаток, они постоянно двигались и переливались разными цветами, а венчали всю эту красоту огромные, толстые и подвижные щупальца вместо ног, как у земного осьминога. Именно они и издавали этот странный мерзкий звук повсюду. Взгляд всех глаз этого существа выражал презрение.

- Даже если бы она и была – я вам её как размен не отдам. Она мне нужна ещё.- А, так ты человек, - это слово существо достаточно холодно подчеркнуло, будто упрекая Диппера в своей природе. Оно начало удаляться, убирая мешающую прядь волос с лица.- Простите! Подождите, минутку! – Диппер дождался, пока оно снова обернётся и окатит его ледяным равнодушием, - Прошу, скажите, куда едет этот поезд?Существо немного помолчало, то ли обдумывая наиболее верный ответ, то ли просто молча удивляясь, насколько же глупый человек предстал перед ним. Неожиданно оно сделало пару шагов, если так можно назвать перемещение огромных щупалец, к Пайнсу, и одно из них снисходительно поддело его подбородок, окатив холодом.- Туда. Или обратно. А быть может, по кругу и за пределы твоей никчёмной человеческой плоскости. Сквозь молекулы и атомы, увеличиваясь и уменьшаясь. Никто не знает, куда он повернёт через секунду, ясно только то, что рано или поздно он появляется везде. Как можно не знать, мальчишка? И да, эта одежда у тебя от бедности, или у тебя вкус такой?- Моя одежда вас не особенно-то касается, вы, как вас вообще…- Для тебя Создатель, ничтожество. И вообще, не лучше ли будет спросить машиниста, нежели меня? Поищи его и приставай к нему со своими вопросами.- ДОРОГИЕ И НЕ ОЧЕНЬ ПАССАЖИРЫ! Остановка – Астрал! Ожидается переменчивая адекватность восприятия. Возможны кратковременные озарения! Экзистенциализм повсеместный, может достигать трех рефлексий в минуту. При выходе из поезда в астрал будьте осторожны и не забудьте опыт предыдущих воплощений!

Голос Билла, никаких сомнений. Он разорвал коридор поезда, попутно окатив все купе. Пассажиры тщетно зажимали уши, а кто-то начал поспешно собирать багаж. Кажется, близится остановка. И вообще, Диппер был готов поклясться, что видел, как из крайнего купе, держа в руках свой чемоданчик-дипломат, показался Тэд Стрэндж, один из жителей Гравити Фолз. Не обращая внимания на других, он коротко щёлкнул пальцами, меняясь на глазах. Волосы стали мутного сиреневого цвета, а чёлка старательно прикрывала глаза. Нелепая рубашка с брюками сменилась на идеальный, с иголочки, тёмно-фиолетовый костюм с небольшой шляпой-котелком. Он будто бы даже в росте вытянулся. А ведь когда-то Пайнс поставил на нём крест, сочтя совершенно нормальным. Вот он и урок о том, что самое странное обычно самое нормальное на первый взгляд. Поезд, кажется, и не думал тормозить.- Терпеть не могу астрал. Весь похож на сплошной блошиный рынок. И почему только здесь осталась точка продажи камней душ? Последнее, чего я хочу – лететь в Этериус за этой дрянью.- Это может свести с ума. Вы сказали, что вы Создатель. Создатель чего?- Моя остановка. Прощай, тупица.Мрачно фыркнув напоследок, Создатель мощными руками схватился за ручку окна и, распахнув его, мощно оттолкнулся от пола всеми щупальцами, вылетая наружу. В первую секунду Пайнс даже умудрился испугаться, пока не понял, что все, кто выходит здесь, покидают поезд без тормозов именно так. Стрэндж, полностью готовый к высадке, совершил в точности такой же прыжок, разве только не замарав окна попутно. И только теперь потерянному вокруг взору мальчишки стало отчётливо видно, где именно летит поезд, и почему по этому поводу стоит как минимум захлебнуться в эмоциях. За окном, медленно и величественно переливаясь, красовался настоящий космос. Такой, каким его можно увидеть только лишь в научной фантастике. Яркий, цветной, невероятно красочный, он был наполнен всем тем, о чём так фанатично грезил Пайнс на лекции по космологии, что им провели разок в школе. Захотелось закричать от восторга, только вот вряд ли это понравилось бы остальным пассажирам. Этот космос не вытягивал воздух из поезда, словно это было нормально, и все могли дышать так, как прежде. Невнятный прежде джаз, который поигрывал на фоне будто для развлечения пассажиров, усиливался, словно он звучал уже в голове Пайнса. Поезд приближался к огромному зеркальному пузырю, который то рос, то уменьшался, явно готовясь влететь внутрь.

