Мюзикл "Нотр-Дам де Пари", ария Гренгуара (1/1)

В очередной раз получив по шлему чьим-то щитом, Фред вспомнил, что ему снилось накануне, и что его в этом сне так напугало. Он ясно видел смерть, при чем, слишком детализированно, чтобы списать сон на обычное совпадение. Тем более, Влад сражается в доспехах, значит… Да черт, это абсолютно ничего не гарантирует.Внезапно чумазый, только что грудью на него кидавшийся, услышал вдалеке тот же протяжный стон рога, и как ужаленный в одно место кинулся опрометью с поля, на ходу пытаясь что-нибудь урвать у уже мертвых воинов. Мужчина с облегчением выдохнул. Меч вонзился в рыхлую землю, а заляпанные грязью и кровью руки принялись расстёгивать ремешки на шлеме.Абберлайн подставил лицо холодному ночному ветру, и закрыл глаза. На поле было почти тихо?— турки отступили в леса, те, кто мог передвигаться?— стекались к крепости, праздновать и отдыхать. По залитой кровью земле туда-сюда тенями сновали запуганные женщины?— подбирали раненных.Цок, цок, бряк?— раздалось сзади, но Фред поленился оборачиваться. Руки в темных наручах обвили его талию, а волнующий вкрадчивый голос прошептал на ухо что-то, что герцог не сразу разобрал.—?Я в порядке. Ты сам? Не ранен? —?господарь ощутимо пожал плечами, мол, нет, и не припомню, чтобы когда-то таковым был.—?Твой брат?—?Бежал. —?Фред фыркнул. Это не стало для тевтонца неожиданностью. С первого взгляда было видно, что последнее место в жизни, которое хотел посетить Раду?— это место брани.—?Пойдем отсюда. —?попросил господарь, и Абберлайн послушно утянулся за руку. Все повторяется, и теплые огни ратуши?— не исключение.…страшно. Веревки тугими змеями стягивают руки. Не пошевелиться, дышать почти нечем, но он старается успокоиться и не реветь. От этого только тяжелее. Правильно брат говорил, что он совсем мальчишка. И зачем только он убежал? Героем ему не стать, теперь только умрет, да так глупо, так странно.Отец расстроится, мать реветь будет. А в соседнем городище останется Грунька. Может состарится и в девках помрет. Будет по нем тосковать. Да чего там?— есть там другие Вольги. Выйдет Грунька замуж, нарожает ватагу дурачков от мельника, а его забудет, да нет-нет и вспомнит. Будет сидеть у окна, и вспоминать, как он ей с самой Московии платочек привез расшитый…Брат будет рад даже, когда он тут в одиноченьку скочурится. Нянька в детстве говаривала, что когда тятя с мамкой повенчался, отослал его и ещё одного сына в Османию, и ой как там им досталось…Может ну его, пнуть ногой столб, да умереть мужчиной? Дерево вроде хорошо подточено, быстро он богу душу отдаст, да точнехонько в Рай попадёт…Не, что-то спать хочется. Тятя говаривал, что как не можешь решить чего?— ложись. На новую голову, мол, все легче становится. Да и хороша она?— жизнь. А помирать страсть как не хочется. Может и вытащат его.Путь до спальни господарь помнил плохо. Кажется, он пару раз во что-то врезался. Помнил, как вонзились в предплечья доспехи, когда он прямо в них рухнул на кровать, и как кто-то осторожно помог ему их снять. Выжатый до предела Владислав тоже решил помочь тевтонцу расстегнуть его кирасу, и, кажется порвал шнуровку. И хоть без памяти хотелось забыться, сон не шел.Между сном и явью брюнет чувствовал прикосновения чужой теплой длани к своим волосам. Давление на затылке ослабло?— рыцарь снял с него гребень. Пальцы осторожно перебирали пряди, пока сам Фред не задремал. Дракула слегка улыбнулся. Неужели предчувствие его обмануло, и все неплохо? Ну и черт с ним. Однако Владу изменила память. Даже не так?— просто пожалела вымотанного господаря. Его предчувствия никогда не обманывали.Утром во всем городе было тихо?— народ попраздновал победу, и разошелся по домам. Победа не очень большая, героизма никто особенно не заметил?— так зачем переводить огненную воду? Абсолютно и совершенно незачем. По улицам лениво ползали старухи и женщины?— за водой до колодца. Даже дети носа не показывали, опять погода не баловала.