1. Один. (2/2)

— О, Эльза, — без особого энтузиазма отзывается Старк, заметив его присутствие.

Он подкручивает что-то в разобранной и собранной обратно бионической руке и даже не поднимает головы от работы. Не говоря уже о том, что в глаза Барнсу не смотрит. Бросает едкую фразу, которую Солдат не понимает, и делает жест рукой, чтобы тот подошёл.

Зимний медленно приближается. Опускает глаза в пол. На автомате тянется к набедренной кобуре, чтобы разоружиться, но вспоминает, что сложил всё своё оружие, переступив порог этого места. Хмурится в замешательстве. Его рука замирает на середине жеста. Это не укрывается от Старка, но тот лишь поджимает губы, не подавая вида, что заметил, и толкает ногой Барнсу стул.

— Садись, отмороженный, — говорит он сухо. — Сейчас попробуем приделать твою руку обратно.

Солдат молча опускается на стул как по команде. Не поднимая взгляда от пола, опирается на спинку. Подаётся бионическим плечом ближе к Старку и напряжённо замирает, боясь совершить лишнее движение.

— М-да, ты, конечно, чудо автопрома, — цедит Старк, прилаживая друг к другу разорванные контакты. — Кто вообще это собрал? Советы? Никогда не видел подобного. Пришлось повозиться, чтобы понять, как тут всё...

Солдат молчит. Смотрит в сторону, слыша, как его бионическая рука шелестит пластинами. Старается не напрягаться, но готов к тому, что в любой момент тело может прострелить боль. Он не боится — привык за все эти годы, но дёрнуться по инерции и задеть Старка уж очень не хочется. Он ведь согласился помочь, хотя любой другой на его месте не подошёл бы к нему даже близко.

На губах вдруг загорается слишком много горечи и недосказанных слов. Барнс прочищает горло и набирает в грудь побольше воздуха.

— Послушай, Старк, я...— Оставь, — прерывает его Тони на полуслове. — Мне не нужны твои извинения.

— Но мне действительно жаль.

— Твои сожаления не вернут мне родителей. Никто не вернёт.Слова срываются с уст Старка камнем и падают в пропасть, разбиваясь на тысячи кусков. Солдат слышит неподдельную боль в его голосе. Хочет врезать себе, да посильнее. Знает, что это ничего не изменит и никак не поможет, но всё равно ненавидит себя за сотворённое своими же руками. Руками, что знают лишь форму жестокости и насилия. И дело не только в родителях Тони. Они давно уже по локоть в крови.

— Ты только скажи мне одно, — вдруг снова заговаривает Старк и Зимний вздрагивает от неожиданности. — Спокойно, Холодное сердце. Скажи мне... как именно умерла моя мать? Этого не было видно на записи, я...

— Я не помню.

Слова Барнса как пущенная в висок пуля навылет — прошибают насквозь. Старк на секунду теряет дар речи. Опускает на колено инструмент, откатывается на стуле на полметра назад.

— Как это не помнишь? — хмурится он возмущённо. — Ты же сам сказал, чёрт тебя дери! Сказал, что помнишь, помнишь их всех!

— Солгал.

Солдат не поднимает глаз, в которых разом отражается вся невысказанная скорбь. Морщится, словно чувствует её физически, и виновато сверлит взглядом пол. Хочет закрыть лицо рукой как ребёнок, но Старк хватает его за предплечье, крепко сжимая. Резким движением встаёт, роняя инструменты на плитку, и встряхивает Зимнего с силой, заставляя тоже подняться.

— Зачем, Барнс? — со злостью спрашивает Старк, стискивая его руку до побеления кожи, и едва сдерживается от всего остального. — Зачем ты соврал мне? Какого вообще чёрта происходит?! — практически выкрикивает он. — Хватит молчать, отвечай уже наконец! Отвечай, или я за себя не ручаюсь!

— Я надеялся, что ты разозлишься и убьёшь меня. Я заслужил. За всё, что я сделал.

Пальцы Старка ослабляют хватку. Живая рука Солдата безвольно падает, бионическая висит на паре соединений, шелестя пластинами. Он ничего не предпринимает, не сопротивляется. Знает, что если Тони решит всё же прикончить его, не станет защищаться. Не шевельнёт даже пальцем, потому что правда верит, что заслужил.

Но Тони атаковать не спешит. Его брови удивлённо ползут вверх, он смеряет Барнса взглядом. Садится обратно на стул и поджимает губы.— Вообще не помнишь? — спрашивает он вдруг неожиданно спокойно и тихо. Солдат впервые поднимает глаза. Напарывается на острый взгляд Старка и отрицательно качает головой. — Ничего?Отдалённый звук шагов на лестнице заставляет его обернуться. Вслед за парой стройных ног на ступеньках появляется силуэт Романофф, и Зимний почему-то тут же поспешно садится. Словно всё в порядке и ничего необычного не происходит.

— Как вы тут, мальчики? — спрашивает она бодро, принося с собой в мастерскую запах ванили. — Не скучаете?

Её присутствие мигом разряжает обстановку, и Старк, подняв с пола инструменты, обращает взгляд к большому круглому блюду в её руках.

— Ты что, испекла нам печенье? — искренне удивляется он, изогнув бровь, на что девушка лишь усмехается.

— Нет, я купила его в магазине. Но если ты перестал чего-либо бояться в жизни, я могу как-нибудь...

— Покупное сойдёт, — прерывает её Тони, вновь касаясь пластин бионической руки Солдата. — Кстати, подкинь пару штук. Мы с вашим отмороженным другом как раз работаем.

Наташа приближается к ним с блюдом в руках. Ставит его на стол и сама залезает на край деревянной поверхности, усаживаясь.Старк тихо цокает. Собирается проворчать что-то недовольное, но девушка быстро засовывает печенье в его рот, заставляя замолчать.

Солдат следит за её жестами. Смотрит внимательно, заинтересованно и удивляется, когда тонкие пальцы берут кружочек печенья и протягивают ему.— Будешь?

Зимний на секунду теряется. Ловит взгляд зелёных глаз, несмело кивает и подносит живую руку ладонью вверх. Наташа улыбается и опускает на неё печенье, едва ощутимо касаясь кожи. Её пальцы оказываются тёплыми.Барнс жуёт и вспоминает, что в последний раз ел печенье году в сорок третьем.