Диппер, не помня себя, припустил по коридору, решив для себя, что он обязан добраться до ведущего вагона, обиталища машиниста. Пайнс уже отчётливо понимал, кто находится за рулём адского состава, но разве не это было целью маленького квеста? Найти личину Билла и спросить, что будет дальше. Он не помнил, когда в последний раз бег на длинные дистанции давался ему так просто, словно он вообще не тратит силы, а просто несётся на скорости вперёд. Сквозь недовольство тех, кого довелось ненароком толкнуть, сквозь ворчащего контролёра, что весь состоял из пузырей цвета патоки. Сквозь двери и всё новые коридоры и новых пассажиров, пока, наконец, перед глазами не заблестела заветная табличка ?Машинист? на двери напротив. Она была слегка запачкана мазутом, но, похоже, была золотой. Диппер вцепился в ручку двери, джаз в голове заиграл невыносимо громко. Или уже не в голове, а оттуда, из-за двери?Стоило парнишке появиться в дверном проёме, как это тут же прояснилось. Билл, довольно живо приплясывающий под собственное соло на саксофоне, предстал перед ним во всей красе. И чёрт знает, что на самом деле это было. Если окинуть увиденное беглым взглядом, то можно было бы решить, что это человек. Смешной костюм, как у джазменов из 50-х, носки в вертикальную полоску, брюки выше лодыжек и лакированные туфли, тоже испачканные мазутом. Чёрная рубашка и жёлтая, расписанная кирпичами, жилетка поверх, застёгнутая не на ту пуговицу. На голове – небрежная шляпа с короткими полями, тоже жёлтая, вместо привычного цилиндра. Но то, на чём красовалась вся эта комическая одежда, мигом возвращало к мысли о том, как вообще надо дышать. Сгусток чёрного дыма, кое-как держащийся в виде человеческого силуэта, довольно лихо играл собственное соло, прикладывая саксофон к несуществующим губам. Это была непроглядная, жуткая, без тени соринки, чернота, которая пыталась приобрести человеческий вид. На лице красовалось три огромных жёлтых глаза, которые алчно озирались вокруг, словно пытаясь побороть собственную дикость. Длинные, острые, чёрные пальцы, из которых тоже сочились струйки дыма, перебирали кнопки инструмента. На пару секунд джаз безбожно оглушил. О том, сколько было рук у этого существа, лучше будет умолчать. Проще сказать, что успевал он всё – и играть на саксофоне, и управлять поездом, и подбрасывать в печь какие-то мелкие ярко-розовые шарики, от которых она лучше топилась. И обвить всю комнату, создав из неё натуральную клетку из живых рук. Похоже, что сейчас поезд пересекал территорию так называемого Астрала, но посмотреть на него отсюда не представлялось возможным. Руки перегородили единственное окно.

- Поздравляю, парнишка! Надеюсь, тебе понравились обитатели этого милого местечка? Спасибо, что воспользовался услугами Межгалактического Поезда, вот, держи свой счастливый билет! – звонко хохотнув, Билл резко всучил посредством одной из рук совершенно ошарашенному Пайнсу что-то небольшое, мокрое и явно подвижное.

- Какого чёрта? Ты даже не останавливаешь поезд, хотя объявляешь остановки, - осознав, что ему в руки только что подложили почему-то живой человеческий язык, Диппер поспешил отбросить его прочь.

- И это тот вопрос, что ты хотел задать? А как же ?Билл, существуешь ли ты, смогу ли я снова тебя увииидеть???, а?- Никакое воображение не придумало бы подобного. Это ты, и ты жив, я знаю. У меня нет никаких сомнений, учитывая, что мисс Хиллс меня обманула. Но зачем я здесь, в этом поезде?- Нет уж, подожди, парень. Давай-ка ты раз и навсегда поставишь точку в этом вопросе, - сумасшедший машинист вытянул шею так, что голова его оказалась едва ли не вплотную к лицу Пайнса. Тошнотворный запах сладкой патоки вперемешку с бензином ударил в голову. Руки Билла, действуя на своё усмотрение, закрыли дверь за Диппером, - Скажи-ка, сосна. Я существую?Повисла пауза. Диппер не знал, что именно чувствует. Настал момент, когда сам Билл требует ответа. Настал момент, когда незнание обрывается, когда настаёт конец сомнениям. Когда здесь, в жутком астральном пространстве сплошь из странностей, он должен попрощаться со своими терзаниями навсегда. Он смотрел в сочащиеся странным маслянистым соком три жёлтых глаза, чувствуя, насколько же твёрдо сейчас он стоит на ногах.