По брусчатке громыхало несколько лошадей. На первой из них ехал Валерий?— цыганский король. Из тех людей, коих все знают, но никто с ними не здоровается. На лице у бородача на этот раз была написана не гордость, а самое настоящее отчаяние. Это выражение находило на Дракула крайне редко, и такое проявление пессимизма пугало. Что могло такого случиться, что даже до этого твердолобого дошло осознание всего ужаса?Следом за бывшим господарем скакали несколько хмурых цыган. Этим ребятам он хорошенько заплатил, чтобы они поехали с ним, и… Нашли Вольгу. Бородач слез со своей клячи, даже не удосужившись привязать ее, и в растерянности замер на пороге ратуши. Чем поможет ему старший сын? Только насмех поднимет, да будет говорить, что он так и говорил.Мужчина даже уже собрался обратно сесть на клячу, и скакать следом за цыганами, которых сам же послал прошарить каждый уголок, но дверь распахнулась, и оттуда выглянул оруженосец Владислава.—?У вас есть дело к господарю? —?сделав серьезную физиономию, спросил парнишка, но поставить на место собирающиеся в кучку глаза ему не удавалось. Гулеванил до рассвета.Тут бы здравомыслящему человеку заподозрить неладное, чего это почти правая рука правителя у дверей трётся, но Валерий только вытер со лба холодный пот.—?Веди, да скорее, дурья твоя башка. Дело большой важности. —?посыльный господаря подгазовал настолько, насколько ему это позволили многие галлоны кислого вина.Сам гонец почему-то в дверь господаря стучать наотрез отказался, мол, сеча была, велел никому не беспокоить. Валерий все больше ник, под тяжестью недобрых вестей, которые он собирался поведать сыну, но робко постучал, надеясь, что Влад спит крепко, и его не услышит.Однако спустя несколько мгновений в комнате послышалась возня, кто-то зашипел что-то нечленораздельное, но с таким чувством, что король цыган ещё больше захотел оказаться далеко отсюда. Дверь со страшным скрипом отворилась, и в лицо Валерию гаркнули, чтобы он убирался. Рыжеволосый как-то окончательно сник.Владислав со сна протер глаза, и все же спросил, не дождавшись ответа на предыдущую реплику, какой собственно черт притащил сюда отца.—?Твой брат пропал.Несколько часов уставшие ещё с ночи, мрачные, и полные желчи солдаты рыскали по достаточно небольшому простору Сигишоара, разыскивая сына цыганского короля. Господарь врывался в дома, угрожал мечом, требовал вывернуть все поверхности дома. На лбу брюнета билась жила, он попеременно бледнел и чернел от ярости. Фредерик качал головой?— все это ему очень не нравилось. За очередным поворотом рыцарь схватил за руку Дракулу.—?Придержи ворованных коней. Если воины Раду убили его, ты ничем ему не поможешь. Только загубишь себя. Ты в этом не виноват. —?Абберлайна мучило странное чувство неотвратимо приближающейся беды.—?Будь осторожен. —?внезапно разомкнул губы гордый упрямец, который до этого собирался молчать, и смотреть в сторону.На удивление, в господаревых глазах не было самобичевания, которым он обычно очень любил заниматься на досуге. В зрачках Владислава читалось напряжение, готовое как натянутая тетива распрямиться в любой момент.—?Как скажешь. —?Абберлайн слегка сжал в своей руке ладонь Дракулы, провел по костяшкам большим пальцем, и отпустил ее из плена.Перед глазами снова завертелся калейдоскоп людей, небогатых жилищ и сотен тысяч мыслей, не дающих покоя. Владислав чувствовал, что ещё немного?— и он сойдёт с ума. А в таком состоянии господарь был куда опаснее тех дилетантов, которых на славянских землях звали божьим людьми.Под ногами скрипел заново выпавший снег?— весна сдалась без боя, и на долгое время в долине опять обосновалась зима. Хотя Владислав уже давно сбился с чувства времени. Сколько они уже здесь? В Румынии, где холодно и вечные проблемы? Год? Девять? Тридцать? Господарь посмотрел на небо с очень неприветливыми обрывками туч, и замер на несколько минут, пустым взглядом сверля пространство.—?Сир, мы нашли их! —?