And every day I wore your face (Анастасия Твердынская/Сергей Разумовский, Анастасия Твердынская/Птица) Тюрьма, Насилие, Убийство, Спасение, R (1/1)

Щелчок пистолета. Дуло упирается с холодным блеском ко лбу горы мышц, обливающейся под её холодными голубыми глазами потом.Раздается ровно три выстрела. Один точный в голову и два на всякий случай.Когда к Насте в руки попадает пистолет, она не боится применять его в действии. Она видела, что этот урод позволял себе вытворять с боссом, с её Сережей. Первоначально в ход хотелось пустить щипцы и повырывать ему зубы, но до такой меры жестокости она, похоже, не готова была опуститься.Хотя эта мысль настойчиво скреблась об внутреннюю сторону её черепушки, не давая уйти ещё от теплого тела.Пинок охраннику под ребра, захват головы ногами?— она сворачивает её без промедления, действует осторожно, бесшумно, словно крадущаяся тень, заглянувшая от своей подруги-луны к одному из сидящих в камеру. Захочешь не заметишь. А она и не собиралась вызывать желания на себя лишний раз смотреть, слишком не подходящий случай.Слышится крик. Выстрел повторяется. Олег очень хорошо успел её подготовить, она старается сохранять голову спокойной, как и считает каждый патрон в обойме. Двое ещё дежурили возле камеры босса. Придётся сменить магазин и поставить глушитель.Она прокручивает его быстро, с щелчком надевает на дуло и прячет за спиной, выходя к мужчинам с поднятой одной рукой.—?Э-эй, гражданочка, вам запрещено сюда заходить! Как вы вообще сюда проникли? —?рука одного из ?свиней? тянется к рации.Прямой выстрел в голову. Один по пальцам. Второй сваливается с утробными звериными воплями, хватается за оставшиеся обрубки. Из них фонтанирует кровь, но она не задерживает на ней взгляд?— Настя не любила заниматься зачисткой, и вид крови её ни сколько не привлекал ради удовлетворения отсутствующих садистских наклонностей. Но если дело касалось истребления тех, кто причинил боссу хоть какой-то вред, в ней будто выкручивали рубильник на мод ?сумасшедшей бешеной сучки?, и она готова была снести голову любому, на кого Сергей покажет.Она не контролировала себя, когда в ней включался инстинкт защитника. Всё, чего она желала в такие моменты, это забрать, сохранить, уберечь. Это было сродни любовному чувству матери, готовой пойти на все, чтобы сберечь своё дитя. А Разумовский ей порой и вправду напоминал ребенка?— капризного умного одинокого ребенка. Природа её чувств становилась понятной слишком ясно?— у него не было никогда семьи, а у неё её когда-то давно отобрал случай, разболтанное колесо и вспыхнувшее от порванного провода пламя.Пускай босс и не давал отмашки, они и без него поняли, что его задницу пора спасать. Отряд ?Волков? Олега сейчас выключил электричество, все электронные замки должны были размагнититься, а она стояла всего в нескольких метрах от железной тяжелой двери с маленьким квадратным окошком наверху, покрытая с головы до ног кровью и сажей.Они легко заметут за собой следы?— подожгут, взорвут, найдут новый дом и раздобудут деньги. И будь проклят Громов, если снова сядет им на хвост. Анастасия ревностно вспоминает, как у неё чесались руки выпустить Игорю пулю промеж глаз, но что-то её остановило… Она до сих пор не понимает, что именно, но у неё не поднималась рука убить главного виновника их бед и страданий Сережи. Разве это справедливо? Она могла подчищать пешек, но у неё не хватало смелости убить короля.Или, возможно, окончательного последнего рывка навстречу безумию, ожидавшее её слишком давно за ближайшим углом.Когда дверь легко поддается под её рукой, Сергей отползает в дальний угол камеры?— его голубые глаза испуганно округляются, а дыхание становится частым, словно у загнанного в ловушку пса. Оно и неудивительно?— перед ним предстаёт будто сама Смерть, одетая в чёрную спецовку и противогаз. Висящий в руке увесистый пистолет лишь вносил последние мазки в и без того устрашающую картину.—?Не бойтесь. —?она стягивает с головы противогаз. —?Вам больше никто не причинит боли.Её сердце заходилось радостным ликованием, когда вместо потерянного беспамятства на его лице появилась осознанность.—?Твер…дынская? —?он спрашивает неверяще, но уже более твёрдо, прочистив горло и прищурив глаза.Кровь можно будет отмыть, ничего страшного, что она уже въелась в сами руки. А пистолет она выбросит или спрячет, чтобы Сережа не пугался лишний раз. Он ведь не привык, что ?пташка? носит его с собой, что крошит охранников пачками. Насте принято быть красивой и нежной, а ещё немного бестолковой?— на радость боссу, конечно же. Но это всё потом… Этот образ ей предстоит вновь примерить на себя, когда они отсюда выйдут. А сейчас им предстоит выбраться из этой каталажки, пока резервный блок питания не подключили. Машина уже ждала их на выходе, а у неё всё ещё было припасено УЗИ, помимо пистолета.Она вытирает руки трогательно протянутым куском простыни, и улыбается по-настоящему счастливо, скрывая слезы в уголках глаз. Сережа, пускай и побитый, но нашёлся живой. А большего ей и не надо.—?Я обо всём позаботилась.Сергей опирается о её руку, встаёт и прижимает ладонь к боку. Удивительна. Она была удивительной в этом сюрреалистичном искажающем реальность бледном свете луны.?Потрясающе.??— возбужденно раздаётся внутри головы, и что-то из бездны его сознания тянется к ней, желает схватить в свои волчьи объятия, но Сергей сдерживается, впиваясь пальцами в свежую, ещё не сошедшую фиолетовым цветом гематому на ребре.?Хоть пальцем её тронешь, я обещаю, житья тебе в моей голове не будет.?Чумной обнажает зубы в голодной улыбке, издавая пугающе холодный смешок.?Мне необязательно делать это самому. Ведь ты прекрасно справишься сам.?