- Существуешь, - ответил он, сдвинув брови. Хватит с него сомнений и тревог.- И это…правильный ответ! Господа, поаплодируйте этому отчаянному парнишке, который сумел прорваться сквозь наглую и тупоголовую ложь своих собратьев!Руки Билла во всём своём несметном количестве принялись хлопать, заставляя уверенность поколебаться и дать побольше места мерзкой неловкости. Серьёзно, это было чертовски глупо. Джазовая музыка продолжала играть сама, как и поезд ехал по собственной воле. Сайферу, кажется, даже не было нужно с ними взаимодействовать.

- Теперь мой черёд отвечать на вопрос. Знаешь, зачем ты здесь, сосна? Для того, чтобы твоя тупоголовая душа продержалась здесь. Чтобы ты не окочурился от удара по затылку прямо там. Чтобы твои друзья смогли найти тебя, чтобы смогли разбудить в тебе твоё неровное дыхание, опоив чаем с прахом мёртвого индейца. Чтобы ты дождался, пока за тобой приедут эти ваши медики и проснулся живым, а не холодненьким, как мог бы.

- Подводя черту – ты снова спас меня, так? Что теперь?- Поверь, мальчуган, последнее, что мне нужно – это твоя смерть. Ты правильно делаешь, если не веришь, - Билл усмехнулся прямо ему в лицо, обнажив белые острые зубы посреди чёрного дыма. Длинная зубастая улыбка растянулась до краёв головы. Демон подался ещё ближе и едва слышно шепнул ему на ухо, - Лучше бы тебе пожить подольше.Всё вокруг резко содрогнулось. Огонь в печи неожиданно разгорелся, став в несколько раз сильнее. Саксофон, живя своей жизнью, стал звучать нестерпимо громко, разрывая уши на части. Руки Билла, объятые чёрной дымчатой тьмой, зашевелились, начав покрываться странными, цветными, и вполне себе живыми глазами. Их становилось всё больше и больше, руки обрастали подвижными глазами, скользкими и двигающимися, постепенно сжимая клетку вокруг Пайнса. Сам того не желая, он прижался к существу из чёрной дымки, отчётливо ощущая под костюмом плоть. Билл Сайфер живой, как никогда прежде живой. И вряд ли теперь он будет бездействовать.Огромный круг из глаз обступил его, Диппер, кое-как преодолевая сильнейшее отвращение, терпел прикосновение каждого глаза к себе. А ведь он даже окулистов боялся, настолько сильна была неприязнь посторонних предметов в глазах. А теперь, словно играя на его нервах, вокруг был мастерски слеплен настоящий кокон из глаз, что прикасались к нему, тёрлись об него и активно слезились. Диппер старался дышать, ткнувшись в тощее плечо чумной тени Билла Сайфера. Главное дышать и помнить, кто он есть. Чёрный дым окутал его полностью, холодные руки вновь мягко легли на лицо, полностью скрывая этот причудливый, жуткий мир от глаз парнишки. Главное было просто выдержать.В какой-то момент всё стихло. Просто прекратилось. Только лишь звуки непрекращающейся грозы раздавались где-то далеко, вдали. Диппер не открывал глаза, ведь знал, что так или иначе увидит вокруг лишь темноту. Он падал, не переставая, куда-то так далеко и глубоко, что не хватало воображения просто об этом подумать. Кроме отдалённых раскатов грома, здесь не было никаких звуков. Неожиданно стало немного теплее, словно он приближался к чему-то очень приятному. Оставалось только немного потерпеть, ведь всё это куда-то однозначно приведёт.Спина почувствовала прикосновение. Даже несколько сразу. В основном вокруг была ткань, приятно и свежо пахнущая. Вокруг стоял странный запах лекарств. Похоже, он близок к реальному миру.И перед тем, как распахнуть веки, Пайнс услышал, сквозь уже вполне реальные раскаты грома, такой живой и такой до удивительного приятный, существующий голос.- Пора просыпаться, сосна.