возбуждённо заорал кто-то из-за спины. Владислав передернул плечами, и проморгался. С дальнего конца деревни вели грязных даже издалека мусульман. Первый был самым старшим из небольшого отряда: черная борода кое-где покрылась проседью, а озлобленный на весь мир взгляд исходил только из одного глаза?— второй отсутствовал, как класс.Нехорошее предчувствие откуда-то из желудка подсказало, что очень хорошо сегодняшнее невольное воздержание от пищи, потому что в противном случае кто-то бы расстался с этой пищей.—?Что вы здесь делали? —?заговорил Владислав, быстро и судорожно вспоминая турецкую речь, которую надеялся всегда забыть.Все трое осман молчали. За спины солдатам вставали все новые и новые люди?— стекались со дворов, со стороны ратуши, лжемонахи хмурились. Помоложе и явно много глупее был второй пойманный?— борода его ещё не напоминала лопату, а на лбу брови когда-то сошлись в непримиримой борьбе, да так и не разомкнули смертельных объятий.—?Все, отродье Дракона, так и передай своему отцу собаки. —?в толпе вряд-ли поняли разговор, но смолкли. Что-то чрезвычайно опасное острое и опасное повисло в воздухе, и на это напороться никому не хотелось. Мгновение?— Дракула жестом приказывает привязать всех троих к столбам, и достает меч. В толпе кто-то охает, бабы запричитали, дети с животным интересом рвались к площади, откуда их с настойчивостью оттаскивали родители.Пахло свежестью и холодом. Фред переступил с ноги на ногу, молясь всем богам, чтобы турки поскорее сказали, что они сделали с мальчишкой, и где он. Или хотя-бы то, что от него осталось. Владислав обнажил меч, снял свой плащ, и повесил его на одном из столбов. Господарь воткнул острие в снег, пока закатывал рукава на черной рубахе, и самый молодой из пойманных понял, что они живыми сегодня не останутся. Даже на минуту подольше.Солнце окончательно упало куда-то за горный хребет, и стало совсем темно. Также в полной тишине принесли факелы, и народ никуда не собирался расходиться. Фредерику стало невольно тоже очень тревожно, когда господарь взял в руки тесак. Красивые руки, в меру длинные, идеально белые?— такими бы создавать произведения искусства.Дракула начал с ушей. Их он отрезал старику. По рукам, тем, которыми Фред только что восхищался, лилась рекой кровь, по этим же фалангам ползли ужасные крики турка. Абберлайн не мог заставить себя стоять и смотреть на то, что делалось. Нет, это было решительно выше его сил. Тамплиер отпихнул локтем в сторону какого-то монаха, кажется, действительно монаха, потому что человек начал причитать и креститься.Фред шел, и шел?— не зная, нужно ли ему идти, или остановиться, развернуться, и посмотреть, действительно ли это Дракула? Тот ли это человек, что доверялся ему? Он ли пытался уберечь брата, пусть и сводного от мясорубки? Абберлайн доподлинно не знал, и от этого на душе было ещё хуже. Может быть орден прав, и такой человек действительно заслуживает смерти?Жестокость и холодность, с которой Владислав издевался над османами потрясла рыцаря до глубины души. Одно дело?— в общем месиве рубить направо и налево непонятно кого, иногда попадать по себе, а потом досмерти набухиваться, чтобы все забыть. И совсем другое дело?— целенаправленно причинять увечия людям, пусть этого и заслуживающим.Абберлайн тяжело опустился на поваленное дерево. Крепостная стена из-за деревьев была почти не видна.—?Я не знаю, не знаю, ничего не знаю. —?бурчал в аккуратную бороду крестоносец, едва сдерживая себя от слез злости и бессилия. Какая глупость, в конце концов, пытки существовали всегда, с самого дня сотворения мира, почему же сейчас Абберлайна это так удивляет?Несколько женских силуэтов скользили над снегом, боясь замёрзнуть от холодных прикосновений этого белого друга. То тут, то там из-за деревьев выглядывали любопытные и довольно симпатичные мордашки, на этот раз одетые в шелест листвы и дыхание лисы. Одна из пришедших прелестниц строго погрозила пальцем подругам, велев не трогать бубнящего на всю округу человека.