Счастье с горечью (2/2)
Анастасия не услышала все их фразы, отвлекшись на служанку, что накрывала тут же чайный стол.
После ухода гостя она с любопытством спросила у Белова, о какой особе шла речь.
— Помнишь ту юную девицу, которую мы сопровождали?
— Ах, тот общипанный утёнок? Графиня Рейнбек, или как там её? Ну, разумеется, она его недостойна! — хмыкнула девушка в ответ.
— К сожалению, Никита иного мнения... — с недовольной миной ответил Саша, про себя усмехнувшись "доброму" эпитету из нежных уст. Сам бы он вряд ли вздумал окрестить так женскую особу, хоть и испытывая досаду за друга. — Кстати, сей утёнок... оказался невестой наследника.— О Боже! — она выдохнула, аж подскочив от возмущения. — Но, позволь... то есть выходит, то время, что мы были в пути, она обманывала его, давала напрасные надежды?
— Выходит, что так. — он вздохнул, и тут же метнул на любимую какой-то особенный, новый взгляд, в котором смешалось мужское вожделение и союзничество...
Александр уже знал о помощи Никиты в миг полного отчаяния... Слова поддержки, придавшие ей надежду, в точности ему никто не передал, но в том, что глубокая душа князя их подсказала верно, он даже не сомневался.
Его несчастье сблизило возлюбленную с самым близким другом, и это радовало. Приязненные отношения Настасьи с Алешкой держались в основном на Софье. Приятели из полка ей казались глупцами и задирами, а Лядащева она и вовсе боялась, как черта. Собственно, Оленев был единственным из Сашиного круга, с которому наблюдалось благоволение. Но все же отстранённое, ибо до встречи в Пруссии они полгода не видились.
— Но как она могла так играть с Никитой! Он не заслужил обмана! — Настя возмутилась, и тут же фыркнула: — Хоть одно утешает. Этой юной интриганке в мужья достанется Чертушка...
— Да уж, просто сокровище, а не супруг. Одни увеселения на уме. Не удивлюсь, если этот пожар устроен для его утехи... Ну а что? Карета мимо меня проехала, наследника они торопились позвать, полюбоваться... — проговорил Белов, ухмыляясь в ответ.
Ему очень захотелось обвить волнующий стан присевшей рядом девушки... Но для этого нужно было передвинуться, быстро сменив позу...— Ну да шут с ними! Уж самой прекрасной из женщин достанется кое-кто посерьёзнее... Правда, "удостоенный увечий", так же ею сказано? — Саша, наконец, приблизился к сидящей, и ласково обнял за талию.— Боюсь даже предположить, о ком речь... Но знаю, что мой избранник — самый лучший... — она радостно вздохнула и подсела поудобнее, положив его голову на колени.И чувство женского превосходства вдруг вознесло Анастасию над всеми привилегиями... Если она так счастлива и горда в своей любви, кто может быть сильнее!— А радоваться почестям мы оставим этой убогой немецкой принцессе... Ведь больше в ее жизни и нет ничего! — девушкасамодовольно улыбнулась, запустив пальцы в длинные кудри, и вдруг замерла, неожиданно испытав горечь.Дорогой ей человек вот так же лежал на её коленях, безнадежно истекая кровью... Да и сутками позже, когда её взгляд остановился на его лице, которое в любой момент могло известить о кончине.
И мысль о виновниках пожара, мелькнувшая в конце февраля, когда она сжималась от отчаяния, снова ожила:""Нет, только не шут с ними... Пускай Саша вспоминает о том поджоге без злости. Но ведь из-за них он едва не погиб! И если он мне истинно дорог, я должна, обязана добиться справедливости! Вывести их на чистую воду. Но вот как?"Отчаянное решение, как всегда, пришло скоропалительно. И воплотить его представилось на следующий же день.